– Мы устроим экспедицию на Венеру. Для этого нам нужна женщина, в которой уже случилась страшная сила планеты, которая станет Евой этих широт, имея способность проникать под собственные ткани.
– Так или иначе под ткани могут проникать многие.
– Но так глубоко, как ей предстоит, пока не удавалось никому. Под давлением в сто атмосфер она погрузится туда, куда страшатся погружаться боги, чтобы передать ландшафт женщины изнутри, снимая скорлупу из пепла былых побед погибших мужчин.
– Да ты пойми – она погибнет, ведь, погружаясь в себя, самое сложное – вернуться. Человек – это парник, жаркий и питательный. Когда на улице холодно, мы в этот парник что-то сеем.
– …
– От человека исходит тепло в самом обыкновенном физическом смысле, и если на человека надеть скафандр и человека в этом скафандре не охлаждать, то через минут десять он умрёт от собственного тепла. Главная механика в скафандре – охладить тело человека, а потом уже обеспечить его кислородом. Так вот, женщина не умеет охлаждаться, она – шуба. Как говорят местные метафизики о них, «днём жарко, но туркмен ходит в халате, потому что ночью будет холодно».
– У меня есть та самая первая женщина. Она обрела способность не умирать от собственного тепла и умение колонизировать другую женщину, не опускаясь на её поверхность. Пока каждая женщина мешает свою кипящую воду алюминиевой ложкой и елозит внутри шубы, чтобы не свариться заживо, первая женщина учится питаться собственным углекислым газом в этой самой шубе, выдыхая живительный кислород. Она съедает свою шубу, в которую её заточил мужчина, рождая себя вновь из этой самой шубы.
– Первая женщина, говоришь? Это конкретная женщина или название проекта?
– Всё одно, но учти, что Первой женщиной может быть и мужчина, в котором та самая женщина и живёт, но может быть и женщина, в которой живёт мужчина. По-всякому может быть. Главное, понимать, что Мужчина, находясь в поисках себя, пожертвовал слишком многим, но так и не смог увидеть и собрать себя сквозь поднявшуюся с поверхности Марса пыль. Доселе всё было стимулировано изучением мужчины, который из века в век только и делал, что стрелял в простынку. Пришло время Первой Женщины.
– Осталось только мне теперь понять, что ты действительно понимаешь под словами «мужчина» и «женщина», потому что эти слова ты постоянно смешиваешь и используешь в разных контекстах, то ли чтобы запутать, то ли нарочно, чтобы я смог обратить внимание на что-то, вот только на что?
В это время на вручении премии «Женщина года»:
– Яна Александровна, эту премию можно было бы смело вручить моему бывшему. Вот только за эти слова я могла бы получить целую истерику от него.
– Истеричная особа этот ваш муж, мне нравится.
Звук то ли хрустальных бокалов, то ли хрустальных мужчин.
– За нас, дорогая!
Глава 7
Путресцин
15 мая 2023 г., Москва, Россия
Вспышки мерцающего света от галогеновых фар BMW чиновника с номерами правительственной серии AMP в сопровождении пары полицейских подвизгивающих машин, развернувшихся через разделительную полосу на Новом Арбате, осветили силуэт женщины за рулём спортивно-утилитарного Porsche.
«Диковато», – подумала Катя.
Ей и раньше приходилось встречаться с мальчиками, высвободившими ангела путём кататравмы. Ночь женихов достигла своего апофеоза уже давно, когда впервые она собрала в себе то, что поменяло ID на бейдже с четырёхугольным именем «Катя» навсегда, а внутренний сокровенный Меконг перестал быть триллером, оставив жадные попытки дотечь до внешнего туманного Лондона. Тест на вшивость – обязательная часть ритуала для мужчин: мальчики роняют свою хрупкую мистификацию довольно быстро. Мир не такой большой, если отключить потоки ненужного, но найти настоящего мужчину – по-прежнему бзик века. По убеждению многих женщин, настоящие мужчины есть за затонированными окнами дорогостоящих автомобилей или в вязких окопах на передовых всех мировых и бытовых фронтов, сражающихся и погибающих за не свои метафизические галлюцинации.
