Страница 1 из 3
Крик наполнял всю комнату, разбивался о стены и выплескивался наружу. Кэсси услышала его ещё на подходе к низкому бревенчатому дому. Хотела повернуть обратно, но там ждали не просто Кассандру Лабири, там ждали благодетельную княгиню, отмеченную божественной силой. И несколько дружинников за ее спиной не обрадовались бы возвращению назад, не зря же они половину дня тащились через заснеженный лес.
Крик повторился снова, отчего Кэсси поежилась и сделала робкий шаг к кровати. Лежавшая на ней женщина выглядела настолько измученной, что, казалось, смерть станет для нее избавлением. А ещё до Кэсси неожиданно дошло, что и сама она может оказаться в такой же ситуации: орать на узкой кровати, не в силах родить ребенка. И вообще, без помощи магии это, оказывается, больно. В Кор-Атре был большой центр матери и ребенка с профессиональными акушерами, но эта несчастная, как бы вспомнить ее имя, не посчитала нужным туда ехать. А для Кэсси, после разрыва дипломатических отношений с великим князем туда путь заказан.
Кроме самой страдалицы в комнате были ее муж, который и бегал за Кассандрой в столицу княжества, ещё две женщины, судя по возрасту и общим чертам – сестра и мать, и средних лет крепкая повитуха, провонявшая всю комнату дымом от трав. В такой духоте и вполне здоровому человеку станет худо, не то что измождённый роженице.
Кэсси подошла к ней, энергично потеряла руки друг о друга, чтобы согрелись после мороза, и положила на живот. Мир сразу раздвоился, поверх обычной картинки наслоилась другая, сплошь состоящая из линий глубинных энергетических структур. Это не то, что видели маги, нечто иное, то, что можно было бы назвать течением самой жизни. Способности не Кэсси, а одной из ее будущих дочек.
– Без смерти нет жизни, но нет ее и без жертвы, – собственный голос звучал будто издалека, многократно отражаясь эхом. – В нашей власти спасти ее, но за это придется заплатить. Если ребенок родится, то станет последним в вашем роду.
– Как? – сестра выдохнула и зажала рот ладонями. Совсем ещё девчонка, наверняка не хочет до конца дней жить бездетной.
– Прося об услуге, будь готов заплатить по счету. Она, – Кэсси указала на роженицу, – не должна выжить, как и ребенок. Хотите изменить это – пожертвуйте всеми детьми, что однажды могли у вас родиться.
Мать и сестра разрыдались. Муж же смял в руках шляпу и первым отошёл от потрясения.
– Я согласен. Мне не нужны другие дети и жизнь без нее. Спаси ее, княгиня.
– Мне тоже… ничего, – мать тяжело всхлипнула и обняла вторую дочь.
Та же вырвалась и пронеслась через комнату, зацепив плечом Кэсси.
– И я хочу своего счастья! Не заставляйте выбирать!
Роженица закричала, хрипло и надрывно, из последних сил пытаясь выдавить из себя ребенка. Кассандра чувствовала, что ничего у женщины не выйдет. Ее судьба – умереть сегодня. Или встретить жрицу Приводящего В Свет. Маленькая, вряд ли превышающая размерами куриное яйцо, жрица уже видела биение жизни и знала, когда и на каких условиях может в него вмешаться. И делала это, пускай и руками Кассандры.
Мать несчастной подскочила и бросилась за второй дочерью. Уговорить ли, благословить на дальнейшую жизнь вне рода или же проклясть – Кассандра не знала, ее дело сейчас стонало и извивалось на кровати. Мать и вторая дочь вернулись быстро, держась за руки. Девушка плакала навзрыд, так, что и говорить не могла, потому она просто кивнула и обняла сестру.
Кэсси положила руки на живот роженице и увидела, как жизнь медленно утекает из женщины и ее ребенка. Маленькая жрица словно бы оторвала по куску тела от каждого из присутствующих, смяла энергию и слепила из нее заплатки на бреши в оболочке женщины и малыша. После чего щедро пропитала тёмно-синим туманом и голубоватыми молниями и заставила Кэсси надавить роженице на живот.
Ребенок появился спустя минуту, маленький и красный, сразу же оглушивший всех обиженным криком. Повитуха помогла ему родиться, перерезала пуповину, принялась вытирать, потом закутала в пеленки. Мать, сестра и муж обнимали заснувшую от бессилия женщину. Кэсси же смотрела на их искреннюю радость и тоже чувствовала себя счастливой. Спасти жизнь – это серьезно, значимо. В первую очередь для нее самой. Вряд ли многие узнают о свершившемся, зато эта женщина и ее ребенок будут жить. Несправедливо, что платить за чудо пришлось молоденькой девчушке. Кто на ней женится после проклятия?
– Отныне и до самой смерти ты будешь моей названной дочерью. Беру тебя в свой род, живи счастливо и долго, – Кэсси похлопала ошарашенную девушку по плечу и вышла из хижины, не дожидаясь благодарностей.
Божественная сила ушла, оставив после себя лёгкий холод в пальцах. Приводящий В Свет был доволен рождением новой жизни, действиями своей жрицы и тем, что безвинная девушка не пострадала.
Дружинники помогли Кассандре сесть в сани, укрыли ее одеялами и шкурами, затем один из них сел впереди и погнал оленей обратно в столицу. Остальные же окружили их, чтобы предупредить возможное нападение. По той же причине в небо взмыл сокол-перевертыш, а рядом потрусил белоснежный волк. Дружинники берегли свою княгиню, ибо таков был ее приказ. Корона крепко держалась на голове Кассандры, а одного купания в ледяной воде мужчинам хватило, чтобы понять, стоит ли подшучивать над беременной женщиной.
Обратно в столицу добрались уже затемно. Несмотря на шкуры и шубу, Кэсси продрогла до костей, а лицо задубело. Первым ее встретил Преданный. Несносный жрец водных богов всюду следовал за Кэсси, не давая ей ни минуты покоя, только в таких поездках он оставался в Кор-Силве, боялся удаляться от портала.
