– У меня такой же, смотри? – он задрал рукав толстовки и продемонстрировал мне свой детский браслетик, и я тут же вспомнила, как он покручивал что-то у себя на запястье, когда бабушка пыталась заставить его рассказать о завещании Ви! Эта штука поможет сопротивляться внушению семьи Теймроуз?
– Это то, о чем я подумала? – спросила нотариуса, и он кивнул.
– Ваша сестра и тут все продумала. Вы не думайте, это весьма мощный артефакт, несмотря на его внешний вид.
Плевать на внешний вид! Это сделала Вианор своими руками! Выхватила у Найджела браслет и тут же надела на руку. Хватит с меня манипуляций Авелин, я больше не хочу чувствовать беспомощность, когда она лезет в мою голову. Довольно!
– Но только не показывайте госпоже Теймроуз, что у вас есть такая мощная защита. Играйте по её правилам, иначе она быстро вас раскусит, Мисс Рид. Удачи вам.
Мистер Мегпай ушел первым, а я какое-то время собиралась с духом. Как назло, нервничать я стала ещё сильнее, даже несмотря на продуманный план сестры. Актриса из меня просто отвратительная. Бабушка сразу же всё поймет, и никакой браслет не спасёт. Конверты. Конверты. Не перепутать и не налажать!
Вдох-выдох. С чего я вообще решила, что Авелин попытается забрать у меня конверт. Может, она уже смирилась и не будет препятствовать воле Ви?
Аж самой смешно стало. Ба и не будет препятствовать, это сюжет из параллельной вселенной. Я набралась храбрости и шагнула в коридор.
За окном все так же громыхало. Но в этот раз свет не моргал. Яркие лампы прогнали обратно наружу скрюченные тени деревьев. Но стоит только щелкнуть выключателем, как они вновь проникнут в дом и будут тянуть свои цепкие пальцы по ко мне.
– Беги по квадратикам, Виви! – кричал в моей голове голос из детства, и я рванула за ним, перепрыгивая стыки на плитке и пытаясь догнать свою сестру.
Она манила меня вдали, повернула за угол, заливаясь звонким смехом.
Ви всегда была быстрее, лучше, талантливее. Играла на фортепиано, готовилась к балу дебютанток, владела фамильной магией.
А я…
Я завидовала ей?
Нет.
У меня была семья. Мама и папа. Была наша пиццерия, моя старенькая ауди, отцовская любовь и свобода. Мне не нужно было показывать высокий балл в школе, я могла быть собой.
И все же…
Ви была сильнее, она пожертвовала собой, лишь бы я не попала в адские жернова Теймроузов. У меня столько вопросов, столько невысказанных слов, столько боли и обвинений. Почему ты ушла, Ви! Почему все кончилось именно так?
Повернула за угол, но вместо сестры меня ждала там наша бабушка. Она несла поднос с двумя чашками какао и тарелкой свежеиспеченных круассанов. Сама? Без слуг? Все совсем плохо, она пустила в ход тяжелую артиллерию.
Малина… Люблю малину. Моя бабушка по линии отца всегда привозила нам баночки с домашним джемом и приговаривала:
– От любой простуды, детка. Концентрированный витамин Ц!
Авелин одарила меня заботливой улыбкой:
– А я вот к вам. Вы так долго с Найджелом просидели, я подумала, вам не помешает чашечка какао в такой час.
Все мое заготовленное актерство полетело к чертям. Меня колотило от страха перед грядущим допросом ба. А он обязательно будет, иначе зачем сама Леди Теймроуз пришли ко мне с подносом.
– Верни нашёлся? – я решила взять инициативу на себя и нанести упреждающий удар.
Интрижка моей сестры со слугой явно бесила бабушку, надо вывести её из равновесия, чтобы играть на равных. Но надо отдать ей должное, лишь на мгновение лицо ба исказила легкая гримаса, а затем она совершенно равнодушно ответила:
– Слуги сказали, что видели его в доме. Видимо, он избегает серьёзного разговора со своей матерью. Присядем, Вивьен?
Последнее она сказала с ощутимым нажимом. Началось. Авелин уже на мне свою силу применяет. Я для виду посопротивлялась, а затем покорно последовала за ней обратно в библиотеку, стараясь не наступать на стыки плиток.
Хотя чего я так боялась теперь, когда самое жуткое чудовище идет рядом со мной? Натянула рукав на запястье и приготовилась к этой битве.
Мы вернулись в библиотеку. Я словно тщетно боролась с морскими волнами, которые упорно возвращали меня в исходную точку и не давали добраться до берега. Силы стремительно тают, и я начинаю задыхаться и тонуть.
