– Ей буде-е-ет хорошо со мно-о-ой! Она даже не узна-а-ает, что это я-я-я. Она поду-у-умает, что э-э-это ты… ее снова име-е-ешь как шлю-ю-юху!
– Черт! – Раймонд склонился над дверной ручкой, когда позади тихо застонала Мирел.
– А-а-а, Раймонд… Раймонд… – полупьяная сонная девушка явно ощущала все, что творил с ней безумный Клифард. – Боже как хорошо, – стонала она. – Войди в меня, Раймонд… войди…
В висках застучала кровь. Ли бросился в уборную, перескочил через спящего таракана и набрал в таз холодной воды. Когда ему показалось достаточно, он схватил емкость и подбежал к кровати. Раймонд нерешительно застыл, наблюдая, как на мятых простынях ужом извивается до предела возбужденная Мирел.
Если б Раймонд не знал Клифарда, он бы ушел. Мало ли сколько в мире свежеумерших развратников разводят на секс пьяных женщин. Обычное дело – со временем духи слабеют и уже ничего не могут. Но этот при жизни был не просто сексоголиком, Клифард был настоящим маньяком.
Мирел терла свои пышные груди, вибрируя тазом так, словно в нее с периодичностью в несколько секунд кто-то входил. Раймонд глубоко вздохнул и опрокинул на девушку таз ледяной воды. Она закричала, подпрыгнула и вжалась в стену.
– Ты ненормальный!
Раймонд не стал объясняться.
– Постарайся не напиваться до конца отпуска, – буркнул он и просто вышел из комнаты, выслушивая в след гневные оскорбления.
Он снова был трезв. От видений мигом трезвеешь, сколько б до этого не пил. Особенно, если привидевшийся – дух человека, погубившего самых дорогих тебе людей.
Было около четырех утра. Улицы заметно опустели, однако в центре Ко Пхи Пхи они никогда не бывали безлюдными. Раймонда переполнял гнев. Он знал, что этот выродок после смерти непременно придет к нему, и Клифард пришел.
Хорошо, когда тело сжигают – в этом случае все, кроме души сгорает. Плохо, когда мумифицируют – все энергетические оболочки продолжают жить еще долгое время. Клифарда явно захоронили, иначе бы он просто не смог заставить Мирел почувствовать все это. Звонить и просить, чтоб маньяка сожгли? Кто этим станет заниматься? Агенту Робертсу всегда было легче соврать, чем постараться сделать, что просил Раймонд. И прежде, чем душа Клифарда останется без астральных и ментальных тел, прежде чем она попадет в Ад его безумных желаний, он будет рад переиметь весь остров. И это будет самый позитивный сценарий. Ведь главное, чтоб он в порыве экстаза не принялся душить девиц, что Раймонд совсем не исключал.
Мистер Ли помочился с причала, отвязал швартовый и спрыгнул в яхту. Он завел мотор и помчал по черной воде ночного океана, мечтая поскорее добраться до дома. Сегодня Раймонд чувствовал себя грязным. Впрочем, после утех в тайском пансионе это чувство было более чем нормальным. Но сегодня грязь к Раймонду прилипла по-особому. Она почти просочилась сквозь его тонкую кожу, наполнив легкие едким миксом из алкоголя, плесени и секса.
Сквозь пелену ночи перед глазами Раймонда вдруг предстало бледное лицо Кристин. Ее грязное тело лежало во мху под поваленным деревом. Глаза были открыты, отражая свет фонарика, словно стеклянные. Губы искусаны до крови, на шее навсегда отпечатались багровыми синяками ладони маньяка.
Раймонд спешно остановил свою яхту – его стошнило за борт. Он отдышался, глотнул из пластиковой бутылки воды и лег на белый пол Ривы. В небе блестели звезды. Раймонд так много знал и предвидел, но все равно он даже не догадывался, есть ли на небе тот всевидящий, которому молится, на кого полагается и в кого до глубины души верит без малого весь мир?
На рассвете он добрался до дома. Принял душ дольше обычного и позвонил Элу.
– Ты должен эксгумировать труп Клифарда и сжечь его, – не здороваясь, начал Раймонд, заняв обычное место на веранде с чашкой кофе.
– Что на другой чаше весов? – вздохнул Эл.
– Возможно, пара трупов на Ко Пхи Пхи, – мистер Ли подул на кофе.
– Возможно – означает не точно!
– Возможно…
– Я доложу об этой возможности начальству.
Такая формулировка значила только одно – он не будет этим заниматься. У Эла есть дела поважнее.
