Поднимаясь вверх по склону к себе домой, Томас был счастлив, что смог помирить двух крыс, и сам стал частью большой дружбы. Придя в свой дом, Томас немного обрадовался, ведь Марк всё ещё был в трактире. Взяв немного редьки и палку, похожую на меч, он представлял своё путешествие с новыми друзьями. Закрыв глаза, правой рукой размахивал мечом, представляя дуэль рыцарей, левой же кусал редьку, ему не нравилась редька на вкус, но Томасу запрещались любые перекусы. Марк верил, что любые приёмы пищи должны быть в кругу семьи, за одним столом. Оттого этот запретный плод в виде редьки был так сладок. Спустя некоторое время Томас, взмахнув мечом, представлял себе удар по противнику, но на пути оказался Марк, удивительно тихо придя домой. Томас растерялся и даже был немного напуган, ожидая наказания, но Марк лишь обнял Томаса, сказав, что он его любит.
Спустя какое-то время Марк сел напротив кровати, в которой уже лежал Томас.
– Я думаю, у тебя есть вопрос ко мне, – совершенно подавленно спросил Марк.
– Пап, скажи мне правду, насчёт моей мамы?
Марк, будто зная, что его ждёт этот вопрос, сказал:
– Говорю тебе правду: четырнадцать лет назад я нашёл тебя на берегу океана, возле клёна. Не было никакой записки, так что я не знаю, откуда ты. Укутанный в одеяние, ты смотрел на меня, будто прося забрать тебя с собой. Я и забрал, накормил тебя, обучил всему, что знаю. Несмотря на то, что я тебя нашёл, ты всё равно остаёшься моим сыном.
Я стараюсь верить, что тебя подарила мне Марна, лишь вера в это заставляет меня жить.
Томас, ничего не сказав, отвернулся от отца.
– Пойми, сын, не столь важно, кто породил тебя на этот свет, важно лишь, кто воспитал в тебе личность, кто заботился и кто кормил. Я не являюсь тебе отцом по крови, но разве это что-то меняет? Разве я не давал тебе ту заботу и любовь, что давали другие отцы своим детям? Да, ты не получил материнскую любовь, и это моя вина, но я дал тебе всё, что мог. Я знаю, ты запомнишь мои слова, но поймёшь их лишь через время.
Марк задул свечу и с грустью на лице закрыл дверь комнаты Томаса.
Он снова ушёл гулять вдоль берега, в надежде найти что-то или же понять, где он ошибся.
Томас не мог уснуть, его не покидал вопрос: зачем он был рождён в этот мир, неужели смысл его жизни заключается в том, чтобы придать смысл жизни его отцу?
Вдруг раздался душераздирающий крик. На деревню напали Ависы.
Тяжёлый топот копыт и звон железа вмиг перекрыл божественную тишину.
Вдали раздавались крики женщин, и этот крик, будто буря, доходил до монастыря.
Марк в ужасе побежал домой, спрятать Томаса. Но он понимал, что не успеет: топот копыт был всё ближе и ближе. Марк остановился и молча смотрел на дверь, он не знал, чего он хочет больше: увидеть в последний раз Томаса или же до самой смерти верить, что он смог спрятаться. И в тот момент, когда его догнала смерть, он увидел, как любопытная маленькая крыса выглядывает, приоткрыв двери. Он умер, зная, что в его жизни всё же было счастье.
Томас вышел из монастыря, но за дверью его ждала только смерть, смерть его отца…
Он не знал, что делать, его тело окутал холодный пот, и весь шум, что был вокруг, вдруг утих.
Конец 1 главы.
Начало 2 главы
Страх или ужас
Впервые он понял, в чём разница между страхом и ужасом. Страх заставляет избежать мнимой опасности, а ужас парализует твоё тело, тебе тяжело дышать, хочешь кричать, но ты можешь позволить себе лишь смотреть.
Ужас сковал его тело, он не мог двигаться. Что-то в его голове кричало: «Беги!», но он не сдвинулся с места, ноги его застыли, лишь слёзы перекрывали вид на мёртвого отца.
На его глазах умирали все, кого он только знал. Кто-то сопротивлялся, кто-то молил о пощаде, некоторые бежали. Томас же не бежал – он не знал, куда и есть ли смысл.
Один из ависов схватил Томаса, разглядев его как мясо перед покупкой, сказал:
– Этот здоров, в клетку его!
