Читать «Хозяйка ведьминского сада» — Адриана Дари онлайн
Страница 7 из 13
– Все-все, я поняла тебя. Ядвига хорошая, но к старости мы все становимся невыносимы. – Я протягиваю руку и легонько глажу Шипика по колючкам, которые при этом чуть опускаются. – Сколько ж тебе лет?
– Много, Хозяйка, много… Я ж это… Волшебный еж… Ежкин кот как бы… Должен быть кот. Но не кот. Почему-то.
– Ну и хорошо, что не кот. У меня на кошек аллергия, – улыбаюсь я и возвращаю растерявшегося ежа к теме: – Ты хотел рассказать, что пошло не так.
– А, да. – Шипик переминается с лапки на лапку и смотрит на меня теперь чрезвычайно серьезно. – В общем, не успела Ядвига все сделать как надо. Торопилась, да… Получилось так, что отдать-то она силу отдала, но ты ее принять не успела. Воду прошла. Огонь прошла. А вот…
– Медные трубы?
– Что? Какие трубы? – спотыкается на своей мысли Шипик и озадаченно смотрит на меня.
– Как какие? Как в сказке: огонь, вода и медные трубы. – Я пожимаю плечами.
– Ничего ни про какие трубы не знаю. Слова ты не сказала заветные. – Еж мотает головой. – Хозяйкой без них полноправной не станешь.
Слова, значит…
– Слушай, Шипик, – вздыхаю я. – Скажи, а мне оно надо? Сад большой, я одна, как управляться с ним – не знаю. Сейчас наворочу дел… Может, кого-то другого подыскать?
Встречаюсь с осуждающим взглядом Шипика, и даже как-то стыдно становится. Но ведь на самом деле, почему я? Да и зачем мне этот сад растить?
– Ядвига тебя три года искала. Дарину нашла, но в той стержня нет, – бухтит еж. – А сад – он такой, крепкой руки требует. А без сада и надежды не будет. Сама поймешь. Жить хочешь?
Жить, конечно, хочу! Не хотела бы – не бежала бы ни от неудавшейся свекрови, ни от этих в телеге…
– Вот! Некогда нам сейчас разговоры разговаривать, надо обряд закончить, а то непогода пуще прежнего разыграется.
Бросаю взгляд за окно с мыслью: «Да куда уж больше?», учитывая, что там, за стеной дождя, уже и на метр ничего не видно. Так и смыть все может. Неужели об этом говорит еж?
От вида из окна сердце болезненно сжимается: не хочу я, чтобы сад погиб. Красиво тут, душевно. И не ходят тут никакие Владики и князья… Чем не терапия от разбитого сердца? Приведу мысли в порядок, а там видно будет. Да и угроза жизни как-то не вдохновляет.
Какой-то вопрос еще крутится на языке. Что-то про то, что говорила бабка, перед тем как исчезла. Но мысль ускользает, а Шипик поторапливает.
– Из-за того, что Ядвиги нет, пирог надо испечь, – командует он. – С яблоками из сада. А потом съесть его и слова произнести заветные.
Под приглядом и под четкие указания ежика я растапливаю печь (благо дело, я когда-то делала это с бабушкой). Пока дрова прогорают, я замешиваю тесто из того, что нахожу в закромах у Ядвиги.
Еж говорит, что это самая важная часть и что, пока я мешу тесто, я должна вкладывать в это всю душу. Понятия не имею, как это делать, но вспоминаю, каким я видела сад утром, и искренне желаю, чтобы он стал таким же.
Переношу тесто на противень, сверху выкладываю дольки яблок, а потом все накрываю еще одним слоем теста, делая закрытый пирог.
– А теперь ставь в печь да повторяй за мной слова:
По пути мне открытом Ядвигой пройду,
В Сад Хозяйкою новой теперь попаду.
Чтоб Источник свой тайной надежной держать
И Врата лишь надежде всегда открывать.
Делаю то, что сказал Шипик, но ничего необычного не происходит. Кроме того, чем сильнее становится аромат пирога, румянящегося в печке, тем громче у меня урчит в животе: еще бы, скоро сутки, как я почти ничего не ела. Только вчерашний чай, от первого же глотка которого меня вырубило.
Несколько раз поворачиваю противень по указанию Шипика (да, мне еще придется тут осваиваться с готовкой, если я не намерена голодать), а потом вытаскиваю пирог.
– Ешь, – командует еж.
– Так горячий же! – возражаю я, хотя на самом деле есть хочется уже нестерпимо.
– Ешь.
Дуя себе на пальцы, на пирог и вообще куда могу, кое-как съедаю кусочек. И снова ничего необычного не происходит. Огнем дышать не начинаю, телекинезом не разжилась, от мыслей желания не сбываются. Эх…
– Вот и хорошо. А теперь иди спать – утро вечера мудренее, – говорит еж и прячется под лавку.
Какая прелесть. Этот даже отвара не предложил, просто скомандовал: «Отбой!».