Села за стол, за которым мы ещё недавно с Найджелом обсуждали завещание моей сестры. Главное, не подавать виду. Артефакт должен защитить меня, Ви же все продумала. Все, кроме своей смерти. Я закусила губу от бессилия. Жаль, что её не было артефакта, который спасет от семейного проклятья. Жаль, что меня не было рядом.
– Я не буду спрашивать тебя, о чем вы говорили с нотариусом, – убаюкивающе пела бабушка, воздух натянулся от фамильной магии и задрожал, а в нос мне ударил запах роз.
Не будет она, ну конечно. Лгунья.
Мне стоило неимоверных трудов стереть со своего лица ухмылку и продолжать изображать из себя невинную овечку.
– Спасибо за понимание, бабушка, – пролепетала я в ответ, надеясь, что не сильно переигрываю.
Я отпила чай, запоздало думая, а не могла ли она подмешать сюда что-то, что заставит меня проболтаться несмотря на защитный талисман. Покатала напиток на языке. Ничего необычного. Малиновый чай с настоящими кусочками ягод. Было бы безопаснее плюнуть его обратно в чашку, но я быстро всё проглотила, потому что Авелин пристально смотрела на меня.
– Я не буду спрашивать, потому что ты расскажешь мне обо всем сама, Вивьен. Ты же хочешь рассказать, я знаю. Мы близкие люди. Родня. Кто, если не я, выслушает и поймет тебя лучше всех?
Вот же сука. Она пытается манипулировать мной вот так в открытую в такой день! Даже не стесняется. Да кто угодно поймёт меня лучше! Даже случайный встречный на улице мне ближе этой так называемой родни.
Как же мне хотелось не опрокинуть поднос с чаем и заорать от злости на все поместье. Но я должна терпеть ради сестры. Должна быть сильной. Мои губы дёргались в гадкой гримасе, когда я пыталась улыбнуться. Отлично, теперь Авелин точно не подумает, что я быстро сдаюсь или изображаю покорность. Да я при всем желание не могу такое изобразить! Меня тошнит от неё.
– Да. Я хочу рассказать, – начала я и медленно отпила ещё чаю, чтобы потянуть время и придумать, что же именно я хочу рассказать.
Самая лучшая ложь – это истина, спрятанная на виду. Не знаю, где я это прочитала, или это само в моей голове сейчас родилось, но, чтобы ба мне поверила, я не должна врать, как бы глупо это не прозвучало.
– Что же? – нервно торопила меня Авелин, и маска доброй бабули начала сползать с её лица.
– Найджел меня лишь запутал. Он дал мне конверт. Вернее, письмо от Вианоры. Я прочитать его ещё не успела, даже не знаю, что там. Но он так странно вёл себя…
– И в чем странность? – бабушка даже ближе придвинулась.
Я отставила чашку с чаем и полезла к себе в сумку за первым конвертом, достала его и протянула Авелин. Она недоверчиво взяла его у меня.
– Он сказал, что ты ни за что не поверишь, что Вианора ничего не предусмотрит и не скроет свою важную тайну от тебя. Поэтому она подготовила второй конверт, Найджел велел его спрятать и ни в коем случае не отдавать тебе. Такова последняя воля Вианоры. Но это же так глупо, ты даже просила никаких конвертов. Он ошибся.
Как же тяжело изображать из себя идиотку с розовым сиропом вместо мозгов, но я очень старалась. Быстрее закончится это безумное чаепитие, быстрее я уйду к себе в комнату, открою конверт номер три и узнаю настоящую тайну моей сестры. После этого мы уедем отсюда с мамой, которая до сих пор ждет меня в тачке, пока я тут чаи гоняю.
– И где же он? – настойчиво поинтересовалась Авелин, которая не думала, что все окажется настолько легко.
– Кто он? – невинно переспросила я, снова взявшись за чашку.
– Второй конверт, который передал тебе Найджел Мегпай, – рука бабушки сейчас напоминала хищную лапу коршуна.
– Так он же для меня. А этот, чтобы тебя отвлечь. Ты же сказала, что ни будешь меня заставлять.
– Я и не заставляю, Вивьен. Ты сама его мне отдашь. Потому что ты этого хочешь.
Сделала вид, что мои руки трясутся от напряжения, словно я сопротивляюсь магии Теймроузов. И я сопротивлялась, даже талисмана едва ли хватало, чтобы превозмогать силу слова моей семьи. Авелин буквально топила меня своим чудовищным фамильным даром.
