Словно в подтверждение этих слов, дверь отворилась, и в комнату вошел невысокий седобородый человек в темном камзоле – мэтр Ги Морель, замковый лекарь.
– А, голубушка, очнулась, наконец! – добродушно улыбнулся он, подходя к постели. – Ну-с, посмотрим на нашу пациентку.
Лекарь бережно ощупал перевязанную руку, послушал дыхание, заглянул в глаза. Удовлетворенно кивнул:
– Что ж, дитя мое, жар спал, опухоль тоже. Но тебе нужен полный покой по крайней мере неделю, пока кости не начнут срастаться. Я буду давать тебе настои для укрепления, а ты, милая, лежи и набирайся сил, – с этими словами Морель погладил Мадлен по голове и, поклонившись, вышел, оставив на столике пузырьки со снадобьями.
Мадлен со вздохом откинулась на подушки. Перспектива неделю провести в четырех стенах ее совсем не радовала. Тем более сейчас, когда вокруг явно творилось что-то неладное. Отцовские слова о возможном злом умысле графа де Фуа не шли из головы. И еще этот таинственный пленник… Девушка сгорала от желания разобраться во всем, но тело отказывалось подчиняться. Смирившись с необходимостью ждать, Мадлен прикрыла глаза и вновь погрузилась в беспокойный сон.
Ближе к вечеру ее разбудил стук в дверь. Подумав, что это отец или брат зашли навестить, Мадлен позвала:
– Войдите!
Но на пороге возникла высокая стройная фигура в лазоревом шелковом платье. Это была баронесса Мелисанда д'Арси – мать Мадлен. Темные волосы с проседью были уложены в аккуратную прическу, на точеном лице застыло привычное чуть надменное выражение. Однако, взглянув на дочь, баронесса смягчилась и поспешно приблизилась к кровати.
– Девочка моя, бедная моя девочка, – приговаривала она, осторожно целуя Мадлен в лоб. – Напугала меня до полусмерти! Я места себе не находила. Как ты, дитя? Что говорит Морель?
– Не волнуйся, матушка, я почти в порядке. Лекарь велел соблюдать постельный режим, пока рука не заживет, – поспешила успокоить мать девушка. – Прости, что заставила тревожиться. Все произошло так внезапно…
– Ах, я всегда знала, что эти ваши охоты до добра не доведут! – всплеснула руками баронесса. – Разве место юной леди в седле да с оружием? Вот и получила. Хвала Господу, отделалась малой кровью. Могло быть куда хуже!
Мадлен виновато потупилась. Она знала, как мать неодобрительно относится к ее увлечениям. По мнению баронессы, дочери надлежало постигать музыку, вышивание и иные дамские премудрости, дабы к совершеннолетию стать достойной невестой для знатного жениха. Но своенравной Мадлен претили сидячие занятия. Ей куда больше нравилось проводить время с отцом и братом – на охоте, в фехтовальном зале или библиотеке, где барон давал детям уроки истории и богословия.
– Прости, матушка, – повторила девушка. – Я постараюсь впредь быть осмотрительнее. Но, по правде сказать, боюсь, дело тут нечисто. Отец говорил, граф де Фуа может быть замешан…
Баронесса резко выпрямилась, глаза ее расширились:
– Замешан? Арман подозревает графа? Но на каком основании?
– Не знаю доподлинно, – Мадлен прикусила губу. – Отец не успел рассказать всего. Но он считает, что мою лошадь могли нарочно напугать по приказу графа. И еще этот пленник в подземельях замка де Фуа… Тут определенно что-то нечисто!
– Пленник? – потрясенно переспросила баронесса. Мелисанда выглядела искренне озадаченной. Нахмурившись, она на миг о чем-то задумалась, а потом решительно поднялась. – Я немедленно хочу поговорить с твоим отцом. Отдыхай, милая.
Чмокнув дочь в лоб, баронесса поспешно вышла, придерживая тяжелые складки юбок. Мадлен проводила ее недоуменным взглядом. Поведение матери показалось девушке странным. Словно та знала нечто, неизвестное остальным. Неужели и матушка в курсе отцовских опасений насчет графа? Или даже более того? И что за пленник такой, при упоминании которого баронесса так переполошилась?