Томас, сделавший шаг назад, видимо, наконец осмелился бежать, но было уже поздно. Тяжёлый удар заставил его подчиниться. Дойдя до клетки, он увидел в ней Милию – она лежала в слезах и крови, вся избитая и дрожащая. Как только Томаса кинули в клетку, Милия тут же вцепилась в него. Полушёпотом, дрожащим голосом, она сказала:
– Томас, они нас убьют, слышишь? Они моего папу убили, они всех убили, Том, надо что-то делать, слышишь меня, Том?
Томас не смог сказать ни слова, он лишь прижал к себе Милию, оглядываясь по сторонам.
Пока ависы выносили бочонки пива, закрыв глаза, Томас пытался представить себе что-то более приятное, например, шум океана или обширные луга, но мерзкий привкус железа во рту не давал ему забыться.
Взяв всё необходимое, ависы вместе с Томасом и Милией в клетке поехали по старой тропинке вдоль леса. Томас всё ещё думал об отце, он так и не узнал, каков он был, что делал в юности, не узнал историю его жизни и больше никогда не узнает.
Томас и Милия ехали в клетке, не зная куда. Немного успокоившись, Томас спросил:
– Кто-то сумел убежать? Ты кого-то видела?
– Нет, я ничего не видела, моего папу убили, а меня потащили в эту клетку. Томас, я видела твоего отца…
– Я знаю, я его тоже видел… А Браг, может, хоть он сумел убежать?
– Его тоже убили, его потащили к клетке, но он плакал и спотыкался, его просто убили, когда он в очередной раз упал.
– Том, мне страшно, а что, если они и меня… – Милия была до ужаса напугана, от отважной девочки не осталось и следа.
– Мы справимся, я не верю, что мы можем умереть, мы сбежим и вернёмся в деревню.
Томас обнял Милию и лишь озлобленным взглядом смотрел на ависов, которые болтали о своём, идя спереди. На одном из вечерних привалов ависы разожгли костёр и жарили одну из крыс, что убили в деревне. Поедание разумных существ было противозаконно по всему острову, но крысиное мясо считалось тяжелодоступным деликатесом, и большинство считало это дикостью. Те немногие, кто успел вкусить крысиное мясо, говорили, что оно вызывает привыкание, и те, кто хоть раз его отведал, большую часть времени думали только о нём. Это мясо в основном продавалось в тёмных уголках города, и всех, кого ловили с ним, убивали на месте.
Милия от ужаса прижалась к краю клетки и отвернулась, смотря в лес, нашептывая себе:
– Они и меня убьют, съедят и убьют, убьют и съедят, да, они проголодаются, и я буду следующая жариться на костре, убьют и съедят.
Томас не слышал Милию, его руки дрожали, а сердце билось всё быстрее. Закрыв глаза и прижав уши, он пытался успокоиться.
Ависов всего было не больше восьми. Во главе стоял явно тот, что больше всех – его уверенный вид и золотой, слегка разбитый клюв выделял его среди остальных. Также были два брата, похожие как две капли воды, лучник, пара воинов, один молчаливый копейщик и один явно слабее всех – он выполнял все мелкие поручения.
Томас задумал убедить самого слабого, думая, что над ним издеваются его же соратники. Подозвав его к себе, Томас сказал:
– Помоги нам сбежать, слушай, я сын Марны, я пока не знаю как, но если я встречусь со своей мамой, я попрошу её сделать тебя богатым, сильным или счастливым, она богиня, я думаю, она сможет.
– Чего тогда ты сам не попросишь её сейчас сделать себя сильным, богатым и чего-то там?
– Я пока с ней не общался и не знаю, как с ней пообщаться, но я обязательно узнаю.
Авис, улыбнувшись, подошёл к главарю.
– Пап, мне тут эта крыса говорит, что он сын богини, Марны? Как же там её?
– Марны, ахаха, какая из крыс это сказала? – спросил главарь отряда, подойдя к клетке.
– Я сказал, а если не отпустите, умрёте.
– Умрём вслед за твоим отцом? Или он успел убежать?
Томас, не сумевший сдержать слёз, промолчал.
– Судя по твоему лицу, мы его убили. Присмотрись, а не его мы жарим на костре? – сказал главарь, не чувствуя и малейшей жалости к Томасу.