– Эл, – напрягся Раймонд, – мы можем их спасти!
– Двух? – холодно уточнил он.
– Я не знаю сколько. Но, чем больше энергии полтергейст тратит, тем слабее становится. Не думаю, что этого психопата хватит на большее, но как знать…
– Агентство не занимается единичными случаями. Но я подумаю над твоей просьбой.
Через несколько дней Раймонд узнал, что на Ко Пхи Пхи уснули и не проснулись две американки.
«Джиллиан Грис и Моли Карло были найдены в комнате пансиона «Рассвет» мертвыми. Сердце Джиллиан остановилось около двух часов ночи, а сердце Моли около трех. Девушки были раздеты до гола, на телах эксперты не нашли видимых повреждений, а дверь их комнаты оказалась заперта изнутри», – сообщали англоязычные новости Таиланда.
– Черт, Эл! – воскликнул Раймонд и снова набрал федералу.
– Когда это случилось? – сухо спросил тот.
– В эту ночь…
– Я сжег Клифарда вчера утром. Так скоро, как только смог добраться из Лондона во Флоренс, – неожиданно произнес Эл. – Собственноручно.
– Что?
– Ты удивлен? Я полагал всезнающий Раймонд уже в курсе…
– Нет…я… – Ли не нашел, что ответить. – Но как же те двое?
– Я не знаю, это совсем свежее дело. Но могу позвонить в полицию Пхукета. Хотя, если это не Клифард, то несчастных, скорее всего, убили наркотики, жара и алкоголь.
Раймонд молчал.
– Ты, правда, сжег его?
– Раймонд, ты богатый человек. Закажи со своего острова эксгумацию и получишь ответ!
Эл положил трубку. Раймонд облегченно вздохнул, улыбнулся уголками тонких губ, посмотрел на дождливые джунгли и сделал глоток ароматного кофе.
Глава 5
11:11 РМ
В такси Мариан вновь задышала.
– Здесь везде кондиционеры, правда?
– Я не обращал внимания, агент, – Эл строго посмотрел на Мариан, ведь в ее деле не было ни слова о перенесенной астме, – но скорее да, чем нет.
Это случилось давно, еще в детстве. В шесть лет все прошло, словно этой болезни никогда и не было. Белокурую девочку привели в странный старый дом.
– Входите! – крикнул осипший голос, и мать Мариан открыла перед дочкой занавешенную шторами дверь.
В темном коридоре было сильно накурено, и девочка тут же закашлялась. Однако мать напористо потянула ее за руку в одну из комнат, где на диване восседала тучная негритянка.
– Что тут у нас? – черная как африканская ночь женщина наклонилась к Мариан. – Астма?
– Так и есть, мадам…
– Абангу.
– Мадам Абангу, у Мариан астма с рождения, – пояснила мать.
– Зачем до шести было тянуть? – сердито пробурчала мадам Абангу.
– Мы понятия не имели, что от болезни можно избавиться, придя к вам.
– Я шаман, и могу многое, – негритянка потянулась за очередной сигаретой.
Казалось в комнате не осталось места для дыма, но мадам Абангу снова закурила, а Мариан снова закашлялась.
– Возможно, нам стоит выйти на свежий воздух? Дочка придет в себя, и мы снова зайдем! – виновато заговорила мать Мариан, поддерживая девочку, упавшую от несносного приступа на колени.
– Не в воздухе дело, – шаманка нагнулась к ребенку, заглянув в глаза, – в твоей дочери сила, с которой тело не может справиться. Сильный дух губит неокрепшее тело. А воздух тут не при чем…
Мадам Абангу приложила открытую ладонь к груди Мариан и что-то тихо прошептала. Не прошло и минуты, как девочка хрипло вдохнула полными легкими прокуренный воздух комнаты. Она упала на руки матери и прошептала посиневшими губами «мама, я дышу!» На бледные девичьи щеки упали крупные материнские слезы. С тех пор Мариан больше никогда не задыхалась. Она была первой в беге на короткие и длинные дистанции, ныряла с умопомрачительной задержкой воздуха, посещала все спортивные секции и почти не уставала.
За окном такси цвета фуксии мелькал огромный город. Небоскребы, обшарпанные дома и базары, словно бусины, нанизанные на рельсы надземного метро. И бесконечная дымка – не город, а призрак. Агенты свернули с магистрали и направились вглубь престижных районов по широкому бульвару, засаженному высокими стройными пальмами. Они переехали мост над грязной Чао Прайя, берега которой усыпали длинные лодки и пронзили сваи рыбацких домов. На другой стороне над низкими строениями и парковыми зонами возникли гигантские золотые купола храмовых комплексов. Протыкающие острыми пиками низкое небо, храмы настолько контрастировали со стилистикой города, что Мариан на миг подумала – они ей привиделись. Но нет, эти исполинские сооружения были более чем реальны.
