Страница 4 из 4
Если перевести дословно, то будет примерно следующее:
«И Леду видел, которая Тиндарею супруга»
Для русского гекзаметра тут не хватает слога. Но интересно тут уточнение «которая», или «та, что». Это говорит нам о том, что имя Леда в те времена встречалось не редко. Поэтому Одиссею пришлось уточнить, какую именно Леду он видел у Аида.
Что же касается стиха 300 в той же 11 песне, то это одна из нечастых древнегреческих строк, которая не вмещается в русский гекзаметр, так как в переводе имеет больше слогов.
(Одиссея, 11:300)
Κάστορά θ' ἱππόδαμον καὶ πὺξ ἀγαθὸν Πολυδεύκεα,
Кастор, укрощающий коней (конеборный), и хороший кулачный боец Полидевк…
Поэтому приходится жертвовать каким-либо словом. Например, Жуковский не уточняет, что Полидевк не просто боец, а именно кулачный боец.
Жуковский:
[300] Коней смиритель Кастор и боец Полидевк многосильный.
Вересаев жертвует переводом слова «ἀγαθὸν» (хороший, славный), но уточняет, что Полидевк именно кулачный боец.
Вересаев:
300 Кастор, коней укротитель, с кулачным бойцом Полидевком.
Щуйский же неточно переводит слово «ἱππόδαμον» (укрощающий коней, конеборный), так как «ἱππότης» – конник, тот, кто владеет конём, ездит на нём, сражается на коне, а «ἱπποδάμος» – укрощающий коней. Эти понятия хотя и несколько сходны, но не совсем то же самое.
Шуйский:
300. Кастора-конника и Полидевка, бойца на кулачки;
Боец на кулачки – это что-то народно-деревенское. Кроме того, строка искажает ритм гекзаметра, если читать её правильно, то есть слово «кулачки» произносить с правильным ударением на последнем слоге, то не только гекзаметра, но и стиха вовсе не получится, выходит просто прозаическая строка. Если же слово «кулачки» произносить с неправильным ударением на втором слоге, то само слово искажается, становится не русским.
Услышать или насладиться общением?
Я уже неоднократно говорил о том, что об уровне художественного перевода нужно судить не по словестно дословной точности, что присуще более техническим переводам (переводам технических текстов), а по адекватности перевода к родному языку самого переводчика, по понятности перевода теми читателями, ради которых, собственно, перевод и был выполняется.
561-й стих 11-й песни «Одиссеи» Вересаев и Шуйский переводят более дословно и почти одинакого, но и менее понятно, а вместе с этим и менее художественно.
(Одиссея. 11:561-562)
«ἀλλ' ἄγε δευ̃ρο, ἄναξ, ἵν' ἔπος καὶ μυ̃θον ἀκούση̨ς
ἡμέτερον: δάμασον δὲ μένος καὶ ἀγήνορα θυμόν».
В этом ситхе говорится о том, что Одиссей призывает Аякса Теламонида подойти к нему поближе, чтобы поговорить с ним по-дружески. Таков смысл этого стиха. Но в древнегреческом тексте это смысл выражен другими словами. С древнегреческого «ἵν' ἔπος καὶ μυ̃θον ἀκούση̨ς ἡμέτερον» Вересаев и Шуйский перевели технически довольно верно: «чтобы слово и речи слышать наши».
Вересаев:
«Ну же, владыка, приблизься, чтоб речь нашу мог ты и слово
Слышать. Гнев непреклонный и дух обуздай свой упорный!»
Шуйский:
«Ну, сюда, властелин, чтобы слово и речи услышать
Наши: свой гнев на меня обуздай, как и гордую душу!»
Однако с точки зрения художественного русского языка более точен был всё-таки Жуковский, переведя это как «беседой с тобою дай насладиться».
Жуковский:
«Но подойди же, Аякс; на мгновенье беседой с тобою
Дай насладиться мне; гнев изгони из великого сердца».