– Вам нужно беречь себя, леди Кассандра, – этот чурбан даже не подошёл и не подал ей руку. Вместо него подсуетился Ивар, легко вытащивший Кэсси из саней. Он же донес ее на руках до крыльца княжеского дома. Что было весьма кстати – не пришлось тащиться по сугробам.
Ещё утром весь снег вычистили, но за день его намело больше прежнего. Весна обходила Силв стороной, будто бы и вправду повинуясь воле великого князя. Погода – меньшее из зол, затяжная зима вычерпала запасы продовольствия, а закупить новое не на что. Кор-Атр пока делился с ними, но неохотно.
Кэсси сама понимала, что стоит ей острее поднять вопрос с заводами и рудниками, точнее, землёй под ними, как поток продовольствия закончится. И как раз сегодня должен был прибыть посол Кор-Атра, чтобы договориться об условиях. Это радовало Кэсси, с незнакомым мужчиной общаться намного проще, чем с Анриром. Тот тоже тянул время, соглядатаи рассказывали, что заводы сейчас работают без остановки, а на рудниках и ночами не прекращают добычу.
Кэсси отряхнула шубу и вошла в княжеский дом. Сразу же до нее донёсся чей-то заливистый смех, запах алкоголя и готовящейся пищи. Кто и зачем без ее ведома закатил пиршество – это надо выяснить, притом срочно. Кассандра скинула шубу и теплые сапоги, сменив их на туфли, размотала платки, поправила корону и вошла в зал.
В самом его центре, окружённая толпой мужчин сидела молоденькая девчонка, наверное, чуть старше двадцати. Она хохотала и рассказывала историю, успевая улыбаться всем мужчинам, пить и наполнять их чаши. Красивая, изящная, юная. И все без помощи магии.
– …когда моему брату исполнилось двадцать лет, отец решил, что пора бы малышу познать женщину и отвёл его в Квартал цветов. Госпожа Йошши как всегда вышла навстречу и приветствовала обоих. По имени. Отец тогда разгневался, а Хиро убеждал его, что приходил туда раньше настраивать рояль. Госпожа сразу же начала поддакивать, расхваливая мастерство и музыкальный слух брата. А отец долго обыскивал Квартал в поисках рояля. С тех пор «настраивать рояль» стало у нас семейным выражением.
Мужчины радостно загомонили, девчонка же горестно вздохнула:
– Госпожа Йошши ушла во тьму этой осенью. Выпьем за ее лёгкое посмертие и скорое возвращение в свет!
Она быстро разлилась вино и выпила его, не забыв чокнуться с каждым из мужчин. Дружинники поддержали ее, разом осушив чаши, даже Преданный подошёл к столу и пожелал лёгкого посмертия незнакомой хозяйке борделя. Девчонка же заметила Кэсси, подбежала к ней, обняла, расцеловала в обе щеки и усадила за стол. Затем распорядилась подать княгине ужин и чашу с морсом. Далее был тост за Кассандру, за ее здоровье, за будущих малышей, танцы, снова тост, танцы, смена блюд…
В этой круговерти Кэсси никак не удавалось перехватить инициативу и спросить хотя бы имя девчонки. Та же пила и ела за десятерых, расточала улыбки и успела очаровать всех, даже непробиваемого Преданного и старого одноногого шамана. Единственное, что успела разглядеть Кэсси – посольскую брошь слева на груди у девчонки.
Через несколько часов веселья осоловевшая от тепла и еды Кассандра позволила Ивару себя увести. Почти такой же огромный, как и Бьерн, дикарь легко поднял ее на руки и донес до жилого дома. Он помялся на пороге, пытаясь напроситься на приглашение, но Кэсси его спровадила. Как бы телу ни хотелось мужской ласки, если даст слабину – потеряет остатки уважения. Для всех она – верная невеста, ждущая Бьерна из похода.
Впрочем, кое-кто заявился и без приглашения, ночью, когда Кэсси уже успела заснуть. Преданный тихо пробрался в дом и уселся рядом с кроватью. Он не шевелился до того момента, пока Кэсси не проснулась сама, от неприятного ощущения чужого взгляда.
– До утра не терпит? – она села и подтянула одеяло повыше.
– Не стоит стесняться, меня не трогает вид обнаженного тела. Перед посвящением каждый из жрецов отрекается от своего имени, лица и пола. Жаль, перед приходом к власти люди не делают также. Стольких бы проблем избежали. Я видел Ивара, он метит на место старшего над дружиной, потому и обхаживает тебя.
– Пока ему ничего не светит.
Кэсси старалась казаться невозмутимой, но слова Преданного неприятно кольнули: раньше мужчины хотели от нее ласк, и готовы были за это платить, сейчас вдруг появился тот, кто хочет плату взять. Неприятный поворот.
– «Пока» – ключевое слово. Водные боги видят слабость твоей плоти и выдают благословение на любовника. Но кандидатов подберу я. Никому не нужны неприятности с этой стороны. Будут какие-то пожелания по внешности и темпераменту?
Кэсси фыркнула и все же надела халат, затем подошла к столу и взял из вазы горсть ягод. Раз уж отдохнуть не выйдет, то можно и подкрепиться.
– Будет единственное пожелание: не лезь в мою спальню. Я сама могу разобраться с мужчинами и плотью. Лучше помоги с девчонкой-послом. Не могу понять, на что намекает Анрир? Что я слишком бестолкова для серьезных разговоров, потому обойдусь вчерашней лицеисткой?
– Это Кана Вейден, бывшая жена великого князя и дочь Кейташи Вада, князя Монтиса. Ей предлагали брак трое из нынешних правителей, ещё трое пытались ухаживать. Она точно не вчерашняя лицеистка. Очень опасное создание.