– А мы… – Мариан опомнилась и нерешительно добавила, – сможем туда сходить?
Эл хмуро глянул на нее с переднего сидения, и, не встретив ответного взгляда, нечаянно засмотрелся.
Такой живой восторг, почти адамантовый блеск глаз – не часто встретишь в вечно усталом Лондоне.
– Возможно, – Эл отвернулся в окно, рассматривая пестрые крыши моторных лодок.
Такси пронеслось мимо уличных торговцев и сувенирных лавок, нагромождений прямоугольников жилых домов в пышной зелени и сияющих зеркальных небоскребов.
Водитель припарковался у черного высотного здания, на уступах которого разрослись целые тропические сады. Эл расплатился и помог швейцару с вещами. Мариан проскользнула от такси к лобби и снова задышала в прежнем ритме. Эл недовольно посмотрел ей вслед, но не стал заострять на инциденте внимания. Они зарегистрировались на ресепшене и проследовали к стеклянному лифту.
– Так высоко! – не преминула отметить Мариан, взирая на стремительно отдаляющуюся под ногами землю.
За эти сутки у Эла сложилось устойчивое ощущение, что абсолютно любой человек с улицы способен стать агентом и то, что написано в делах молодых агентов является правдой лишь наполовину. Мариан совершенно точно боялась летать, страдала акрофобией, переболела астмой, о чем благополучно умолчала, поступая на службу. Агенту Флэй было далеко до совершенства, но она вносила некое движение в застывшие воды многолетней службы агента Робертса.
– В 8:30 РМ жду вас в лобби, – произнес Эл и вошел в соседний номер.
Мариан сняла кроссовки. Вслед за ними сняла носки и прошлась босиком по мягкому ковролину. Подойдя вплотную к панорамному окну, она осмотрела причудливый пейзаж незнакомого города. Крыши, крыши, а среди них, пронизывающие облака, небоскребы в пелене тонкого тумана. Послеобеденный Бангкок даже с небольшой высоты похож на летающий город. Засмотревшись, агент вскоре отметила – столица хоть и завораживает, но определенно располагает ко сну.
Отельные душевые начищены и почти стерильны, но в них нет души. Мариан, впрочем, не страдала от недостатка души в интерьере ванной комнаты, когда, раздеваясь, внезапно отскочила от двери. На другой ее стороне висела деревянная маска одного из многочисленных буддийских демонов-хранителей. Его кожу ярко-зеленого цвета местами украшал чешуйчатый узор, а изо рта посреди острых клыков извивался синий язык. Он смотрел на Мариан выпученными безумными глазами, заставляя ее столбенеть от страха. Агент не решилась снимать с двери тотем, но и принимать душ под строгим надзором морского дьявола не собиралась. Набросив на маску полотенце, Мариан включила воду и спешно ступила в душевую кабину. Вода расслабила мышцы, а душистый шампунь перенес ее из безликого отельного номера под летний дождь в самое сердце джунглей. Тесная комната наполнилась белым паром, запахом кокоса и свежестью бамбука. От наслаждения Мариан закрыла глаза, вдыхая хоть и крошечную, но все же часть неведомого ей мира. Таинственные ароматы переплетались в ней тропическими лианами, рождая в душе непреодолимое желание изучить эту загадочную землю.
«Человек боится лишь того, что не способен объяснить…» – пронеслись в голове где-то когда-то и кем-то сказанные слова.
Мариан стерла с лица остатки воды и посмотрела на дверь – на полу лежало белое полотенце, а сквозь запотевшее стекло на нее уставился безумный демон. Так странно, но более он не пугал ее. Она укуталась в махровый халат, протерла запотевшего идола и вышла из ванной. Уже очень скоро Мариан утонула в мягкой постели. Она закрыла потяжелевшие веки – под ними появилось неприятное жжение. Агент повернулась и посмотрела на белую дымку, в которой утопал бескрайний Бангкок, снова опустила веки и провалилась в сон.
Раздался стук в дверь. Мариан подскочила – в комнате было темно. В огромном панорамном окне миллионом огней сиял ночной мегаполис.
– Минуту! – крикнула она, пытаясь понять, где включается хоть какой-нибудь свет.