Дело в том, что «ἵν' ἔπος καὶ μυ̃θον ἀκούση̨ς ἡμέτερον» можно отнести, как бы, к фразеологизмам, хотя это и не совсем так, но по-русски эта фраза, если её переводить дословно, вызывает только недоумение, точно так же, как вызывают недоумение у иностранцев многие русские фразеологизмы, например, «на воде вилами писано», или «валять дурака». Их никак нельзя переводить на иностранные языки дословно, потому что иностранного читателя такой перевод покоробит. Так же, как английское выражение «I will wear my heart upon my sleeve» из шекспировского «Отелло» покоробит русского читателя. В дословном переводе это значит: «носить сердце на рукаве», что оносится к истории рыцарских турниров. А в правильном русском переводе означает «не скрывать, не сдерживать чувств, эмоций».
Точно то же происходит и в данном примере из «Одиссеи». По-русски мы не говорим: «подойди, чтобы слово и речи слышать наши». Во-первых, если он не слышит, то и не подойдёт, даже если позвать, а если уже слышит, то нет необходимости подходить, чтобы слышать? То есть, ситуационно здесь дословный перевод неуместен. Во-вторых, «слово» и «речи» – это почти одно и то же, звучит, как масло масляное. Слова «ἔπος» и «μυ̃θον» во многих вариантах имеют одинаковое значение, здесь их можно отнести к синонимам. Поэтому в русском переводе употреблять их рядом в данном случае вряд ли уместно.
А в-третьих, и самое главное, смысл слов Одиссея вовсе не в том, чтобы Аякс подошёл для того, чтобы слышать или слушать, ведь из текста и так понятно, что он его прекрасно слышал. Смысл в том, что Одиссей желал примириться с Аяксом и насладиться с ним именно дружеской беседой. Вот это и должен понять читатель русского перевода. К тому же слово «ἀκούση̨ς» выражает ещё и желание, стремление услышать, слушать, то есть – желание дружеской беседы, а не просто получение информации. Одиссей хочет вовлечь его в общение, а не просто чтобы Аякс послушал разговоры.
Поэтому ситуационно точнее, да и более художественно данное место всё-таки перевёл Жуковский.
Вопрос о пещере Скиллы
(Одиссея. 12:80-81)
80 μέσσω̨ δ' ἐν σκοπέλω̨ ἐστὶ σπέος ἠεροειδέσ,
πρὸς ζόφον εἰς 'Έρεβος τετραμμένον, ἡ̨̃ περ ἂν ὑμει̃ς
(Одиссея. 12:93-95)
μέσση μέν τε κατὰ σπείους κοίλοιο δέδυκεν,
ἔξω δ' ἐξίσχει κεφαλὰς δεινοι̃ο βερέθρου:
95 αὐτου̃ δ' ἰχθυάα̨, σκόπελον περιμαιμώωσα,
Жуковский:
[80] Камень скалы; и на самой ее середине пещера,
Темным жерлом обращенная к мраку Эреба на запад;
Вдвинувшись задом в пещеру и выдвинув грудь из пещеры,
Всеми глядит головами из лога ужасная Скилла.
[95] Лапами шаря кругом по скале, обливаемой морем,
Вересаев:
80 Мрачная есть в середине утеса большая пещера.
Обращена она входом на мрак, на запад, к Эребу.
В логове полом она сидит половиною тела,
Шесть же голов выдаются наружу над страшною бездной,
95 Шарят по гладкой скале и рыбу под нею хватают.
Шуйский:
80. Есть в середине утеса пещера, покрытая тьмою,
К западу вниз до Эреба она простирается: мимо
Скрыта до половины она в пещере глубокой; [7]
Выставив головы все наружу из пропасти страшной,
95. Ими на месте ловит, утес оглядев с вожделеньем.
1. Первое примечание касается 81-го стиха. Жуковский и Вересаев перевели стихи 80-81 так, будто пещера была повёрнута на запад к Эребу, то есть к царству мёртвых. А Шуйский перевёл это место так, что пещера сама ведёт «к западу вниз до Эреба», то есть ведёт под землю в царство мёртвых. Это притом, что из стихов 83-84 мы видим, что даже стрела сильнейшего стрелка не может долететь до пещеры, настолько она находится высоко на скале.