– Бывшая жена Анрира? А почему они расстались?
Преданный развел руками.
– Никто не знает. Но ссоры между ними не было, Кана до сих пор пользуется покровительством Безумного. Забавно, что он отправил бывшую жену договариваться с бывшей любовницей.
Преданный хрипло тонко рассмеялся, будто бы произнес на редкость удачную шутку.
– Или не настолько бывшей? – продолжил он. Кэсси же неопределенно пожала плечами. Это в первые дни она жутко злилась от одного упоминания их связи с Анриром и его возможного отцовства, потом поняла, что в этом есть и плюсы. Немного найдется смельчаков, готовых обидеть детей Безумного.
– Давай завтра все обсудим, спать хочется, – отмахнулась она от жреца.
Он согласился, но уходить не спешил. Кэсси не выдержала, легла спать, отвернувшись от Преданного. День был тяжелым, завтрашний навряд ли будет легче, нужно отдохнуть, пока есть возможность.
***
Поутру, прихорошившаяся и немного отдохнувшая Кэсси отправилась на встречу с послом. Дорожки снова замело, жители с трудом справлялись с их очисткой, за зиму выпало столько снега, что и откидывать его было некуда. На счастье, Ивар снова дежурил возле дверей дома и снова помог Кассандре перебраться через сугробы. Сегодня она даже улыбнулась ему и чуть сильнее прижалась к его крепкому телу. Кажется, у этого дикаря была жена. Низкая и коренастая, с толстенной косой, вечно заматываемой вокруг головы. Кэсси помнила взгляд этой женщины, с такой бы сталось отправить мужа обихаживать княгиню ради высокой должности.
И точно, где-то в толпе горожан мелькнул знакомый цветастый платок и малиновая юбка. Жители собрались здесь не просто так, они глазели на Кану, распевающую песни. Голосок у нее был слабенький, но приятный, таким против воли заслушаешься. И двигалась она грациозно, будто бы следуя какой-то хитрой науке, как притягивать внимание. Неудивительно, что на посла таращились абсолютно все мужчины и женщины. Кэсси и сама не сводила с нее взгляд, пока не одернула себя.
Она нарочно отошла подальше, якобы проверить содержимое ящиков и мешков с продовольствием. Как бы Анрир не распихал по ним ещё одного кракена. Но там нашлись обычное зерно и крупы, вяленое мясо и сушеные фрукты. Не к чему придраться. Безумный сдержал свое слово и ждал ответной любезности от Кэсси. Точнее, подписать договор об аренде земли под заводами и рудниками на прежних условиях.
А Преданный требовал изгнать кор-атрцев, лишить их ресурсов и оборудования. Иначе же грозился обрушить на Силв гнев водных богов. Почему вдруг те решили вмешаться, хотя бездействовали шесть лет назад, когда Трокс отвоевал себе независимость, Кассандра не знала, но на пересечении интересов сразу стольких богов ей было неуютно. Один неверный шаг – и растопчут, но если все сделать правильно – выигрыш будет ошеломительным.
– Кассандра, – сын легко тронул ее за плечо, отвлекая от содержимого мешков, – мы с Лив решили посетить купальни на горячих источниках в Монтисе. Там лучшие врачи на Троксе, надеюсь, они смогут сделать что-то с моей ногой.
За столько времени Бену так и не стало лучше. Хромота и боли постоянно доводили малыша, не давали ему покоя. Кэсси неоднократно просила Преданного о помощи, но жрец обещал ее только в случае благоприятного исхода их сотрудничества.
– Милый, – она погладила сына по щеке, – сейчас не время. Подожди до лета.
– Я предупреждаю, Кассандра, не спрашиваю. Мы с Лив уже все решили, а Кана обещала оплатить наше пребывание из казны Кор-Атра.
– Бенджамин, не глупи! – Кэсси взяла сына за руку и попыталась увести подальше от людей. Знала она этих деревенских, только дай повод для сплетен, будут до следующего года болтать. Но малыш Бен упёрся.
– Это мой шанс, понимаешь? Не хочу до конца жизни быть инвалидом только потому, что вы с Безумным не устроили друг друга в постели.
– Да… – у нее сперло дыхание. Об их связи с Анриром болтали многие, но от сына Кэсси не ждала этого упрека. – Ты нужен ему как заложник. Гарантия моего послушания. Пожалуйста, милый, останься здесь, мы обязательно тебя вылечим, но чуть позже.
– Знаешь, – он на мгновение задумался, затем махнул рукой и поковылял к порталу, – хватит с меня. Сама разбирайся со своими мужиками. Мне жаль Бьерна, он отличный парень на самом деле, а ты… Эх.
Больше Бен не стал ничего говорить, просто взял под руку Лив и, не слушая ее возражений, вошёл в портал. Какой же он ещё ребенок! Кассандра от досады пнула мешок с зерном и осмотрела площадь. Пара сотен домов, вот и вся столица Силва, остальные подданные княжества предпочитали селиться поближе к промысловым областям: реке и чаще. Да и сам лес был поделён на участки между семьями. Здесь можно неделю идти и не встретить человеческого жилья. Вот такое ей досталось княжество. Не развитый Монтис, не культурный Сахр или островной Марин, нет, ей выпало стать княгиней леса, хуторов и диких мужчин, не считающих женщин разумным существом. И ещё более диких женщин, потакающих им в этом.
– Самое время начать переговоры о земле, – Преданный подкрался к ней со спины, ухватил под руку и повел к Кане.
– Мне нужно варенье из флавоники, – отрезала Кэсси. – Банка, а лучше две. Из ягод, перетертых с сахаром. Никакой варки!
– После переговоров поищем, обещаю!
Преданный выглядел растерянным, видимо, капризы беременных оказались для него в новинку. А вот Кассандра была в своей стихии.
