Страница 2 из 9
– В некоторой степени, – слегка пожала плечами она. – Мой отец был мизрахиец, но давно осел в Масхоне. Лучше на «ты». Тебя как зовут?
– Юлиус. Палегенезист. Доктор магических наук.
– А я – волшебница, – сказала Зарина. – Специализируюсь на иллюзиях.
Тут до него дошло, что у такой девушки, наверняка, уже есть близкий человек.
– Слушай, Зарина… – он медлил, подбирая слова. – У тебя… есть кто-то?
– Был, – улыбка исчезла с её лица, глаза потемнели. – Его убили.
– Солдат? Погиб на границе?
– Нет, – коротко ответила она. – Его убили здесь. В Масхоне.
Юлиус понял, что лучше промолчать. Но тут Зарина вдруг сказала:
– Зато сегодня утром я познакомилась с молодым человеком по имени Баал Кархан.
– Баал? – насторожился Юлиус. – Так он владыка шеддитов?
– Да. И очень решительный человек. Ученик самого губернатора Хэрека.
– Ты видела его лицо?
– Конечно, нет. Мы познакомились только сегодня.
– Но откуда такая уверенность, что он молодой? Может, ему лет пятьдесят?
– Молодой голос. И решимость, которой у пожилых уже не бывает. Вы ведь оба – представители элиты Масхона. Хочешь, я вас познакомлю? Думаю, вы найдёте общий язык.
В голове у Юлиуса тут же столкнулись две мысли. Одна шептала: Кархан – соперник в борьбе за сердце Зарины. Другая – напоминала, что знакомство с учеником Хэрека откроет двери в высшие круги власти. И такие связи глупо отвергать.
– Хорошо, – наконец выдохнул он. – Познакомь меня с ним.
***
Вечером они втроём шли по улице Карерона. Кархан оказался высоким парнем в чёрной шеддитской робе, поверх которой блестела металлическая кираса. Его голову скрывал капюшон, лицо – золотая маска с багровыми глазами, в которых ещё мерцали голубоватые искры – Хаос пока не до конца исказил его суть. На его одежде был вышит скорпион – символ рыцарей-скорпионов.
– Вечную жизнь Хаммону, – произнёс Юлиус, прижимая руку к груди и вскидывая другую. – Я – Юлиус Марр, паленгенезист.
– Жизнь вечную, Юлиус, – отозвался Кархан, его голос за маской звучал глухо и металлически. – Я – Баал Кархан, владыка шеддитов. Извини, что не снимаю маску: кодекс запрещает показывать лицо, кроме как приближённым и врагам в бою.
Юлиус поначалу испугался – Хаос, мощь, статус… Но, заметив, что Кархан безоружен, его страх постепенно рассеялся.
– Ты действительно владыка шеддитов? Но где же твой меч?
– Дома, – с лёгким раздражением сказал Кархан. – Зачем таскать его в мирное время? Даже без меча мне хватит сил справиться с любыми противниками.
– А мне казалось, шеддиты даже спят, не выпуская меч из рук!
Кархан взглянул на него недобро.
– И как ты получил титул Баала? – продолжал Юлиус. – Ведь их всего девять. Ты убил прежнего ученика Хэрека?
– Нет, – голос его стал холодным. – Пять лет назад сам Хэрек уничтожил прежнего владыку и его ученика. По кодексу сильнейший правит. Его ученик остался без преемника, и вакансия оставалась открытой.
Первым попытался Тригдиш – развил в себе поток Хаоса, ушёл на север, но оказался дураком и погиб от руки обычного солдата. Тогда попробовал я. Я уже был сильным магом, и выполнил задание Хэрека. Гиперборейцы даже не успели понять, что случилось. Испытание – три магические твари – показались мне детской забавой: на каждую ушла минута.
– Подожди… – поразился Юлиус. – Ты сказал, что выработал поток Хаоса ещё до инициации?
– Да, Юлиус. Есть люди, которые рождаются с этой связью – без всякой инициации, – сказал Кархан, глядя куда-то поверх голов прохожих. – Кстати, именно поэтому я обратил внимание на Зарину. В ней чувствуется мощный поток энергий.
– Энергий Хаоса… или Абсолюта? – осторожно уточнил Юлиус.
– Вот в том-то и загадка, – глаза шеддита багрово вспыхнули. – Её аура… странная. Не синяя, как у паладинов, и не красная, как у шеддитов. Фиолетовая. Я такого никогда не видел – даже в книгах нашего ордена ничего подобного нет. Думаю, она… нейтральная. Черпает силу одновременно и из Хаоса, и из Абсолюта. Представь, каким оружием она могла бы стать, если инициировать её и дать меч из Небесной Стали. Для диктатуры она бесценна.