2. Отсюда стихи 93-95 переводчики тоже переводят по-разному. Жуковский переводит так, что Скилла наполовину «глядит головами из лога», то есть, выглядывает из пещеры. Вересаев переводит так же, но у него Скилла не просто наполовину выглядывает из пещеры, а ещё выдаётся головами «над страшною бездной», то есть над морем. А у Шуйского Скилла выставляет головы «из пропасти страшной», то есть, у него опять пещера является страшной пропастью, так как ведёт под землю до самого Эреба.
Слова «ἀνατείνω», «ἀνήκω» можно перевести как «простираться, достигать, доходить». Или «ἀποβαίνω» – простираться, доходить. Но слово «τετραμμένον» трудно перевести как «простирается» в смысле «доходит до» Эреба, как это сделано у Шуйского. Более правильно было бы перевести это слово как «обращена, повёрнута, направлена», что и сделали Жуковский с Вересаевым.
Возможно, Шуйского убедило переводить как «пропасть» слово «βερέθρου», которое другие перевели иначе?
Интересно также здесь примечание Шуйского № 7 к стиху 93 и следующим. Приведу его примечание полностью:
«Вдвинувшись задом в пещеру и выдвинув грудь из пещеры,
Всеми глядит головами из лога ужасная Сцилла,
Лапами шаря кругом на скале, обливаемой морем,
Ловит дельфинов она, тюленей и могучих подводных
Чуд, без числа населяющих хладную зыбь Амфитриты».
Этот красочный русский текст Жуковского является не столько переводом, сколько собственным поэтическим распространением, развертыванием Гомера.
«Жуковский более независимо передает текст, пересоздает некоторые места силою воображения… прибавка слова лишнего сравнительно с точным текстом оригинала, не изменяя общего смысла (?), придает яркость образу или мысли древнего поэта и становится их поэтическим истолкователем». Так объясняет проф. С.П. Шестаков еще в 1902 г. (см. его «Жуковский как переводчик Гомера", Казань).
Академик И.И.Толстой говорит о переводе Жуковского, «свободно вносившего в переводимый им оригинал богатые краски своей собственной поэтической палитры» (из рукописного отзыва «о русском стихотворном переводе П.А.Шуйского Илиады и Одиссеи Гомера»).
В приведенных 5-ти стихах прибавочными словами из собственной поэтической палитры Жуковского или же свободными изменениями являются:
«задом»,
«грудь»,
«лапами шаря»,
«обливаемых морем»,
«тюленей» (с ударением в конце),
«могучих подводных»,
«населяющих хладную зыбь».
Что же остается от подлинного Гомера?
На это примечание Шуйского ответим только тем, что и сам Шуйский, когда это ему нужно, сводобно и без стеснения добавляет в свой перевод «прибавочные» слова не из Гомера, не вспоминая, что сам критикует за это Жуковского.
Тут нужно учитывать, что художественный перевод – это не «инструкция по применению» и точность в художественном переводе важна смысловая, ситуационная, а не дословная. Кроме того, художественный перевод одновременно является и авторским произведением. Поэтому перевод Жуковского – это не текст Гомера на русском языке, а именно художественный перевод Жуковского. Так к нему и нужно относиться. Другое дело, если бы он неверно перевёл саму ситуацию, её смысл, вот тогда нужно и критиковать, и поправлять. А если он по-своему приукрашивает текст, но по смыслу переводит его точно, то это не является ошибкой перевода. Такие «вольности» допускал и Гнедич, и все прочие переводчики.
В данном же месте более важен вопрос о самой пещере Скиллы. Действительно ли пещера доходила до Эреба, как перевёл Шуйский? Но Шуйский тактично не комментирует это, хотя и переводит не как Жуковский, явно выказывая несогласие с его переводом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
