– Кто я? – пробормотала Иззи, нанося на ресницы тушь, для чего ей пришлось упереться локтем в зеркало, втиснутое в простенок рядом с крошечным окошком кладовки. – Фокусница?
Она совсем бы не возражала против пары магических навыков, если бы одним взмахом палочки могла сделать себя красивой. Или увеличить грудь. Или утроить свой банковский счет. Но единственный волшебный атрибут, который ей полагался, – это чулан под лестницей, где еще три дня назад она с соседями по квартире хранила всякое барахло.
Не важно, что это была довольно красивая лестница и вела она на великолепную мансарду, которую Иззи когда-то обожала. Не важно, что на самом деле это была настоящая комната, прежде чем превратилась в их кладовку. Она была крошечная.
Комната бедной девушки.
Мало того что ей пришлось отправить бульшую часть своих вещей обратно в родительский дом, так еще и ее импульсивность вывела всех из себя – потому что Поппи и Алекс должны были также вынести из кладовки свои пожитки и не могли сложить их в старую комнату Иззи: в настоящий момент ее нужно было сдавать, чтобы вернуть долг.
Эх. Ее комната… Ее прекрасная комната.
Скоро в ней будет жить кто-то другой.
Иззи переложила тушь в другую руку, чтобы лучше подкрасить левый глаз.
– Цена свободы, – вслух напомнила она себе.
И самоуважения. Все, чего она достигла в жизни, было ради этого.
– Иззи… – Поппи постучалась в дверь, потом просунула внутрь голову, умело увернувшись от вешалок для одежды, зацепленных за дверную раму и норовивших выколоть ей глаз. – Ты собираешься пропустить бульшую часть собственной вечеринки?
А можно всю?
Вообще, Иззи обожала вечеринки, любила находиться в центре внимания – ведь ей нужно было наверстать все несостоявшиеся праздники в ее жизни, – но тема «Поздравляю, ты безработная» ей не особо нравилась. Даже если Поппи предложила более оптимистический вариант – «Поздравляю, ты избавилась от работы, которая угнетала твою душу». Конечно, что-то ведь нужно было сказать, чтобы преодолеть замешательство. Иззи оттолкнулась от вычурнго комода, неловко втиснутого между стеной и односпальной кроватью.
Односпальной…
Вот кем она стала – наполовину накрашенная нищенка, спящая на детской кровати.
Цена свободы.
– Это Тори смеется? – спросила Иззи. И под смехом она подразумевала мелодичный перезвон кокетливых колокольчиков, который их лучшая подруга использовала в качестве оружия. – Сколько она уже здесь?
Поппи элегантно приподняла бровь:
– Я думаю, более уместный вопрос, сколько времени ты здесь провела? Уже девятый час.
– О-о…
Кладовка было слишком тесной для настенных часов, а Иззи никогда не носила наручных.
– Тогда самое время выйти.
С какой стати положение безработной стоит праздновать?
Потому что она так решила два дня назад. А сегодня передумала. Через пару дней она, вероятно, снова будет относиться к этому по-другому. Неудивительно, учитывая резкую смену ее настроений и депрессивные мысли, которые посещали ее в последнее время.
Настолько депрессивные, что она даже собиралась позвонить маме, чтобы посоветоваться с ней. Пока не вспомнила, что больше так не делала.
– Ну же, Из, – торопила Поппи. Видя ее сомнения, подруга распахнула дверь: – Тебе понравится, как только ты окажешься там.
Но обязательно с шампанским в руке. Одного взгляда на толпу людей в ее квартире было достаточно, чтобы Иззи укрепилась в этой мысли. Пришли только друзья, но все равно Иззи чувствовала себя не в своей тарелке. Будет грубо и невежливо, если вместо вечеринки она пойдет в кино? И своим отсутствием вознаградит друзей, – собравшихся, между прочим, чтобы поддержать ее, – за их доброту?
Она остановилась в дверях. Они станут не первыми отзывчивыми людьми, которых она предаст.
Но сегодня был не самый подходящий момент, чтобы думать о родителях или неблагополучном детстве. Сегодняшний вечер был предназначен для мужественных улыбок и общения.
Она последовала за Поппи на кухню и не поднимала глаз, пока не ощутила в руке приятную тяжесть бокала.
– Пожалуйста, скажи мне, что у нас есть шампанское «Лансон».
– Не знаю. Дорогой братец заказывал выпивку.
Шампанское было – слава богу, – и Иззи осушила свой первый бокал, пока ополаскивала грязную посуду, уже скопившуюся на кухне. И выпила второй, нарезая овощи и укладывая их на блюдо.