– Я так много прошу? – она остановилась, всплеснула руками и вспомнила все тяжёлые моменты в жизни. На глаза сразу же навернулись слезы, а нижняя губа мелко задрожала. Преданный нахмурился, но все же отправился на поиски варенья. То-то же! Не стоит перечить беременной женщине, она этим непременно воспользуется.
Посол тем временем завершила песню и теперь пыталась вовлечь всех в танец, но, завидев Кассандру, она бросила все и подошла к ней.
– Ваше величество, такая честь, вчера мы не успели толком познакомиться. Я…
– Не стоит, – Кэсси улыбнулась ей и пожала руку, – я знаю ваше имя.
– Отлично! Тогда давайте закончим здесь и примемся за переговоры. Ваше княжество настолько прекрасно, что я бы с удовольствием осталась ещё погостить, но завтра должна вернуться в Кор-Атр.
Она настолько правдоподобно вздыхала, что Кэсси чуть было не поверила этой маленькой стерве. Внешне так она копия молодой Кассандры: хрупкая, темноволосая и синеглазая, ничего удивительного, что Анрир женился на Кане. Но почему развелся – вот вопрос.
– Зачем же покидать такое гостеприимное место? Вы знаете, я так плохо себя чувствую, изнываю от скуки и недостатка общения. Если бы вы только могли составить мне компанию, хотя бы пару недель. Ой, простите, – Кэсси закрыла руками рот, – вырвалось. Совершенно неуместное предложение с моей стороны, уверена, дел у вас хватает.
Девчонка на мгновение смутилась, затем широко улыбнулась, по-дружески обняла Кассандру и потащила ее в круг танцующих.
– Конечно я останусь, не переживайте! Признаться, его величество совсем загонял меня в последние недели, не откажусь взять небольшую передышку, особенно если вы попросите об этом у…, – она указала пальцем наверх. – Самой мне неудобно, понимаешь? Ой, нечаянно перешла на «ты», прости.
– Ничего, – Кэсси улыбнулась, – нужно было сразу это сделать. Уверена, мы сможем стать хорошими подругами.
Айвен приходила в Прималюс уже в третий раз. В первый она не смогла найти нужных людей, во второй – с трудом уговорила кузнеца и токаря из соседних мастерских сделать нужные ей детали. Цену они заломили невероятную, наверняка понимали, что больше Айвен обратиться не к кому, но все же обещали сделать сто нужных ей стальных заготовок. Болванки нужно будет ещё доработать, но это быстрее, чем выплавлять с нуля. Тем более подходящих инструментов у Айвен не было. А показатели ИИ так и не сдвинулись с расчетных семидесяти трёх лет.
Куда проще было бы принять предложение Анрира. Его заводы и рабочие ускорили бы создание корабля на годы. Но комплектом с ними шли сам Котенок и его матримониальные планы. Неужели он всерьез рассчитывал за ее счет попасть в сообщество примов? Немыслимо! Более того, опасно для них и всех разумных. Айвен не могла этого допустить, потому сейчас шагала к кузнецу и токарю, двум милейшим проходимцам.
Окраинные кварталы Прималюса шлюпали лужами, зеленели плесенью и невыносимо воняли стоячей водой и рыбой. Разруха здесь чувствовалась сильнее, чем в центре: примовская техника давно вышла из строя, собственные разработки аврорцев работали кое-как, а магия плохо справлялась с бытовыми проблемами. Все это порождало дикие конструкции, вроде давно сломанного робота-уборщика, в спину которого, не иначе как магией, впихнули столб для электрического фонаря, который той же магией и сломали.
Не самое гостеприимное место, особенно сейчас, когда все четыре сектора трясло от постоянных бунтов. Зима на Троксе оказалась долгой, и княжества прекратили поставки продовольствия. Аврорцы не голодали, но весь их рацион теперь состоял из рыбы и водорослей.
Пока Айвен шла за деталями, одновременно просматривала записи с летающего дрона, чтобы не пересечься с одной из демонстраций. Эти ребята шли под мирными лозунгами, но Айвен уже знала, как быстро их транспаранты превращались в дубинки, а просьбы о еде сменялись призывами громить богатеев. В прошлый визит Айвен чуть не попалась в их ловушку, когда решила немного прогуляться с толпой. Тогда это было не праздное любопытство: у некоторых под одеждой скрывалось многозарядное огнестрельное оружие, хотелось заполучить образец.
И он Айвен не порадовал: отличная сталь, заводская сборка и высокая скорострельность. Оружие не городских банд, а солдат. Боги двуединые, она три месяца назад совершила огромную глупость, когда не остановила завод на Седесе. Теперь все жертвы митингующих будут на ее совести. Здравый смысл подсказывал, что создатель неживого кракена легко бы преодолел такую мелкую неприятность, но вот совесть лютовала и требовала вмешаться.
Разогнать демонстрации – не в силах Айвен, но она могла запустить на полную мощность продовольственные фермы. Правда, для этого пришлось бы сотрудничать с Марком и Креем. Первому она не доверяла, второго откровенно недолюбливала. И не факт, что правители северного сектора – меньшее зло по сравнению с Анриром.
Прим-леди должна быть выше этого. Имус и альтеры пусть грызутся, придет время, и они узнают, кто истинная хозяйка их государств. И до этого знаменательного дня осталось каких-то семьдесят три года.
Айвен застыла перед вывеской кузни, вздохнула, развернулась и побрела дальше по улице, обходя лужи. Сейчас сделает небольшой круг и вернётся требовать свои детали. А попробуют не отдать – разгромит здесь все. Никто не должен перечить прим-леди.
Да ничего она не сделает. Не хватало ещё выдать себя и остаться без единственной возможности прогуляться среди людей. Айвен знала только координаты Прималюса, здесь же остались ее боевые дроны, которые помогут в случае неприятностей. Так что вариантов не было, если не хочет сойти с ума от общения с ИИ.
В этот же момент под ногами рвануло и по глазам резануло вспышкой. Айвен отскочила в сторону, перекатилась и закрыла голову руками.