Бросаю взгляд на часы на стене, которые так и молчат, на мокрую темноту за окном, понимаю, что еж прав, и иду в кровать.
В эту ночь сны мне не снятся. Я словно нахожусь в какой-то светящейся белесой дымке, а потом просыпаюсь с улыбкой на губах. И явно не там, где засыпала…
Глава 15
Надо мной скошенный белый ровный потолок с тремя темными поперечными балками. Стены, как и были, бревенчатые, только законопачены качественно, светлые и хорошо отполированные.
Приподнимаюсь на локтях, чтобы лучше осмотреться и тогда уже только решать, что мне с этим делать. Снова куда-то бежать?
Кровать добротная и, кажется, даже с ортопедическим матрасом. Что? Теперь я уже окончательно озадачиваюсь происходящим и всматриваюсь в обстановку.
Такое ощущение, что моя комната, в которой я прожила последние несколько месяцев и срок аренды которой истек вместе со сроком годности моих отношений с Владиком, как-то адаптировалась под сельский простой домик.
Вдоль стены, где нет окна, стоит дубовый двустворчатый шкаф с массивными ножками и латунными ручками. У окна напротив – туалетный столик с резными ножками и трельяжем. По другую сторону окна – книжные полки, сверху донизу заставленные книгами с потемневшими от старости корешками.
Кажется, я что-то начинаю понимать… Я стала Хозяйкой, и все тут, получается, теперь будет подстраиваться под меня? Или не все?
Переодеваюсь во вчерашнюю одежду и выхожу на кухню. Ого!
И правда, все обновилось! Чистота везде, новая, светлая, будто только собранная мебель.
Беленая печь, кирпичные бока которой покрыты затейливой росписью, а над ней возвышается просторная печная труба. Рядом с печью расположен большой стол, накрытый домотканой узорчатой скатертью. Вдоль стен стоят крепкие дубовые скамьи и лавки, покрытые яркими расшитыми половиками. Над ними возвышаются полки, на которых аккуратно расставлены глиняная посуда, расписные короба и прочие предметы домашнего обихода.
На окнах белоснежные накрахмаленные занавесочки. Сквозь прозрачные стекла в кухню проникает мягкий приглушенный свет, создавая уютную полутень. На подоконниках расставлены глиняные горшки с тоненькими маленькими ростками.
– Шипик! Ау! – зову я ежа, пожалуй, единственного, кто может мне хоть что-то объяснить.
– Ой, не кричи, – фырчит еж, вылезая из-под лавки. – Я, конечно, знал, что ты не нашенская, но, что меня аж ТАК перетряхнет, даже не думал.
Беру Шипика на руки и аккуратно поглаживаю по линии роста иголочек. Они сразу расслабляются и опускаются, но от них к моим рукам пробегают маленькие голубоватые искорки.
– Ой! – Я вздрагиваю и от неожиданности чуть не роняю ежа.
– Ты аккуратнее, Хозяйка, – глядя на меня своими маленькими испуганными глазками, говорит он. – Я ж такой один, другого нет!
– А мне другого и не надо. – Я аккуратно касаюсь носика ежа. – Может, поделишься со мной, что здесь происходит?
Ежик фыркает, чихает, потом еще раз фыркает.
– Да ничего такого, Хозяйка, – произносит Шипик. – Ты вчера обряд закончила? Закончила. Вот сад к тебе и перешел. Дом под тебя подстроился. Он теперь твоей защитой будет.
Ну и на том спасибо. Хотя бы думать о том, что мне дом восстанавливать, не надо, а то мне ночью уже казалось, что где-то в углу капает: крыша подтекает. Но… главное, чтоб моя не потекла. А с этими чудесами что угодно может быть.
В этот момент раздается красивый переливчатый бой часов: восемь. Бабушка бы мне сказала: «Ну ты и спать!» В деревне она меня всегда чуть свет поднимала и пыталась «приобщить» к сельскому быту. Но, по-моему, я была просто необучаема.
Но, справедливости ради, на работу мне тоже приходилось вставать около пяти утра, потому что денег хватало только на однушку на окраине города. А у Владика мне хватило ума денег не брать: его условия мне не подходили. Как бы мне сейчас было противно.
Стоп…Часы.
– Ой, часы тоже новые, – поглаживая по колючкам Шипика, говорю я.
Деревянные, отполированные до блеска, они висят на том же месте, что висели часы Ядвиги. Но при этом они совсем другие.
На передней панели находится большой круглый циферблат с римскими цифрами, выложенными серебристым металлом.
По бокам циферблата расположены две изящные, тонко сделанные фигурки: девушка с одной стороны и ива – с другой.
– Конечно, новые. Твои же, Хозяйка…
– А, – задумчиво произношу я, понимая, что что-то упускаю. – Шипик, пожалуйста, называй меня…
– Стой! Нельзя! – непривычно громко верещит еж и топорщит иголки.