– Постой, – вдруг вмешалась Зарина, – я всего лишь волшебница. В отличие от тебя, Кархан, я не чувствую никакой энергии Абсолюта.
– Не скромничай, – отмахнулся он. – Моё зрение не обманешь.
Юлиус не выдержал, и в его голосе прозвучало облегчение:
– Значит, тебе она интересна только как кандидат в шеддиты? Не как женщина?
– Ты угадал. – Кархан пожал плечами. – Жалко, что по кодексу шеддитов нельзя принимать женщин в Орден. Но когда я закончу обучение, вызову на дуэль владыку Хэрека и убью его… я перепишу кодекс и сделаю её Владычицей.
Его слова резали слух, но Юлиус больше не слушал. Все его мысли были заняты Зариной. И вдруг он выдохнул:
– А ты… ты хоть знаешь, что такое любовь?
Кархан обернулся. На миг в его глазах промелькнуло что-то непонятное.
– Когда-то знал, – медленно сказал он. – Теперь знаю только ненависть… и месть. Я ненавижу другие страны. Ненавижу паладинов. – Его глаза пылали, как раскалённая лава. – И больше всего… ненавижу нелюдь!
– Постой! – резко сказала Зарина, и зелёные искры мелькнули в её взгляде. – Нелюди не виноваты, что родились такими. Никто не выбирает своё происхождение.
– Что ты сказала? – в голосе шеддита зазвучала угроза. – Ты… ты осмеливаешься выступать против Хаммона и его учения?
– Его учение – жестокая глупость, – парировала Зарина. – Хаммон слабее и глупее своего предшественника, Хариба. Тот хотя бы понимал, что в Масхоне есть место и людям, и нелюдям.
– Править должен сильнейший, – ледяно бросил Кархан. – И это – Хаммон. А нелюдь всё равно подохнет.
– Что ты сказал? – в голосе Зарины зазвучала ярость. Её глаза сверкнули зелёным пламенем.
– Подохнет, – повторил Кархан, медленно, с нажимом. – И ты этого уже не увидишь, потому что загнёшься.
– Ты не посмеешь ударить женщину! – выкрикнул Юлиус и шагнул вперёд.
– Ахах, жалкий алхимик… – в голосе шеддита прозвучало презрение. – Ты осмелился противостоять мне?!
– Будь ты хоть сам Хаос во плоти, мне плевать! – выкрикнул Юлиус.
Кархан не ответил. Он лишь сделал ленивый жест, и Юлиус перелетел через улицу, впечатавшись в стену.
– Ты следующая, – прошипел он, поднимая руку к Зарине.
Но произошло неожиданное. Девушка схватила его за запястье и, резко повернувшись, швырнула его через себя. Кархан пролетел по воздуху и с грохотом рухнул рядом с Юлиусом. Но шеддит тут же вскочил, изумлённый.
– Ловкая, тварь… – процедил он и прыгнул, намереваясь раздавить Зарину своим весом.
Она прыгнула ему навстречу, ещё выше, и ударом ноги сбила его в полёте. Он рухнул, на кирасе осталась вмятина.
Зарина грациозно приземлилась, шагнула к нему и ударила его кулаком в лицо. Раздался хруст – его золотая маска треснула.
Юлиус, всё ещё сидевший у стены, не верил своим глазам.
– Успокойся, Юлиус, – мягко сказала Зарина, подходя к нему. – Ты отделался ушибами. Вставай, я тебя подлечу.
Юлиус опёрся на её плечо и поднялся, глядя на лежащего у дома Кархана – могучего шеддита, бессильно распластанного на земле.
Глава 2. Ветер перемен
Герцогиня Линда Меггидо сидела в кресле у камина, в центральной башне своего замка в Диаманте – пятибашенного дворца из фиолетового камня, что справедливо считался жемчужиной Гипербореи. За окнами стояла непривычно мягкая, почти южная погода – солнце сияло ярко, небо было чистым, воздух – тёплым. Но Линду это не радовало. Не волновало.
В длинные чёрные волосы сорокалетней герцогини уже вплелась серебристая нить седины, а голубые глаза, когда-то славившиеся своей красотой, ныне глядели усталыми, но упрямыми. На пурпурном платье сверкал золотой лев, на поясе покоился дорогой меч с изумрудом в рукояти.
– Прекрасный день сегодня, ваше сиятельство, – попытался разрядить напряжение командир охраны капитан Зигвельд.
– Зигвельд, – устало вздохнула Линда, даже не оборачиваясь. – Неужели ты не понимаешь, что ни один день не может быть прекрасным, пока нашу страну травит чума, которую они называют «демократией»?