– Вот это шик! Только юбка все равно не задралась!
Двое мальчишек стояли на другой стороне улицы и хихикали над Айвен. Она встала, отряхнулась и подошла к ним.
– А если бы на моем месте была женщина, беременная тройней? И она бы от испуга родила? Тогда первый ребенок стукнулся бы головой о брусчатку, начал страдать раздвоением личности, одна из которых считала бы себя песком и норовила забиться к вам в ноздри, а вторая притворилась девушкой и вышла за каждого из вас замуж, отсудила все имущество и уехала с любовником на юг. Второй ребенок непременно бы умер, потому что в этой истории пока не хватает драмы. Он стал бы призраком и пугал ваших матерей, пока они не бросят вас и не сбегут с любовником на юг. Третий решил бы мстить вам за смерть одного брата и раздвоение личности другого, потому бы заранее сменил пол, соблазнил ваших отцов и отвёз их на юг. А вы, баловни, остались здесь, совсем одни, с песком в ноздрях.
Мальчишки несколько секунд таращились на нее, потом один подмигнул товарищу и громко произнес:
– Кажется, нас мама зовёт!
Они быстро сбежали, обсуждая, кого в детстве точно роняли головой на брусчатку. Айвен недовольно дернула углом рта. Попалось на простейшее заклинание-петарду, еще и наговорила глупостей мальчишкам. Но это и неудивительно: с детьми она всегда плохо ладила.
Догонять их и извиняться было глупо. Вдруг разговоры о песке и юге хотя бы чему-то научат. Поэтому Айвен прошла до ближайшего поворота и заметила трактир «Левая грудь Блудницы». На вывеске была изображена грудастая свирепая девица, сжимающая в руках посох, и, конечно же, одежда на ней осталась только справа.
Айвен несколько секунд боролась с желанием спалить заведение вместе с фундаментом, затем все же вошла внутрь. Мир изменился, нужно учиться жить в нем.
«Левая грудь». Не «Спасительница мира», «Тысяча битв» или там «Золотая леди-патрем», а «Левая грудь Блудницы», ибо сиськи – самое примечательное, что было в Айвен по мнению потомков. Если бы сочинитель легенды попался ей лично – тоже бы вошёл в историю какой-нибудь интимной частью тела. Возможно, не одной.
На тяжёлой деревянной двери трактира висела табличка: «Девушки, вошедшие с голой грудью, платят по счету только половину». Айвен прикинула, что за пять тысяч лет настояла на пожизненные бесплатные обеды, но выдавать себя ради скидки не стала.
Внешность она изменила заклинанием, но стоило войти внутрь, как на нее вытаращились все мужчины. Айвен одернула лёгкий жакет и произнесла, повернувшись к ближайшему столику:
– У меня сегодня зарплата, гуляю!
И, пока они ничего не ответили, пересекла зал и села рядом со стойкой. Высокий рыжий трактирщик без вопросов налил ей чашку обжигающего чая и протянул тарелку с пирожными. Айвен благодарно кивнула и сделала глоток. По вкусу намного хуже того, что готовили дроны в резиденции, но здесь важен не чай, важно общение.
Всюду по стенам были развешаны изображения Блудницы, груди Блудницы, груди без Блудницы. И автора, по меньшей мере двух, Айвен знала. Слишком узнаваемая манера.
– Откуда это? – она указала на лист, на котором Блудница застегивает форму, а бюстгальтер остаётся висеть на спинке стула. На парном изображении была та самая битва, исчезающий в тлене китель и вселенская скорбь Айвен по поводу забытого дома белья.
Если в ближайшие полгода она встретит Котенка, ещё раз сломает ему любимую левую руку. Пусть его жизнь станет еще тоскливее.
– Подарок великого князя Трокса. Он как-то был здесь с дипломатическим визитом, заглядывал в мой трактир и оставил это на память. Потом его схватили и казнили. Но я, как учила бабуля, мирного ей сна на дне единого океана, рисунок оставил, потому что негоже разбрасываться милостью правителей. Потом Безумный ожил, начались все эти разговоры, а уж выбросить отмеченное божественной милостью произведение искусства – и вовсе преступление. Вижу ваш неподдельный интерес, – он заговорщически подмигнул, – тоже коллекционируете все связанное с Блудницей?
– Скорее, интересуюсь ее историей.
Дверь трактира распахнулась и в нее вбежали трое девушек с задранными блузками. Сразу за порогом они поправили одежду под разочарованные вздохи посетителей, поздоровались с трактирщиком и заняли дальний столик.
– Почему «Блудница» если официально она числилась наложницей у одного из правителей?
– Прозвище старое, почти со времён предтеч, а легенду постоянно переписывают. И каждый раз по официальным хроникам, которые предыдущие проходимцы скрывали от страждущих умов.
– Коварство какое.
– О, да. Но бабуля, а вы помните мои теплые к ней чувства, не раз запрещала мне обсуждать политику с незнакомыми подозрительными девицами.
Он лукаво улыбнулся и пододвинул к Айвен тарелку с ломтиками вяленой рыбы.
– Я не настолько голодна.
Рыжий трактирщик развел руками, затем повернулся к разносчице и начал растолковывать ей что-то, раз за разом поминая бабулю. Айвен оглядела зал, изучая завсегдатаев. Собравшиеся здесь студенты и молодые мужчины из соседних контор искоса разглядывали ее, но настороженно, как на военный крейсер пришвартовавшийся рядом с туристическим пляжем. Да что не так? Айвен специально подбирала наиболее милую, но незапоминающуюся внешность. И рассчитывала, что опасаться ее не будут.
– Тебя выдает тело, – к ней справа подсел какой-то умник в толстых очках. До этого он отирался в углу, почти слившись с комнатным деревцем. – Осанка, разворот плеч, движения, даже взгляд. Внутренний патрем просвечивает из-под любого облика.