«Слишком много вопросов и слишком мало ответов», – в который раз за день подумала Мадлен. Тело и разум истомились от вынужденного бездействия. Смежив веки, девушка без труда погрузилась в глубокий сон…
***
А в это время в укромной беседке замкового сада, скрытой от посторонних глаз кронами вековых лип, встретились двое – Арман д'Арси и Мелисанда. Баронесса, бледная и осунувшаяся, негодующе смотрела на мужа:
– Арман, что все это значит? Ты подозреваешь де Фуа в злом умысле против нашей дочери? И что еще за пленник?
Барон, задумчиво теребя ус, кивнул:
– Да, Мелисанда. Боюсь, граф де Фуа затевает недоброе. Ты же знаешь, каково его отношение к гугенотам. И ко мне лично, как к одному из приближенных короля Генриха. Уверен, это была не просто случайность на охоте. А пленник… Его зовут Жоффрей д'Арне. Гугенот из знатного рода, захваченный людьми графа. Подозреваю, де Фуа пытает его, дабы раскрыть наши тайны.
При этих словах лицо баронессы исказилось от ужаса и боли. Она судорожно вцепилась побелевшими пальцами в край мраморного стола.
– Жоффрей… Он в руках палачей? О боже, только не это… Арман, ты должен спасти его!
Барон изумленно воззрился на жену:
– Мелисанда, объясни, что происходит? Откуда такая реакция? Ты знакома с этим человеком?
Баронесса, с трудом сдерживая слезы, кивнула:
– Да, Арман. Жоффрей… Он мой кузен. Сын моей тетки Маргариты де Роган. В юности мы с ним были неразлучны. А потом его семья перешла в протестантизм и бежала из Парижа от гонений. С тех пор мы не виделись. Но Жоффрей всегда был мне как брат… Я не могу допустить, чтобы он погиб в застенках!
Барон тяжело вздохнул. Семейные тайны, хранимые столько лет, вылезли на свет, как змеи из нор. Мелисанда никогда не рассказывала о своих гугенотских корнях, предпочитая держать их в секрете. Смолоду оказавшись при парижском дворе в качестве фрейлины королевы-матери Екатерины Медичи, юная баронесса быстро усвоила, что открытое исповедание протестантской веры чревато опасностью. И хотя сама она оставалась католичкой, но родню, перешедшую в лагерь гугенотов, не забыла.
– Так вот почему ты всегда опасалась графа и не одобряла наши с ним отношения, – задумчиво произнес Арман. – Боялась, что он прознает о твоих еретических родственниках?
– Да, – кивнула Мелисанда. – Де Фуа фанатик и ненавистник гугенотов. Все эти годы я трепетала, как бы он не пронюхал о моих корнях. Иначе под удар попала бы не только я, но и ты с детьми. А теперь еще и бедняга Жоффрей в его лапах! – баронесса всхлипнула, не в силах сдержать рыданий.
– Не кручинься, любовь моя, – Арман привлек жену к себе, утешающе поглаживая по спине. – Я сделаю все, чтобы вызволить твоего кузена. Де Фуа зашел слишком далеко. Пленить королевского подданного, пусть и гугенота – преступление, за которое положена кара. Завтра же я отправлю гонца к Его Величеству с прошением о помощи.
– Но Генрих сейчас в Наварре, так далеко, – простонала Мелисанда. – Пока посланник добереться, пока король пришлет подмогу – Жоффрей может не дожить!
– Тогда нужно действовать своими силами, – решительно заявил барон. – У меня в замке полсотни верных людей. Нападем на замок де Фуа, застанем врасплох и освободим пленника!
– Нет, Арман, умоляю, не кидайся очертя голову в это безумие! – вскричала баронесса, хватая мужа за руки. – У графа войска втрое больше, его замок неприступен. Это верная смерть! Одумайся!
Барон заскрежетал зубами. Доводы жены звучали разумно. Но и сидеть сложа руки, пока несчастного Жоффрея пытают в подземельях, д'Арси не мог.
– Должен быть иной путь, – процедил он. – Хитростью проникнуть в замок и вызволить кузена. Дай мне подумать…
Супруги удалились в дом, погруженные каждый в свои невеселые думы. А над замком д'Арси сгущались сумерки, окутывая башни траурной вуалью. Словно в знак грядущих испытаний.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