– Вот же сука! Чуть не убил! – совсем рядом из такси Ford Galaxy вывалилась всегда беспричинно напористая и бесцельно пробивная женщина.
Полицейский – пафосный карикатурный дроссель в руках искушённого механика – человек, сидящий на заднем сидении чёрного затонированного BMW, поглядывал в окно, разглядывая водителя сопровождающей его машины, думая о том, что мужчину в бездну не спрятать, а в китель – да. Кортеж повернул на Моховую и растворился в потоке дёргающихся машин.
Я. Я обитатель земли, несущейся Земли. Я обитатель салона, несущегося автомобиля. Я обитатель состояний, несущейся души. Душа не во мне, а я в ней. Душа… специализированное транспортное средство, предназначенное для перевозки человека? Или нет никакой души? Нет Земли? И нет автомобиля? И нет меня? Сердце захолонуло.
А что есть?
…
– Ты спишь?
– Сплю.
– Или ты притворяешься? О чём твой смысл? Зачем текст этот?
– Не знаю. Я не озабочена сплетнями людей, не планирующих сны.
Что-то выхватываю. Открываю в случайном месте:
«Не слышно птиц. Бессмертник не цветёт,
Прозрачны гривы табуна ночного.
В сухой реке пустой челнок плывёт,
Среди кузнечиков беспамятствует слово».
– Как так приснилось?! Как смог вспомнить, проснувшись? Бессмертник не цветёт! Два отрицания, чтобы описать долину смерти. Я тоже так хочу.
Блокнот. Старательно вспоминаю сон, ничего не прибавляя:
«Зима. Новый Арбат. Лицо женщины. Два стекла.
Вывернутая перчатка. Справа клокочущее пятно. Места нет для него.
Схожу с дороги в сугроб.
И вдруг эта женщина в облике кителя.
Глажу её по ноге. Пугается.
Тащит. На лёд.
А я зацепился. Перчатками. Намертво. Женщина бежит всё быстрей.
В центр пруда.
Центр. Лёд. И вода.
Холода нет. Значит, плыть. Оглянулся.
Я далеко заплыл. Какой-то дом.
Плыву, выхожу, захожу.
То ли полицейский, то ли она навстречу.
Вы замёрзли! Дышите! Вот так, хорошо.
Вы ещё поживёте.
Я так волновался.
Я рад, что живой.
Что приплыл.
Катя?..
Я?..
Живая?..
Живой?..
– Я прошу прощения. Прошу прощения, конечно, не за то, что мне снится. А за то, что записываю и передаю. Говорят, сны – ответы. Но какой был вопрос?
Блокнот.
Блокнот.
Блокнот.
– Мои неприятности – это ответы на вопросы, которые я не решился задать? Нашёл! Нашёл, что меня волнует!
Она поймёт.
– Разворачивай! Едем!
Она поймёт.
Она поймёт, если я это сделаю. Ей важно, живой ли я.
Но? Откуда Катя? Катя? Кто это? Кто-то явно пишет мной.
– Может быть, просто житейская находка бифуркации, компактифицированные измерения и мамихлапинатапай?
Это не нимб, а аккреционный диск.
Ты думала, что я не смогу найти тебя в аду?
«И она начала отсчитывать деньги, перекладывая их из мешка в сумку, которую я держал. Это было трудное дело, отнявшее много времени. Тут были собраны и перемешаны монеты самых разнообразных чеканок и стран: и дублоны, и луидоры, и гинеи, и пиастры, и ещё какие-то, неизвестные мне. Гиней было меньше всего, а мать моя умела считать только гинеи».
– А это к чему?
– К тому, что смерть – это стыдно.
Как пахла беседа?