– Но я не хочу, – возразила я и по-детски топнула ногой под столом. – Письмо моё.
– Отдай его, Вивьен. Ты даже не представляешь, во что впуталась твоя сестра. Тебе это ни к чему.
Вот как? Думая, что я под ее влиянием, бабушка проговорилась, а я чуть не проиграла эту борьбу, спросив ее в лоб:
– Во что она впуталась?
– Письмо, Вивьен.
Поджала губу, нырнула рукой под одежду и выудила конверт. Если честно, я до последнего мечтала, что бабушка не отберет у меня ни одного из писем. Но это было бы совершенно не в духе Авелин Теймроуз. Она не оставит тебе ни миллиметра для личного пространства. Понятия не имею, как Ви умудрялись дурить ее и иметь секреты.
Вскочила на ноги и с размаху хлопнула ладонью с конвертом по столу так, что зазвенели чашки и ложки.
– Это всё? – равнодушно спросила госпожа Теймроуз, пытаясь достать письмо из-под моей руки.
– А тебе мало, бабушка? Ты и так у меня все забрала. Даже такой малости не оставляешь. Это моё! Не забирай! Пожалуйста!
Но ей было все равно. Она припрятала оба конверта, а затем вновь внимательно посмотрела на меня. Запах роз душил, заставлял меня зайтись кашлем, а бусинки на браслете нагрелись так, что начали обжигать кожу, даже слезы на глазах выступили, но я держалась. Ради Ви и её секретов.
– Ты не вспомнишь об этом разговоре, Вивьен. Пей чай. Вкусно?
Я опустилась обратно на стул, улыбнулась и вновь отхлебнула из чашки.
– Очень вкусно, ба.
– Вот и славно. А теперь расскажи о школе? У тебя есть парень?
Как же мне хотелось пошутить, что я тоже запала на рыжего Верни. Но боюсь, тогда Авелин точно прикончит бедного служку и закопает где-нибудь под розовым кустом.
Глава 3 Ночной гость
Виви
Нас всё-таки не отпустили домой в такую погоду. Мне пришлось продолжать играть роль покорной внучки и уговаривать маму остаться. Она не очень-то мне поверила, но доверилась.
Я проводила её до спальни и крепко обняла перед сном.
– Поспишь со мной? – спросила она. – Как в детстве.
Я покачала головой. Мы и так не расставались с ней с того дня, как узнали страшные новости. Но на сегодняшнюю ночь у меня были другие планы, и эти планы прожигали дыру в моей сумке.
– Мне нужно немного побыть одной, ма, – виновато сказала я.
На самом деле я бы лучше легла рядом с ней, но мне нужно было разобраться с конвертом раньше, чем Авелин догадается о чём-то и отнимет его у меня.
– Понимаю. Утром сразу же поедем домой. Обещай!
Она протянула мне мизинчик, и я ухватилась за него своим.
– Обещаю!
Когда я добралась до своей комнаты, первое, что мне захотелось сделать – отмыться от сегодняшнего дня. От могильной сырости, от запаха роз, от всего этого. Зло посмотрела на письменный стол, на котором стояла ваза со свежими цветами. От роз так легко я не избавлюсь. Даже на аккуратно застеленной постели лежали лепестки. Нервно смахнула их ладонью и слегка поморщилась. Раны под пластырем все ещё саднили. Но это хорошо. Так я чувствую себя живой. С этими заплатками я даже больше похожа на моего воображаемого друга детства.
Улыбнулась. Мысли о нём всегда приносили мне покой и радость. Сейчас он тоже нужен мне.
Быстро закрыла дверь на замочек, дёрнула ее на себя. Вот и весь уровень моего доверия к этой проклятой семейке. Когда ба вскроет оба конверта. А я уверена, что она уже читает расставленные Ви ловушки, она точно что-то заподозрит и придет сюда за другими ответами.
Открыла сумку, но потянулась не к конверту, а к нему… Маленькая неумело сшитая игрушка мальчика из рогожки. У него были криво приделанные обсидиановые пуговицы-глаза разного размера, вместо волос кусочек синей ткани, который падал ему на лицо. Вместо рта – крест, выполненный короткими стежками. Это неслучайно, ведь мой воображаемый друг никогда не говорил. Зато у него было большое сердце, которое я вырезала прямо из розовой занавески в гостиной. Пока я пришивала лоскуток к груди куклы, то несколько раз уколола палец. Крохотные бурые пятнышки видны до сих пор. Мама и Ви называли моего Шу уродцем из Страны Снов. И они были недалеки от истины. Именно там я впервые встретила его. В моих снах после одного жуткого случая, который навсегда изменил меня.
