Так что рождение дочери у кантарийца и ирнитки стало поистине уникальным событием.
Теодор в мельчайших подробностях помнил тот день, когда непобедимая джеарнэ, которая легко переносила любые ранения, едва не рассталась с жизнью при родах. Помнил, как с тревогой совещались лекари, окружив его жену. Навсегда запомнил панику в их глазах и чувство собственного бессилия.
К счастью, ирнитки из свиты Солфиры привели неизвестного полукровку. У него были ярко-красные кудри и красивое лицо, которое немного портила угрюмая гримаса. Незнакомец что-то недовольно бубнил себе под нос и внаглую игнорировал присутствие Теодора. Но молодой арх легко простил ему все странности, когда тот вручил ему крошечный сверток. Приведя Солфиру в чувство, полукровка незаметно исчез из дворца, так и не взяв положенного вознаграждения. А ирнитки ни в какую не согласились выдать арху имя и местонахождение чудо-лекаря.
Впервые взглянув на дочь, Теодору показалось, что от любви у него выросло еще одно сердце!
Зато Солфира при виде Эдельвейс разочарованно сморщилась.
– Это и есть ребенок?
И прежде чем Тео успел среагировать, она схватила девочку за ногу и приподняла над колыбелью.
Новоиспеченный отец, едва не поседев от испуга, поспешно забрал дочь у жены.
– Осторожно! С младенцами так обращаться нельзя! Нашей дочери сейчас требуется бережный уход и повышенное внимание.
– Вот как? Тогда почему ты так радуешься этому абсолютно бесполезному комочку?
Теодор обнял свою жену и поцеловал ее в макушку.
– Придет время, и ты сама все поймешь.
Увы, годы шли, а Солфира так и оставалась глуха к материнским инстинктам. И Теодору пришлось с этим смириться…
Гранд-арх задумчиво улыбался, гладя дочь по голове. Однако появление в комнате Солфиры заставило его опомниться.
Гранд-архана, как всегда, возникла бесшумно и беглым взглядом сразу оценила обстановку. Эдельвейс нервно заерзала под строгим прищуром матери и поспешила укрыться за спиной Теодора.
– Что это ты устроила на церемонии посвящения? – спросила Солфира, падая на стул и стряхивая на пол туфли.
– Это была моя месть Морси, – с важностью произнесла Эдельвейс.
– И за что ты ему мстила? – удивился Теодор.
– Он не захотел играть и назвал меня мелкой занозой! А когда я заявила, что тоже стану лийтом, он начал надо мной смеяться. Морси сказал, что меня никогда не возьмут в Гриззитоль, потому что я девчонка. И тогда я решила наказать его за наглую ложь!
Теодор переглянулся с Солфирой, но она лишь пожала плечами, мол, разбирайся сам.
– Послушай, солнышко, – осторожно подбирая слова, обратился гранд-арх к дочери. – Морсиус, конечно, грубиян, но он не обманывал тебя по поводу учебы в Гриззитоле. Видишь ли, лийтами могут стать только мальчики.
– Но я же сильная и ловкая. Я хорошо бегаю и умею создавать порталы…
– И все же в Гриззитоле девочкам учиться нельзя. Таковы правила!
Однако Эдельвейс не собиралась сдаваться. Прижавшись к отцовской груди, она заискивающе посмотрела ему в глаза.
– Папочка, ты же – гранд-арх! Придумай новый закон, по которому в Гриззитоле смогут учиться только мальчики и одна маленькая архесса. Это же пустяк для тебя, правда? Раз плюнуть!
Солфира ехидно фыркнула, потешаясь над уловкой дочери, но Эдельвейс даже ухом не повела, продолжая гипнотизировать отца умоляющим взглядом.
– Нет, Эдель, и не проси. – Теодор с огромным усилием отвернулся от архессы. – Все не так просто! Учеба в военной академии – это тяжелые условия и постоянный риск. Даже не всем мальчикам такое под силу…
– Но я же не простая девочка, а наполовину ирнитка.
– И это ровным счетом ничего не значит! – отрезала Солфира, вмешиваясь в разговор. – Тебе нельзя в Гриззитоль – и точка.
В комнате сразу стало тихо: Эдель опасалась спорить с матерью. Не глядя на родителей, она сползла с кровати и, сердито шаркая ногами, направилась к двери.
– Стоять! – скомандовала Солфира, и архесса послушно замерла на месте. – Завтра попросишь прощения у Морсиуса и его родителей.