Глава 16
Я вздрагиваю от его возмутительного крика и хмуро смотрю.
– Ты специально меня пугаешь, чтобы я тебя уронила?
– Нет, Хозяйка. – Он все же чем-то напуган и поглядывает то на меня, то на часы. – Ты сейчас только что чуть не сделала большую ошибку!
Я сажусь на лавку и поднимаю ежа так, чтобы смотреть ему в глаза.
– Так. А теперь для таких, как я, – медленно произношу я, – то есть, во-первых, не местных, а во-вторых, едва ли привыкающих к магии и вот этим вашим волшебным штучкам. Что я сделала не так?
– Имя! – выдает Шипик. – Его ни в коем случае нельзя произносить вслух!
Хм… Ну если предположить, что обычно имя носило сакральное значение, и раньше даже специально давали другое имя «для всех», то это вполне логично. И объясняет то, что Ядвига отказалась мне его рассказывать, когда я спросила.
– Хорошо, – киваю я. – И… Что мне за это грозит?
– Силу потеряешь. Уязвимой станешь. – Шипик грозно говорит это, так что непонятно, пугает или на самом деле так.
– Ну… Хозяйка, знаешь ли, как-то в качестве имени не вдохновляет, – недовольно отмечаю я. – Да и какая из меня хозяйка? Тем более для сада, Шипик.
– Я уверен, что самая лучшая! Вот увидишь. – Ежик ободряюще улыбается. – Ядвига придирчиво выбирала, хорошо сад чувствовала.
– Да я понятия не имею, что с садом-огородом делать. – Я пожимаю плечами. – Я ж и в деревню-то ехала не от большой любви к грядкам, а потому что сбежать хотела. От…
Точно. Все эти невероятные приключения для меня стали своего рода анестетиком, временно отключающим чувства. Но, сколько ни закапывай, все равно вылезет.
Вот и сейчас в груди начинает печь, а дышать становится тяжело. Это я Жанне могла гордо деньги в лицо кинуть. А до деревни добралась бы, там и проревелась бы. Только вот что-то не срослось: попала в деревню, да только не в ту. Потом еще одна змея, побег, волки, светлячки, эти гребаные сорняки, речка… Уф… И это все я пережила за сутки?
Наверное, должна сказать спасибо, что в своем уме осталась.
– Вот потому и подходишь, – понимающе выдает Шипик.
В голове проносятся последние слова, которые я слышала от Ядвиги: «Сильная дева с разбитым сердцем». Какая прелесть. Звучит как инвалид, честное слово.
Так, все, не время раскисать.
– Ты мне лучше расскажи, что мне делать-то нужно. И, главное, зачем?
Я действительно ищу и не нахожу на этот вопрос ответа. Что в этом саду такого, что ему обязательно нужна хозяйка, да еще какая-то непростая, со всякими «сердечными заболеваниями» и магическими особенностями. Такая, что Ядвига не поленилась, аж в другой мир искать пошла.
– Сад непростой, Хозяйка, – вздыхает еж. – Сила в нем скрыта великая. Кто силой владеет, тот и душами людскими управлять может…
– Ага, поняла, – с сарказмом хмыкаю я.
– Правда? – спрашивает еж.
– Нет. Но вы с Ядвигой так любите напустить туман и говорить загадками, что, мне кажется, проще самой все узнать будет.
Ежик обиженно фыркает.
– Идем, покажешь мне мои владения, а заодно я воды наберу, чтоб умыться, а то волшебный домик не знает, что такое водопровод, – пытаюсь отшутиться я.
А у самой все равно на душе неспокойно. Как там про стадии принятия? Отрицание? Гнев? Главное, в депрессию не свалиться.
С этими мыслями выхожу из дома с Шипиком на руках и понимаю, что с таким объемом работы стосковаться мне не грозит.
Если честно, я очень надеялась, что там все преобразится так же, как и в доме. Но… Увы. Похоже, хозяйка должна быть хозяйкой. В том плане, что сама разгребать и приводить все свои владения в порядок. Но, может, оно и к лучшему… вместе с этим в мыслях и чувствах разберусь.
Вчерашняя непогода умыла сад. Пышная зелень деревьев и кустарников блестит от капель росы, свежесть разливается в воздухе. Слышно звонкое пение птиц, а лучи солнца ласково касаются кожи вместе с прохладным после ночи ветерком.
Но если бы все было так радужно… Среди густой травы поляны то тут, то там виднеются лужи, в которых отражается безоблачное голубое небо. Раскисшие тропинки уходят в глубь сада между поваленных ветвей и прибитых к земле кустиков и цветов.
Взгляд мгновенно цепляет несколько сломанных деревьев, и в груди появляется тревожная тяжесть. Каждое деревце хочется обнять, подлечить, восстановить… С каждым цветочком хочется поговорить.
Как будто сад мне родной. Хотя… Это же магия. Может, он мне теперь и родной.