Медленно раздевалась, пока заливалась вода. Я не планировала оставаться тут на ночь, так что сменной одежды с собой не брала. Но ба успокоила меня, сказав, что в особняке у меня имеется персональная гардеробная. Все, что покупали для Ви, покупали и для меня, надеясь, что я однажды вернусь в лоно семьи. От всего этого меня лишь сильнее затошнило. Целая комната вещей. Таких же вещей, какие носила моя мёртвая сестра. Авелин Теймроуз рехнулась.
Сняла с себя трусы-шортики и наконец повернулась к зеркалу, от него тут при всем желании не спрячешься, оно занимало всю стену от пола до потолка. Я лукавила, когда сказала, что мы с Ви похожи во всем. Нет. У моей сестры не было уродливых шрамов на бёдрах. Белые следы от старых ожогов покрывали сморщенную кожу от задницы до самых колен. Вечное напоминание моей неуклюжести и опрометчивости.
Мне было шесть, когда это случилось. Уже тогда я чувствовала себя взрослее и ответственнее своих сверстников. Мне хотелось во всем помогать отцу и маме. Однажды подставила к плите маленькую неустойчивую скамейку, чтобы снять бурлящую воду с огня. Всего миг. Одно неосторожное движение, скамейка качнулась, а я упала, и кипяток расплескался из кастрюли мне на ноги. От боли я мгновенно потеряла сознание, но я кричала внутри, где-то в кромешной темноте, где я оказалась заперта. Я слышала лишь свой надрывный плач, пока мир не пошёл трещинами, а черный купол над головой не начал крошиться, обнажая странное фиолетовое небо и неподвижные розовые облака. Надо мной качались голые ветви деревьев, которые просто не могли существовать в реальности. Их корни парили в воздухе, и прямо на них наливались оранжевые плоды, разноцветные листья покрывали стволы и колыхались словно сотни маленьких бабочек.
Я снова завопила от боли, и листья встрепенулись и разлетелись бабочками. А затем на мой крик пришёл Он. Не знаю его имени до сих. Я назвала его Шу, потому что это первое и единственное, что я услышала от него. Он поднес палец к губам, стянутым черной нитью, и издал короткое:
– Шшш.
У Шу были черные глаза-дыры, которые словно поглощали весь свет этого мира. Тёмно-синие волосы падали на невозмутимое лицо. Болезненно вспухшие губы как у мертвеца, из одежды драные лохмотья в заплатках. Но самым необычным было его сердце. Оно билось прямо у него под кожей, и я видела эту пульсацию и безумно хотела прикоснуться.
Шу не отпрянул. Позволил мне это сделать. И я впитывала каждое биение этого обнажённого сердца, а он в этот самый миг забирал мою боль.
Мир снова задрожал. Фиолетовое небо начало пропускать яркий свет, и он тысячами ножей резал пространство, грозя вот-вот уничтожить это странное место и забрать у меня нового друга.
Не хочу. Хочу остаться здесь. Хочу попробовать те оранжевые плоды, распугивать листья с деревьев. Хочу обрезать нити на губах у Шу и заставить его улыбаться.
– Я вернусь. Слышишь?
Он кивнул, а я очнулась в больничной палате.
– Ты так напугала нас, милая! – сказал отец, когда я открыла глаза
Давно не видела вокруг себя такой толпы. Вианор дремала рядом, положив голову на мою койку. Бабушка ругалась с мамой в коридоре и грозила лишить её родительских прав при помощи армии своих адвокатов. А я лишь спросила со слезами на глазах:
– Где мой Шу?
Когда меня выписали, первое, что я сделала это, смастерила нелепую игрушку. Каждый день я ложилась спать, обнимая того, кто забрал мою боль, и каждую ночь я переносилась в мир под фиолетовым небом. Оранжевые плоды были горько-сладкими, листья-бабочки со временем привыкли ко мне и перестали разлетаться. Сама я тоже изменилась. Моя кожа стала нежно зелёной, волосы превратились в розовые лепестки. На теле начали расти гибкие шипы. Однажды я оторвала один и потянулась им к губам Шу, чтобы перерезать наконец его нити. Но он не позволил мне. Привычно покачал головой.
– Тогда разреши хотя бы поцеловать тебя!
Эта просьба вызвала легкое недоумение в его непроницаемых глазах. Этого секундного замешательства мне хватило, чтобы коснуться своими губами его. Он тяжело сглотнул, а его неистово бьющееся сердце было красноречивее любых слов.