На миг на лице девочки возникло выражение крайнего возмущения, которое тут же сменилось обреченностью. Эдель раздраженно толкнула дверь и выскочила в коридор, не пожелав родителям спокойной ночи.
– Вот зачем ты так с ней? – Теодор с укором посмотрел на жену.
– Только не вздумай ее защищать! – сверкнула глазами Солфира. – Ты ее балуешь, в то время как она заслуживает хорошей трепки.
Гранд-арх поджал губы и нахмурился, собираясь возразить, но не стал. Вместо этого он подошел к ванной комнате и, взявшись за дверную ручку, тихо бросил через плечо:
– Порой мне кажется, что ты… – он смолк, не желая озвучивать свою мысль.
– Говори уж, раз заикнулся. Что тебе кажется? Что я к ней чересчур строга? Несправедлива?
– Что ты ее ненавидишь! – И не дожидаясь ответа, Теодор скрылся за дверью.
***
Уже около четверти часа маленькая архесса следила за тем, как размеренно поднималась и опускалась женская грудь и смешно кривились губы от сдавленного храпа. Дора, няня Эдельвейс, так и уснула в кресле, не выпуская из рук своего вязания. Выждав еще пять минут, архесса осторожно вылезла из-под одеяла и принялась поспешно натягивать на себя одежду: длинную рубашку с разрезами по бокам, широкий ремень и свободные штаны.
После разговора с родителями Эдель отправилась в свою комнату, быстро съела остывший ужин, безропотно приняла ванну и по первому же требованию няни забралась в постель.
Дора расценила поведение подопечной на свой лад:
– Ишь, какая тихая да послушная стала! Видать, досталось от матери? Ну и поделом! Была бы моя воля, отходила бы тебя палкой за сегодняшние проделки… В следующий раз будешь умнее и не станешь позорить род Бри-Ланди.
Дора, конечно, ворчала для приличия, и Эдельвейс это прекрасно знала. И помня о своем плане, архесса старалась и дальше создавать видимость раскаявшейся грешницы. Няня была довольна поведением воспитанницы и в конце концов потеряла бдительность, решив, что с Эдель, по крайней мере сегодня, проблем точно не будет…
Архесса взбила одеяло таким образом, чтобы казалось, будто она по-прежнему лежит под ним. Накинула на себя плащ, опасаясь, что ночью в лесу будет прохладно, приладила ножны с кинжалом. И уже перед самым выходом из комнаты выудила из-под подушки самодельную маску лисы. Она соорудила ее накануне из плотной бумаги, кусочков меха и проволоки. Вообще-то Эдельвейс собиралась сделать маску волкодава – символа Гриззитоля и всех лийтов, но в результате получилась лиса. Правда, такой вариант архессе понравился даже больше изначального замысла.
Эдель подошла к зеркалу, натянула маску на лицо и, довольная собой, кивнула своему отражению. Стараясь не скрипеть дверью, она выскользнула из спальни и, убедившись в том, что ее никто не заметил, устремилась в классную комнату Морсиуса, чтобы позаимствовать оттуда карту Кантара…
«Эти взрослые порой такие безнадежные зануды! – думала про себя маленькая архесса, без проблем минуя полутемные коридоры и сонных караульных. – Они постоянно цепляются со своими нравоучениями: «Эдельвейс, сделай то! Эдельвейс, сделай это! Ты должна, ты обязана… " А стоит мне что-то захотеть, они тут же возражают: «Тебе нельзя, ты не можешь». Как же это достало!»
И даже Морси! Он всего на два года ее старше, а туда же: «Мелкая заноза! Вредная девчонка!..»
Еще недавно он играл с ней, а теперь зазнался, потому что стал лийтом. И как его, вообще, приняли в Гриззитоль? Он же нытик и маменькин сынок!
Да еще родители встали на сторону Морсиуса и потребовали, чтобы она перед ним извинилась! Только этому не бывать! Эдель всем докажет, что он ей в подметки не годится. Но для этого ей нужно попасть в Гриззитоль и стать лийтом…
Взрослые в Розовом дворце увлечены праздником, няня уснула, и, стало быть, никому не будет дела до архессы Бри-Ланди вплоть до самого утра. Этого времени ей точно хватит, чтобы добраться до академии.