– Не хочу с тобой разговаривать.
Она постаралась говорить максимально твердо, не показывая внутренних сомнений. Но собеседник только хмыкнул. Чувствовал что-то или просто пользовался врождённой наглостью – не угадаешь. Впрочем, Айвен ещё во время его визита в резиденцию дала понять, что ничего между ними не будет, и разговора – в том числе. Но Котенок не из тех, от кого так просто избавиться.
– А поругаться? С криками, битьём посуды и страстным примирением?
Айвен выразительно на него посмотрела, старательно подумав все известные ей ругательства. Непрошибаемый кот мило улыбался и допивал свой любимый кофе с молочной пенкой. Боги двуединые, он и в нелепом альтеровском обличье казался привлекательным. И правильно она его тогда не пустила внутрь резиденции: стоило оказаться рядом, как начинала кипеть кровь, и не поймёшь, от гнева или чего-то другого. Того, что делало вариант со страстным примирением не таким уж несбыточным.
Трактирщик поцокал языком и положил ровно между Айвен и Анриром ключ от комнаты. Глупость какая, никуда они не пойдут. Айвен так точно. С места не сдвинется до самого вечера.
Котенок же спокойно отставил пустую чашку, забрал ключ, встал, обнял Айвен за талию и повлек за собой. Хотелось отпихнуть наглеца, но толкаться на виду у всех – неприлично. Да в Бездну все, не хотелось его отталкивать. Айвен снова чувствовала его запах, знакомые нотки в изменённом магией голосе и хотела по-простому уткнуться в шею, обняться и поделиться своими проблемами. Или стукнуть несколько раз изо всех сил. Здесь, как говорил Котенок, так сразу и не разберёшь.
Они поднялись по темной деревянной лестнице, зашли в самый конец коридора и только там Анрир открыл одну из дверей. Комната за ней не поражала убранством: крохотная, вмещавшая шкаф, кровать, комод и дверь в ванную, скромная, зато чистая. И не похожая на резиденцию. Кто бы знал, что и это может быть плюсом.
Ещё здесь была вешалка для одежды, которую Айвен заметила только опрокинув. Но поднимать не поспешила. Они с Анриром стояли друг напротив друга, не шевелились и не разговаривали, словно бы нелепая альтеровская внешность служила преградой.
– Ты изменил Нерону, – Айвен улыбнулась и попыталась отойти, но котенок ее удержал за руку и приблизился настолько, что между ними и ладонь просунуть бы не получилось.
– Вынужденная мера, он уже всем примелькался. А «Нерон» – второе имя, можешь называть меня и так, если «Анрир» не нравится.
Не нравится. Слишком кошачье. И внешность не нравится. При всей неправильности имусовского облика, в нем Анрир настоящий. Глупо требовать от кого-то отказаться от собственной сущности.
– Отойди, Ко-те-нок, – Айвен вяло его отпихнула. И второй раз, чуть сильнее, и замахнулась… Но бить не стала.
Кот стоял напротив и не шевелился, просто смотрел в глаза. Не трогал, но и не отходил. Айвен много времени потратила на новый ментальный щит, теперь ее мысли Анрир читать не мог, но вряд ли переживал по этому поводу.
– Просто отойди. Ничего у нас не будет. Никакого секса или ещё чего. И комнату снимать не стоило.
Он сделал четверть шага назад и поднял руки вверх, но Айвен все равно не решалась сойти с места. Это все гормоны. Да. Без вариантов. Просто она наконец-то распробовала плотские удовольствия, теперь любой оказавшийся поблизости мужчина вызывает подобные чувства.
Но в отношении Анрира это крайне, крайне неправильно. Нельзя связываться с человеком, призывающем кракенов и прячущим завод на другой планете.
– Брось, симпатичный и приятный в общении мужчина не останется скучать в одиночестве, если снял комнату. Без проблем найду себе другую блондиночку, а то и двух. Только за этим и пришел, – это было ложью, Айвен чувствовала его запах, точнее то, что котенок по-прежнему пах только ей. – Я поговорить хотел, а ты заладила про секс. Теперь я уже настроился, назад дороги нет. Зато потом спокойно пообщаемся, пока что и думать не выходит.
Айвен мысленно избила котенка, с чувством и полной самоотдачей. И эти фантазии она не прятала. Анрир склонил голову набок, улыбнулся и прижался к Айвен.
– Мужчина, который тапки к кровати подносит, тебя бы и не устроил. У меня есть свои интересы и обязательства, разве это плохо?
– Очень плохо. Отвратительно. Так что или неси тапки, или проваливай.
Он угукнул, обнял Айвен и поцеловал. Жадно прикусывал губы, прижимал к стене, будто хотел в нее впечатать, проводил ладонью по телу, не иначе как проверял, все ли части на месте. Такие действия – точно не «проваливай» и не «тапки», но Айвен пока устраивало.
– Не могу целовать незнакомого мужчину, – она с трудом оторвалась от его губ и перевела дыхание.
Котенок отцепил от свитера булавку с вложенным заклинанием, затем стащил сам свитер и майку. За эти месяцы кот исхудал, отчего мышцы выделялись ещё сильнее, а татуировка с птицей налилась синим цветом и теперь словно растекалась капиллярным узором по коже. Айвен прикоснулась к символу Уводящего, но холода не почувствовала, только болезненный жар, как бывает при воспалении.
– Не спрашивай, – помотал Анрир головой. – И знаешь, мне тоже хочется обнимать мою Вэн, а не незнакомую женщину.
– Вэн? – самое жуткое, что «моя Вэн» звучало даже мило, не иначе как по контрасту с тварью.
Анрир пожал плечами, после чего нагло поднял Айвен, поднес к кровати и усадил. Дальше неспешно стащил жакет, расстегнул все пуговицы на блузке, не забывая целовать, отошёл назад и потёр подбородок.