Их многочисленные друзья набросились на овощную нарезку как стая брайтонских голодных чаек.
– Боже, я обожаю эту штуку, – проворковала высокая брюнетка и, зачерпнув кусочком паприки основательную порцию соуса и затолкнув все это в рот, спросила, хрустя: – Сама делала?
– Рецепт хозяина дома, – сказала Иззи. Не было ничего странного в том, что военному хорошо удавался соус. Или это было не более странно, чем ночной образ жизни Алекса.
– Привет, Ричард. – Она кивнула, протягивая блюдо.
– Обожаю еду бедняков, Иззи, – отозвался тот, обмакивая веточку брокколини в соус. – Очень в тему.
Да. Если быть бедным так весело, то почему она так редко улыбалась в детстве?
Иззи протискивалась между гостями, медленно пробираясь с овощами в дальний конец ярко освещенной и эклектично украшенной квартиры – реконструированного промышленного помещения. Гости приветствовали ее и сочувствовали и всю дорогу обмакивали овощи в соус.
– А дальше что? – Одна из соседок этажом ниже старалась перекричать музыку и болтовню.
– Пока не знаю, – ответила Иззи. – Период покоя, чтобы собраться с силами.
Красивое лицо нахмурилось.
– О, я решила, у тебя уже все продумано.
Нет. Не продумано. Хотя естественно, что ее друзья ожидали этого, потому что прежняя Иззи поступила бы именно так. Та Иззи, которую они все знали.
Организованная умная Иззи.
Первая ученица в классе и лучшая в своем отделе.
Но новая Иззи неожиданно начала действовать как ее собственная мать. Предпочитая принципы, а не выгоду. Новой Иззи был важен настоящий момент и драматичные пышные заявления. Только не реальность.
Она остановилась напротив одного из больших окон и сделала вдох, приготовившись к очередному проходу с наполовину опустошенным подносом. Толпа гостей на мгновение разошлась, и Иззи увидела специфические трехцветные волосы Тори. С абсолютно счастливым выражением лица она сидела на коленях у мужчины, кокетливо опираясь на свои вызывающие каблуки – если бы не его сильные руки, то она давно бы опрокинулась назад и рухнула на пол на глазах у всех друзей. Но ее поддерживали не тонкие, бледные, немного жутковатые руки ее приятеля Марка, это были сильные, загорелые чужие руки.
О-о… Они расстались? Уже?
Толпа снова сомкнулась, закрывая от нее Тори, и Иззи направилась со своими овощами обратно к кухне, усмиряя массы.
Хм… возможно, ее новая должность – это официантка. Она определенно обладала необходимой для этого ловкостью. Может, в кафе на первом этаже ее возьмут на работу, тогда ей не придется тратиться на дорогу. Конечно, негативный момент в том, что умения обслуживающего персонала ни в грош не ставились.
Это была единственная работа, которой она умудрилась избежать в своем бесконечном тяжелом детстве.
Последний кусочек цукини исчез в тот самый момент, когда Иззи дошла до кухонной двери. Еще бы. Она нарезала именно то количество овощей, которое было необходимо, бессознательно пересчитав гостей.
Количества. Числа. Вот это ее тема. Прогнозы, оценка стоимости и принципы формирования доходности. Не важно, был ли это инвестиционный фонд «Бродмор Натбли» или горка хрустящих овощей, теория оставалась одной и той же. Использовать все имеющиеся ресурсы и минимизировать отходы.
Зевок.
Неудивительно, что она ушла. Ее работа приносила ей фантастический доход, который, в свою очередь, обеспечивал ей фантастический образ жизни в центре города, но больше она ничего положительного сказать не могла. Изматывающая дорога до офиса и обратно; вызывающий раздражение босс – настоящая кара Божья; однообразная рутина, напоминающая День сурка.
Иззи бросила пустой поднос в раковину и потянулась за ножом.
Когда сегодня вечером он пришел сюда с намерением найти общий язык с женщиной, он имел в виду не эту женщину. И не такой общий язык.
Однако Гарри подумал, прижимая ладонь к упругой попке, которая как раз сидела у него на коленях, что все могло быть хуже. Может, ему насладиться обществом Маты Хари еще десять минут? Провести немного времени с женщиной из плоти и крови?
С той, которая была рада его видеть.
Кроме того, он больше никого здесь не знал и был благодарен дымовой завесе, которая позволяла ему следить за Иззи Дин.
Айседора.
Гарри испытывал бы к ней жалость, если бы не злился так сильно из-за того, что должен торчать здесь.