Эдель, хоть и была ирниткой лишь наполовину, но все же превосходно умела перемещаться в пространстве. И если обычным людям для создания порталов требовались громоздкие рамы из особого металлического сплава и специально обученные маги, то полукровке было достаточно одной только силы мысли. Способность к мгновенным перемещениям на дальние расстояния встречалась у большинства ирнитов. Именно так они когда-то попали в Кантар из параллельного мира Ирна.
Первое знакомство с Ирном у Эдель произошло совершенно спонтанно, и о том событии у нее остались самые противоречивые воспоминания. К тому времени ей исполнилось шесть лет…
8-й год заключения мира между Ирном и Кантаром
Ночью Эдель разбудили непонятные звуки и отчетливое ощущение чужого присутствия. Первое, что она увидела, разлепив веки, – блеснувшее лезвие над ее головой. Этот сверкающий в ночи кинжал с тех пор часто снился Эдельвейс в кошмарах…
В сознании девочки вспыхнула страшная догадка: «Чистильщик!»
Юная архесса часто слышала жуткие истории о людях, которые никак не могли свыкнуться с присутствием демонов в Кантаре. Чистильщики носили голубые повязки, как символ очищения от скверны. Они стремились избавить мир людей от ирнитов, порой прибегая к крайне жестким мерам, вплоть до убийств.
Надо ли говорить, что Солфира и ее дочь являлись главными мишенями у антиирнитской лиги? И все-таки это было первое серьезное покушение на маленькую архессу. Оно стало бы и последним, если бы не случилось чудо…
Сама того не ведая, Эдельвейс перенеслась в Ирн. Все произошло слишком быстро, чтобы она успела что-то понять. Нависший над девочкой темный силуэт с занесенным кинжалом расплылся, и вместо него она увидела светлое бледно-розовое небо, в котором пульсировала золотыми прожилками одинокая туча.
Эдельвейс резко села, озираясь по сторонам. Под ней был теплый зернистый песок, неподалеку темнел небольшой водоем, кое-где из земли торчали каменные наросты разных причудливых форм. На противоположном берегу возвышались голые деревья. Их ветки, словно узловатые щупальца, подхватывали с земли камни и обкладывали ими корни. Возле воды росли незнакомые растения, выпускающие из огромных цветоносов блестящие воздушные пузыри.
И пока архесса пыталась осознать, где она и что ей делать дальше, раздался нарастающий звук, напоминающий шуршание крыльев многочисленных бабочек: со всех сторон к ней ползли, летели и бежали невиданные существа. Одни напоминали животных, другие – демонов, а некоторые – ожившие растения. Их призрачные тела были подобны сгусткам тумана.
Они окружили Эдель, уставясь на нее своими пустыми глазницами. Их пасти кривились, сверкали клыки. Круг неумолимо смыкался.
Неудивительно, что Эдельвейс накрыл новый, еще больший приступ страха, и она с громким криком бросилась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, пока не выбилась из сил. Заметив щель в одной из скал, архесса проникла внутрь, уткнулась лицом в колени и громко заплакала.
Там-то ее и нашла Солфира. Как ни странно, в тот раз мама над ней не злорадствовала. Она присела перед Эдель на корточки, стерла влажную дорожку с детской щеки и облегченно выдохнула:
– Слава Ташеритону, они не успели до тебя добраться…
– Что этим призракам от меня надо?
– Призракам? – На лице Солфиры возникло искреннее недоумение.
– Да, их было так много! Наверно, они хотели меня съесть?
– Ты говоришь про духов Ирна, – догадалась Солфира. – Эфиры абсолютно безвредны, маленькая архесса. Кто по-настоящему опасен – так это люди…
– Как тот человек с кинжалом, который забрался в мою комнату?
– Да, – кивнула демоница, и взгляд ее стал суровым. – Но больше такого не повторится! Чистильщики никогда не проникнут в Перламутровый дворец, я обещаю.
– Мама… а где мы? – задала Эдель животрепещущий вопрос.
Солфира улыбнулась уголком рта.
– Это Ирн – родина демонов.
А потом они гуляли – и это было не менее шокирующее событие за тот день! Мать не бросала на Эдельвейс испепеляющие взгляды, не ругалась, и ее голос был наполнен непривычной теплотой. Солфира без устали рассказывала о мире демонов, о самих демонах и об эфирах.
Оказывается, странные полупрозрачные существа считались душами умерших ирнитов. Те, что были плотными на вид, умерли недавно, а те, что стали почти полностью прозрачными, – уже давно ждут перерождения.