– Но, ваше сиятельство… – Зигвельд позволил себе легкую усмешку. – Демократия уже давно тут, и едва ли её можно отменить… Разве что вооружённым переворотом?
– Болван! – голос герцогини зазвенел сталью. – Народ сам встанет с колен и сам сметёт эту погань, когда поймёт, до чего его довели! И тогда они на коленях умолять меня стать их королевой. И вот тогда, Зигвельд, – её губы тронула тень улыбки, – я назначу тебя генералом моей гвардии.
Зигвельд неопределённо хмыкнул. Он привык к её тирадам и знал: спорить бессмысленно.
Линда была последней из рода Меггидо – древнейшего после королевского. Но королевский род давно истребила революция, вместе с десятками других знатных фамилий. Большинство её родственников отреклись от имени, чтобы сделать карьеру в республике. Один только её отец Гетфлойд, фанатик своего звания, до конца остался верен крови и привилегии.
Тридцать лет спустя республика смягчила хватку и вернула аристократам имущество. Молодая Линда, получив замок, обустроила его заново, основала монархическую партию, прошла в Сенат – но народ всё равно не хотел слушать о троне. Партия едва-едва пробивалась к пяти процентам.
– Все беды страны начались тогда, – говорила она, медленно и негромко, – когда простолюдинам дали волю. Сняли с них цепи и упразднили сословия. Люди земли побросали плуги, чтобы стать магами, лавочниками и банкирами… А кто теперь будет сеять хлеб? Они забыли, что им велено быть землепашцами.
– Но, ваше сиятельство, – осторожно возразил Зигвельд, – они теперь горожане. Им не вернуться к лопатам. А к тому же, при республике люди стали жить лучше…
Линда рассмеялась глухо, почти зло.
– Лучше стали жить? Лучше стали жить простолюдины, Зигвельд! А разве они – люди? – её глаза сверкнули. – А дворянство? Мы жили счастливо, богато, достойно. Всё разрушили орки. Мы победили их в битве при Вербороу, но по глупости оставили их в живых, сделали своими подданными – и вот что получили! Они разрушили королевство изнутри, подстрекали к бунту. Они подорвали трон.
Зигвельд нахмурился.
– И вы думаете, что народ сам захочет вернуть трон?
– Он захочет, – прошипела она. – Ещё немного хаоса, бедствий, голода – и они снова попросят королеву. И я дам им её.
Она поднялась, поправив плащ.
– Я уже готовлю почву. Я найму добровольцев, которые отдадут жизнь за трон. Я найду войска, лояльные короне. И теперь у меня есть союзники, которые помогут убедить людей: республика обречена.
Она подошла к двери и распахнула её.
За дверью стояли двое в блестящих доспехах и алых плащах. На их шлемах сияли странные руны, а от них веяло холодом и угрозой.
Зигвельд невольно ахнул.
– Вижу, вы уже здесь, – сказала Линда им, тихо, почти с нежностью. – Начнём.
***
– Герберт, у меня к тебе серьёзное поручение, – сказал доктор магических наук Ранис Сильмандир, глядя на своего ассистента поверх очков. Голос его звучал медленно и весомо.
– Готов, господин профессор! – вскинулся Герберт, не дожидаясь подробностей.
– Ты знаком с городом Зеленохолмск?
– Научный посёлок на потеплевшем Крайнем Севере, близ руин Айсгарда? Конечно.
– Именно. Знаешь ли ты, зачем его построили?
– Полагаю… для исследований?
Ранис поморщился.
– Более чем для исследований. Там, Герберт, работает замкнутая группа магов и учёных, готовящих Великому Альянсу оружие на случай войны с Диктатурой. Они заняты паленгенезией – наукой о создании новых форм жизни. Зеленохолмск стоит в пустыне: если что-то пойдёт не так, никто не пострадает. И всё же город близок к цивилизации – всего пара пересадок от Стейнгарда по железной дороге.
Герберт слушал, слегка бледнея.
– И… что мне сделать?
– Возьмёшь вот этот ящик, – Ранис кивнул на тяжёлый сундук с выгравированной змеёй и надписью «ОПАСНО». – В сопровождении двух стражей доставишь его в Зеленохолмск. Содержимое строго засекречено. Если будет угроза захвата – уничтожь груз. В ящике встроено заклятие самоуничтожения.
– Да, господин профессор.
– И запомни: ни при каких обстоятельствах не открывай его.
– Там… змея?
– Нет! – рявкнул Сильмандир так, что Герберт вздрогнул. – Не змея. Даже не спрашивай. Если распечатаешь – живым уже не выберешься. Всё ясно?