– Что бы ты там ни скрывала, я хочу это увидеть.
– Считай это ролевыми играми.
Айвен расстегнула юбку и сняла ее, затем сбросила туфли и демонстративно легла на кровать. Завела руки за голову, взлохматив темные волосы и чуть согнулась ногу в колене, хорошая поза, Айвен ее много раз видела в мужских журналах. Гадский Котенок зевнул, оперся о комод и разглядывал свои ногти. Боги двуединые, он же наверняка делает маникюр. Пускай не сам, но… Это же имус, боевая разновидность, живущий в диком мире без магии, только-только осваивающем электричество. Ему в принципе не положено знать о таких вещах.
В ее воображении сразу появился кот, подпиливающий ногти над картой Авроры. А брови? Интересно, подравнивает или нет?
– Ещё волосы укладываю, моюсь несколько раз в день, сплю только на свежих простынях и в целом не соответствую всем критериям правильного мужика. Даже странно, почему я тебе нравлюсь.
– Не нравишься. Совсем. Просто оказываешься в нужное время в нужном месте. Этакий шельмец. Но сегодня не твой день, я сниму маскировку и тогда сможем спокойно поговорить.
– Не-а, – он покачал головой и сел на край кровати. – Никаких разговоров без любви. И твоего нормального облика. Да хватит уже, знаю, что-то случилось.
– Уговорил.
Айвен села и развеяла заклинание. Котенок нахмурился, но ничего не сказал, наверное, ждал объяснений.
– Небольшой просчет, хотела кое-что побыстрее доделать, а оно рвануло.
Рвануло знатно, снеся все заготовленные детали, намётки каркаса и саму Айвен. Повезло, что дрон-помощник догадался оттащить ее в рекреационную капсулу, иначе это была бы крайне глупая смерть главнокомандующего войсками Союза. Ее подлатали, но на коже кое-где остались шрамы. Со временем они исчезнут, пока же остались ярким напоминанием ее просчёта.
Кот ухитрился побывать в другом мире и лишиться только волос, Айвен же изуродовала себя не выходя из резиденции. Ну и кто из них после этого прим?
– Ой, да брось! – Анрир обнял ее за плечи и прижал к себе. – Я волновался, хотел встретиться, поговорить, погреться о твой теплый бок.
Потрясающий комплимент! Хотя кот и сам не мерз, руки у него казались тёплыми, почти горячими. Айвен же перебралась к нему на колени и тоже обняла. Возможно, у нее и не получится остановить эту машину по захвату миров, но задержать ее на несколько часов – вполне по силам. И никаких котоловок для этого не нужно.
– Тем более, – продолжил Анрир, – я совсем не против признать, что в нашей паре яйца крепче у тебя.
Айвен изогнула брось и выше задрала подбородок, затем улыбнулась и запустила пальцы в волосы Анрира. Такие гладкие, шелковистые, можно гладить весь день. Еще бы за ухом почесать такого милого котика…
– В принципе, я на многое согласен, но через какое-то время все изменится. Появится возможность думать, ну ты понимаешь.
Он лег, поправил подушку и потянул Айвен на себя, притянул за затылок и поцеловал. Лежать на нем сверху оказалось непривычно и некомфортно. Это предполагало инициативу, а Айвен пока не знала, как правильнее ее проявить. В таких случаях она всегда чувствовала недостатки теории перед практикой. И кошачьей способностью чувствовать эмоции другого человека.
– О, тогда передай мне корону, – Айвен оторвалась от котенка, зарылась пальцами в волосы, прикоснулась губами к его шее, затем ниже, – стань моим рабом, и называй только «прим-леди Айвен».
– Нет. Не поклонник таких игр, но кто знает. По ситуации. И знаешь, – он перекатился, подминая Айвен под себя, – сейчас тебя болтовня не спасет.
– У меня в арсенале есть и друг…
Котенок не дал договорить, жадно поцеловал, поймал ее запястья одной рукой и завел ей за голову, второй гладил и снимал остатки одежды. Айвен попыталась вырваться и вернуть себе ведущую роль, но Анрир держал ее крепко, совсем не как в прошлый раз. И желание жгло тоже сильнее, чем раньше.
Это как спиртное, первый глоток может и не понравиться, второй разогреет внутренности, после третьего трудно остановиться, но если этого не сделать – сойдёшь с ума. Айвен уже сошла, иначе как объяснить, что она лежит в этой кровати и позволяет коту, даже не альтеру или прим-лорду, любить себя. Без долгих ласк и уговоров, не давая ей ни капли инициативы и не обещая ничего взамен. И самое страшное – Айвен это нравится, будто бы только сейчас она могла полностью расслабиться и почувствовать свободу от всех запретов и обязательств прошлой жизни.
Магия давно погибшего рода примов, проснувшаяся в их потомке? Или же Айвен просто впервые встретила мужчину, которому нет нужды меряться с ней крепостью яиц, потому как в своих он уверен? И ему можно отдаться без всяких опасений, и в твердой уверенности, что тебя не обидят и не используют.
Она помнила, что кричала, но не помнила какое из имён кота. Возможно, все три. Главное, что и свое слышала четко, и от этого жар внутри разгорался сильнее.
И ещё Айвен снова не смогла засечь время, но судя по углу падающих через окно лучей, прошло около часа. Она отдышалась и хотела подколоть этим котенка, но тот опередил:
– В Долине отражений есть источник, бьющий из-под земли, – он все ещё нависал сверху, в нескольких сантиметрах от тела Айвен, будто боялся придавить. А глаза у котенка точно как у Ниро, такие же тёмно-синие, сейчас казавшиеся черными. Но без следа магии. – Вода в нем такая вкусная, что сделав глоток, остановиться уже не сможешь. Будешь пить, пока сам не станешь водой. Ты для меня такой источник, Вэн. Прошу, давай уйдем вместе. Просто так, без условий и без обязательств с твоей стороны. На Троксе ты будешь в безопасности.