Пока Солфира и Эдель осматривали местность, эфиры следовали за ними на некотором отдалении, и лишь звук, напоминающий шорох осенней листвы, доносился до ушей девочки. Иногда на их пути попадались другие демоны, но они лишь провожали мать и дочь любопытными взглядами.
В тот день Эдельвейс узнала много нового об ирнитах, но особенно ей запомнилась история о великом Ташеритоне. Она и раньше слышала его имя, однако никогда не интересовалась, кем же был этот загадочный демон?
Все началось с того, что они увидели на горизонте огромную рогатую фигуру, стоящую на краю утеса.
– Мама, а кто это? – спросила Эдель, дернув Солфиру за рукав.
– Еще одна аномалия Ирна – мираж из прошлого. На том месте много лет назад стоял джеарн Ташеритон. Никто точно не знает, что подвигло его сброситься в бездну. Наверно, ответ на этот вопрос навсегда останется загадкой для всех ирнитов. В районе утеса произошел временной скол, и теперь издали кажется, что Ташеритон по-прежнему стоит на краю обрыва, прощаясь с этим миром.
– То есть на самом деле его там нет?
– Тело Ташеритона давно покоится в пещере вон за тем озером.
– Но, мама, ты же сама говорила, что после смерти тела демонов растворяются и становятся эфирами.
– О, здесь и кроется главная особенность Ташеритона. Знаешь, чем он прославился?
– Тем, что он был самым могущественным воином?
– Верно. Но благодаря чему он приобрел свое могущество?
Эдельвейс пожала плечами, понимая, что все равно не угадает правильный ответ.
– Однажды Ташеритон совершил невероятное: он слился с эфиром, поглотив его сердце.
Эдель непонимающе сдвинула брови. Увы, ее детского воображения не хватало, чтобы представить сказанное матерью. Заметив это, Солфира терпеливо объяснила:
– У каждого эфира в районе горла есть сердце, которое выглядит как кристаллик размером с дождевую каплю. Это сердце – единственное, что можно потрогать, но при прикосновении оно становится жидким. Как только Ташеритон схватил сердце эфира, он сунул его себе в рот. Растаяв, оно впиталось в плоть джеарна и тем самым даровало ему неведомую ранее силу.
– А другие ирниты тоже глотают сердца эфиров, чтобы стать такими же сильными, как Ташеритон?
– Никто не осмелился повторить его подвиг. Ташеритон рассказывал, что боль при слиянии была такой ужасной, что он едва не сошел с ума. Есть и другая причина, которая останавливает ирнитов: после того, как Ташеритон спрыгнул в ущелье, его тело разбилось, но не погибло. Вот уже много лет он лежит в пещере, мучается, страдает, а умереть не может. Его тело наполовину окаменело и поросло мхом, но живет из-за эфира, что по-прежнему обитает в нем. Выходит, то, что сделало Ташеритона непобедимым, в итоге стало его проклятием.
– Почему бы его не добить, чтобы он больше не мучился? – удивилась Эдель.
– Во-первых, никто не хочет прославиться в истории Ирна убийцей великого Ташеритона. А во-вторых, мы по-прежнему не нашли способ, как изгнать эфир из тела.
12-й год заключения мира между Ирном и Кантаром
После того дня Эдельвейс стала регулярно наведываться в Ирн. И для этого ей пришлось в совершенстве освоить науку создания порталов. Поэтому когда перед полукровкой встал вопрос, как добраться до Гриззитоля, то у нее был готов ответ: найти в Ирне удобную точку выхода и перенестись к центральным воротам академии.
Но для начала ей требовалась карта. И именно ее она собиралась позаимствовать в классной комнате Морсиуса.
К удаче архессы, учебный кабинет не был заперт, а карта Кантара быстро обнаружилась на стене возле двери. Внимание полукровки сразу привлекла нарисованная на полотнище башня с силуэтом волкодава. Академия Гриззитоль располагалась в Вектонском лесу, в нескольких часах пути от столицы. На карте Вектонский лес напоминал знак бесконечности или перевернутые набок песочные часы. Академия стояла на его западном краю. А на востоке находился монастырь Вечного Сияния, в котором жили светочи – мужчины, помеченные божественным сияющим знаком.
Эдельвейс ухватилась за карту, но та оказалась прикрепленной к стене гвоздями. Порыскав в ящиках письменного стола и не найдя ничего подходящего, архесса вспомнила о своем кинжале и принялась ковырять им шляпку гвоздя.