Дива оставалась такой же дивой, несмотря на то что хорошо выполняла свою работу. Или несмотря на то что на нее было приятно смотреть – такую стройную, длинноногую, как Кира Найтли. Стеклянные стены его кабинета позволяли ему оценивать ее внешность и фигуру, когда Иззи была чем-то занята. Или когда делала перерыв. И он по полной использовал все возможности.
Гарри планировал, что Дин сменит его, когда он получит повышение, но после скандальной разборки в среду…
Пусть уходит.
Фирма вполне обойдется без сотрудников, требующих к себе слишком много внимания.
Тем не менее его послали сюда в роли просителя, чтобы уговорить ее передумать, потому что она уволилась из-под его начала. Поэтому и вернуть ее было его обязанностью.
Вчера вечером он испытал на себе гнев Рифкина, директора отдела персонала «Бродмор». Тот намекал, но ни разу не сказал прямо, что именно Гарри каким-то образом был виноват в поспешном увольнении Дин. Как будто проблема заключалась не в ее неспособности воспринимать конструктивную критику и уступать руководству. Он спорил, но Рифкин перечислил ему всех сотрудников, которых они потеряли с тех пор, как Гарри присоединился к их команде, и спросил, как у них всех могли обнаружиться такие глубокие недостатки после многолетней успешной работы.
Вывод: по его вине.
Интерпретация Гарри: балласт, ничего не потеряем, если избавимся от них.
Если люди проработали в компании какое-то время, это еще не означает, что они по-прежнему приносят пользу.
Даже если это была самая талантливая сотрудница в его команде.
И потом, Рифкин ведь не видел слова на стекле его кабинета…
– Глаза подними, красавчик, – промурлыкала лисица на коленях, словно он разглядывал декольте, а не ее подругу, разносящую палочки сельдерея. Гарри неохотно перевел взгляд и посмотрел ей в глаза, которые уже казались стеклянными от выпитого ликера.
Он определенно плохо играл.
– Ты уверена, что тебе так удобно? – снова попытался он.
– Да, все отлично. – Она поерзала и сместилась ниже.
Крошечная брюнетка плюхнулась в узкое пространство рядом с ними. Места для нее было явно недостаточно, потому что она плотно прижалась к нему, и на долю секунды Гарри испугался, что его неприятности только удвоились.
Но затем ее глаза засверкали, она перегнулась через него и спросила:
– Все в порядке, Тори?
Тори. Точно, она пробормотала именно это имя, пока он пялился на Иззи Дин. И маленькая брюнетка оказалась не атакой с фланга, а крайне желательной подмогой.
– Отлично, Поппи. – Тори развеяла сомнения своей подруги драматичной жестикуляцией. – Я отлично веселюсь. Ты знакома с Гарри?
Брюнетка протянула руку:
– Привет, Поппи Спенсер. Это моя квартира.
Вежливый способ спросить «Кто ты и как сюда попал?». То, что Гарри выбыл из социальной жизни на пару лет, не означало, что он забыл правила. Необходимость ответить на рукопожатие Поппи стала прекрасным поводом для того, чтобы чуть приподнять Тори и усадить ее в соответствующее положение, не оскорбляя.
– Приятно с тобой познакомиться, – ответил Гарри. – Значит, это твоя вечеринка?
– На самом деле моей соседки. Она избавилась от ужасной работы.
– Вы всегда празднуете увольнение?
– В этот раз да. Иззи была несчастна много месяцев. Паршивая работа, паршивый босс. Она счастливо отделалась от всего этого.
Паршивый?
– Может быть, работа зависит от самого человека и его стараний? – попробовал защищаться Гарри.
– Над этой она старалась достаточно долго. – Тори мило надула губки. – Но из дерьма конфетку не сделаешь.
Такая формулировка уязвила его. Вот стерва.
– Хочешь чего-нибудь выпить, Гарри? – предложила Поппи. Интересно, как он должен был держать бокал, если обе его руки были заняты грудастой извивающейся женщиной.
– С удовольствием, – ответил он. – И я не прочь познакомиться с твоей соседкой. Поздравить ее с… новообретенной свободой.
И затащить ее, сопротивляющуюся и кричащую, обратно в компанию, если это будет необходимо.
– Как удобно, что все это в одном месте. Иззи прячется на кухне.
Прячется? Не похоже на женщину, которую он знал. Айседора Дин всегда и везде была в центре внимания. Смеясь и встряхивая своими темно-русыми волосами и вообще восхищая обожающую ее публику.