– И не помешаю перевороту на Авроре?
Айвен отпихнула Котенка и села. Он же тяжело упал на спину, закрыл глаза и натянул на себя одеяло.
– Ты о моих планах не знаешь и помешать им не сможешь. Что мне нужно, всегда беру. Без оглядки и сомнений. А отпускаю только затем, чтобы перехватить крепче.
– Думаешь, со мной такое выйдет?
Она встала с кровати и начала одеваться. Очень жаль, что нет кителя, который можно застегнуть на все пуговицы, под горло. Кофта на эту роль подходила плохо. За кофту не спрячешься от проблем. А ещё тело до сих пор не остыло от секса, от того слова Котенка ранили сильнее.
– Да брось. Ты дорога мне, сказал бы насколько, но снова же будешь истерить. Мне предложения фиктивно пожениться хватило. И во вред тебе я действовать не буду, но и во вред Троксу – тоже.
Он с трудом сел, вытащил из кармана пальто темный пузырек с жидкостью и накапал в стакан с водой. Одним махом выпил, поморщился, только потом встал с кровати.
– Не истерить, а выражать здравые сомнения в твоей искренности. – Айвен забрала пузырек и понюхала содержимое. Вытяжка из целого букета растений, скорее всего – мощный стимулятор. – И это нельзя пить постоянно, загубишь себя. Даже имусовская регенерация не исправит.
– А я не собираюсь жить так долго.
Анрир медленно надел брюки, с трудом застегнув на них пуговицы, затем снова сел на кровать и потёр виски. Выглядел он усталым, очень усталым, но Айвен слишком хорошо знала, насколько сильный актерский талант скрыт в этом теле.
– И ты вроде как не собираешься переходить на мою сторону, радоваться должна, – продолжил он.
– Одно дело – одолеть сильного врага, другое – наблюдать, как загибается от болезней не совсем безразличный тебе человек. Так что пообещай больше спать, а не подпитываться стимуляторами. – она проговорила и потерла виски. Анрир прав, ей следовало бы радоваться его проблемам, почему же не выходило? – Сложно всё это.
– Ты и усложняешь!
Он быстро встал и застыл рядом с Айвен. Очень близко, как было час назад, но этот разговор точно не закончится в постели.
– Идём со мной. Сама понимаешь, все равно придется выбрать сторону. Крей и Марк следят за тобой, за каждым шагом, от них я и узнал о твоём прибытии. И они не будут с тобой носиться, закуют в цепи и пытками заставят служить себе.
Его глаза почти светились, тем самым синим огнем, от которого хотелось бежать. Но Айвен не могла пошевелиться, просто стояла между Котёнком и стеной, чувствовала холод от птицы и жар от чужого дыхания.
Роук всегда был сволочью, и тоже брал, что хотел. Расставаться с ним было больно, но и сейчас ей не лучше. К Котенку хотелось прижаться, обнять, поверить, убедить, что его путь не правильный. Но для этого нужно хотя бы пошевелиться, а Айвен не могла, она смотрела в его глаза и с ужасом понимала, что Анрир прав, ей придется выбирать. Так почему бы не Трокс? Потому что поддерживать имуса в борьбе за власть – непростительно? А двух беспринципных альтеров – нормально?
– Голоса, ты их слышишь? – Анрир сжал виски и сам отступил. Айвен же смогла побороть наваждение, отпихнула Котенка и отошла к двери. Голосов она не слышала, обычный гул в зале, такой же, как и час назад.
– И глаза. Они содрали глаза, думали, теперь я их не вижу. Но есть и другие, они спрятаны, не найдут.
Точно, Безумный. Он и выглядел сейчас как сумасшедший. Тряс головой, царапал себе виски, натянул пальто на голое тело, обнял себя за плечи, будто замёрз. Айвен хотела сбежать, но на деле подошла и тронула Котенка за руку.
– Эй, ты в порядке? Нужно лекарство? Врач?
Он помотал головой, затем жадно выпил стакан воды.
– Тогда я ухожу. Не ищи встречи, пожалуйста, – Айвен двинулась к двери, не сводя взгляд с Анрира. Тот также стоял рядом с кроватью и трясся от несуществующего холода.
– Нет. Придется выбирать сторону, – его голос хрипел, двоился, в нем слышались чужие, неестественные нотки. – Нужно закончить то, что мы начали.
– Не придется, Анрир. И оставшись без сил, я все равно прим. И выше разборок простых смертных. Уйдет ваша эпоха, а я все ещё буду в расцвете лет.
Он расхохотался, затем выпрямился, подошёл и замер рядом, запихнув руки в карманы. Сейчас облик Анрира двоился, будто Айвен смогла увидеть ещё одно изменение реальности, в котором он был птицей.
– Уверена? Все же мы сущность рангом повыше прима, – он улыбнулся и погладил Айвен по щеке. От пальцев шел невероятный холод, точно такой, как в последний день Седеса. Только сейчас у Айвен не было ничего, что можно противопоставить богу смерти. Припрятанные дамские штучки такому точно не повредят. И бежать нельзя, это неправильно. И некуда. – Но мы тоже бессильны перед тобой, – также улыбаясь, он притянул Айвен за талию и прошептал, почти касаясь губами. – Любовь, которую ты не замечала, сохранила тебе жизнь и свободу.
Он все же поцеловал ее. Губы онемели от холода, а по всему телу прошла дрожь, как от разряда. Айвен не понимала, что происходит, но теперь тоже слышала шум. По улице топало нечто огромное, оно крушило дома и дробило брусчатку.
– Роук был порядочным ублюдком, в его любовь поверить сложно.
Уводящий отстранился и отошёл к окну, чтобы отодвинуть вышитые шторы.
– Он похоронил любовь ещё в юности. Похоронил ради нашей цели. Но другая прожила много лет, пока не перешла к нам.