Вскоре комната деликатно озарилась по контуру кровати, а вслед за ней плавно зажегся высокий торшер в углу. Мариан на миг показалось, что в плюшевом кресле кто-то сидит – под торшером остатком сна отпечатался темный силуэт. Она замерла, уставившись в пустой угол, но настойчивый стук прервал размышления, мгновенно отправив Мариан к входной двери.
– Восемь сорок пять! – перед ней стоял Эл. – А вы еще не готовы!
Он был в довольно непривычном для агента одеянии – светлые джинсы и черная рубашка неофициального стиля.
– Простите, я не думала, что будет так сложно проснуться…
– На первый раз прощаю. Спишем на разницу во времени. Через пять минут жду в лобби, – Эл посмотрел на часы. – Если хотите, закажу вам в баре крепкий кофе.
– Нет, нет, я, кажется, выспалась. Но боюсь, пяти минут на сборы будет недостаточно, – Мариан поправила волосы, намекая Элу на необходимость хотя бы минимальной укладки.
– Дорогая, агент Флэй, не пройдет и пяти минут, как ваш прикорневой эпидермис покроется каплями пота. Там снаружи даже после заката не приходит долгожданной прохлады. Мы на экваторе, Мариан, привыкайте, – Эл направился к лифту.
– Но пять минут… – жалостливо протянула она.
– Не волнуйтесь, вы даже в этом халате будете там самая красивая…
– Где?
– На улицах Бангкока, – донеслось из лифта.
Мариан разыскала в чемодане удобные джинсы и свободную серую футболку. Завязала тонкие светлые волосы в тугой узел и сунула ноги в мягкие балетки. Она вышла за дверь, но, не дойдя до лифта, вернулась. Надевая на ходу наручные часы вместо запрещенных в поездке гаджетов, Мариан разлила по шее несколько капель пудрового аромата и бесповоротно покинула номер.
Эл молча встал, завидев напарницу. Они вышли на улицу, и кондиционированный воздух отеля сменился влажной духотой.
– Прогуляемся до ресторана, – Эл галантно указал рукой налево.
Уже через десять минут неспешной ходьбы Мариан свыклась с недостатком свежего воздуха, да и воздуха в целом. Они пересекли узкую улочку и по команде Эла свернули между высотными домами. Тут, прямо в центре города, развернулся вечерний базар.
– Мариан, вам нужно что-нибудь от Гуччи? – заулыбался Эл.
Агент лишь молча окинула взором нагромождения подделок на любой вкус и любого мирового бренда. Пока они шли мимо, заваленных пестрым товаром, прилавков, на брезентовые базарные навесы кто-то с верхних этажей сливал воду. Та каплями сочилась сквозь дыры и часто отличалась исключительным зловонием.
– Матерь божья, что так может пахнуть?
– Вероятно, отходы, – сообщил Эл. – Тайская кухня далеко не всегда изыскана. Даже средний класс питается подпорченными из-за жары мясом и рыбой. В сочетании с пахучими острыми специями такие блюда для Таиланда норма. Я уже не говорю о таких изысках здешнего рациона, как насекомые и змеи.
Они прошли мимо странного места, где, отвернувшись к стене, мочился один из местных продавцов, и внезапно вышли на вполне ухоженную улицу. Здесь в розовой подсветке извивались причудливо подстриженные низкие деревья, сверкала отполированная тротуарная плитка, и благоухал свежесрезанными садовыми цветами позолоченный резной домик. Размашистая крыша в лучших традициях азиатской архитектуры дополнялась многообразием принесенных к входу миниатюрного храма предметов. Тут было все – от свечных фонарей до вееров и тлеющих пахучих эссенций. Среди предметов обихода предусмотрительные тайцы оставили фрукты, печенье и миску молока.
– А это еще что?
– Домик для духов, – коротко ответил Эл так, словно улицы Лондона по обычаю были просто усыпаны подобными вещами.
Мариан смутилась и замолчала, разглядывая сверкающие впереди гигантские небоскребы.
– Это «Сан Пхра Пхум», – внезапно снизошел до разговора Эл. – Их не следует путать с жилищами предков или святилищами для богов Брахмы и Ганеши. На этой земле верить в духов не считается чем-то необычным или странным. Наоборот, к существам из потустороннего мира относятся на полном серьёзе. Все социальные слои, начиная от бедняков до успешных бизнесменов, входящих в список журнала Форбс, почитают духов и бережно ухаживают за их обителью. Традиция расположения домиков духов и их дизайн сравнимы в Таиланде только с индустриальным фен-шуй в Сингапуре. От правильного местоположения жилищ бестелесных существ зависит благосостояние и здоровье обитателей дома, или даже как здесь – целой улицы.