Этот аромат не слишком резкий, но скорее необычный. Он напоминает нам папин гараж, где он частенько что-то ремонтировал, а вы тем временем рассматривали разнообразные инструменты и мешали отцу работать, а запоминающимися были именно запахи гаража – всевозможные технические ароматы и запах резины.
Как пахнет смерть?
Как глазированный ванильный сырок.
Глава 8
Первая после Бога
– Катенька, а где будет наш сногсшибательный разговор? В центре? На Патриарших?! Ты же правда поможешь мне?! – трепетно и несдержанно воскликнула женщина в трико с заднего сиденья и сразу же смущённо заёрзала.
– Я муниципальная ведьма. За результат работы не отвечаю.
В заметках мелким шрифтом было записано:
Екатерина Пылаева Андреевна. Дела на сегодня:
– Вычислить мандат неба, зная свою эдикулу.
– Сидеть неподвижно и смотреть на Юг.
– По одной скрытой жемчужине за раз.
– Напиться и выкурить.
– Простить себя.
Некоторые женщины, находясь рядом с Катей, чувствовали себя незначительно и странно. Сама Катя это не поощряла, но каждый раз, когда её просили разделить один миллион рублей на четыре части, теперь никогда не отсчитывала по двести пятьдесят тысяч, а делила деньги как сдобную булку, отрывая куски случайных сумм, так же было и в её отношениях с этими женщинами, так же было и в её отношениях с собой.
Она могла расколоть и приручить любую женщину, выпотрошив её измазанную всякой гадостью тушку смыслов, набитую отбросами долетевших до этой женщины, проголодавшихся по белку чужеродных текстов, но каждый раз с мушки восприятия другая женщина выскальзывала и обнажала для Кати её саму. Сама Катя относилась к себе по-разному. Сам парадокс незамысловат и заключался в следующем.
Если «Джоконду» вывесить не в Лувре, а в курятнике Псковской области, где каждый день рядом с ней будут пить крепкий дешёвый алкоголь разнорабочие, то эти пьяницы ничего в ней не найдут. «Джоконда» так и умрёт, обсиженная курами… Поэтому так важно, кто её может воспринять. И как.
Важно, кто может воспринять тебя. И как.
Это касалось не только других людей, но и самой Кати по отношению к себе. Она была сама себе и художник, и ценитель собственных галерей, и не замечающий себя пьяница из курятника. Регулярный челночный внутренний бег от Лувра до курятника довольно утомителен и расточителен. Разброс состояний сознания соответствующий. Поиск новых моделей терапий отчаянно приближается к нулю. Она готовила что-то бессмертное, но и явно отдавала себе отчёт в том, что самая глупая смерть – это захлебнуться эликсиром бессмертия.
Тот, у кого нет врага, сокрушит себя сам.
– А что насчёт денег?
А что насчёт денег, так это старо как мир. Хочешь больше денег – расширь список индульгенций. Некоторыми пунктами этого длинного известного священного списка Катя пока не пользовалась, но зато любила то, на чём прыгала. Каждый новый пункт, подаренный ей, воспринимался восторженно, ведь индульгенция – очень модный подарок не только в пятнадцатом веке. Шабаш – что бы это ни значило, опосредовал той самой опасной экспериментальной практике, на которую они ехали в центр Москвы. Контуры сего действа были чётко ясны – указать на новые явления и распространить идеи, которые станут отправными точками для новых исследований… и, конечно, финансовых измерений отношений, ведь всем прекрасно нынче известно, что «после Бога – деньги первые».
Катя где-то слышала, что философия денег, основанная на системе предпосылок, по которым денег надо иметь как можно больше, совершенно антибиологична. Не всегда лучше иметь как можно больше кальция, лучше иметь – оптимальное количество кальция для питания организма. Слишком хорошо – это уже нехорошо… Но как понять, сколько достаточно именно тебе? Что такое ограбление банка по сравнению с банковской системой?
Катя переключилась.