– А твой отец не говорил тебе, что ты просто сын шлюхи, которая, скорее всего, либо сдохла, либо пошла продавать себя куда-то в другое место.
– Сиди и молись, чтобы я наелся крысой, что висит сейчас на костре.
– Заткнись, ты убил наших отцов, а мы убьём тебя! – вскрикнула Милия.
– Ну удачи тебе в этом, – безразлично ответил главарь.
Поздно ночью ависы старались сильно не напиваться, ведь в лесу жили неразумные существа. Их длинные, тёмно-зелёные волосы скрывали тело, от чего их было очень тяжело заметить, а ростом они были чуть меньше крысы. Это давало им необыкновенную ловкость. Также они умело вскарабкивались по деревьям. Этих существ называли «гладфоры». Ужасный запах от жареного крысиного мяса лишь прибавлял аппетит у ависов. Усевшись вокруг костра, они приступили к трапезе, разжёвывая мясо и запивая пивом, один из ависов завязал разговор:
– Так, а зачем мы деревушку-то сожгли? До этого же заходили, брали всё ценное и уходили.
– Приказ самого Альфреда, вроде как один из купцов, который продавал в этой деревушке, рассказал, что местный кузнец изготавливал оружие, чтобы убить нас, когда мы снова заглянем.
– Помню того кузнеца, здоровая крыса, однако, чуть ли не с меня размером, махал своим молотом, но мечей я так и не увидел.
– Может, и солгал купец, наверняка хотел подзаработать или вовсе найти место рядом с нашим королём.
– Крысы в его покоях лишь прислуги.
– А я слыхал, что он рад поразвлечься с маленькими крысками и хорошо платит тем, кто их ему привозит.
– Ты особо не мели языком, помню, одного из ависов Альфред убил, как раз за то, что рассказывал всем о предпочтениях нашего короля, в одной из таверн.
Спустя время, насладившись мясом и напившись пива, ависы были не прочь подебоширить: они дрались между собой, провоцировали лесных жителей и стучали по клетке, не давая крысам уснуть. На запах мяса к привалу и заглянул один из гладфоров, ползущий медленно и осторожно, он направился к костру ради куска еды. Ависы смотрели же на него как на зверушку и старались заманить его в ту же клетку, где сидели Томас и Милия.
Они понимали, что, скорее всего, они убьют крыс, но гладфор считался куда ценнее и стоил больше других существ. Хоть лесная тварь и была туповата, но инстинкт не позволил ему залезть в клетку, и, услышав малейший шорох, он тут же убежал в лес. Ависы были слегка расстроены, и поэтому один из них кое-что предложил:
– У меня появилась идея, как сделать этот привал более весёлым и создать новую тайну, которую мы никому не расскажем.
– Ты чего удумал?
– Давайте вместе повеселимся с одной из крыс, что в клетке. – Оглянувшись на своих собратьев, ависы утихли, ожидая одобрения от своего командира.
– Она же на продажу, – неловко спросил самый молодой из них.
– Брось, ничего с ней не случится, её цена не станет меньше.
– Чёрт с тобой, давай.
Главарь, перепивший пива, явно не соображал, на что он согласился, но всё же шатающимся шагом направился к клетке. Томас, услышавший разговор, вцепился в Милию мёртвой хваткой, она же кричала и умоляла не трогать её. Ависы всё же её забрали, ведь сильный удар по голове заставил Томаса разжать пальцы. Они развлекались и били ребёнка, но Томас был бессилен: своими лапами он закрыл уши, отвернувшись, он смотрел на густой лес и молился, чтобы пришёл Андрес и спас его подругу, но так никто и не пришёл. Хотя он отчётливо видел, как многочисленные светящиеся глаза смотрели на него из густого тёмного леса.
Наигравшись, они бросили Милию обратно в клетку. Она не могла ничего сказать, может быть, она и не хотела что-либо говорить, она лишь сжалась от боли и тихо плакала. Томас не осмелился до неё дотронуться, он чувствовал себя виноватым, что не сделал хоть что-то, но разве он что-то мог?
Посмотрев на Милию пустыми глазами, он вкусил весь ужас жизни: буквально вчера он обещал этой девочке грандиозное путешествие по миру, а сегодня он не может до неё дотронуться.
Томас всю ночь на неё смотрел, но только утром заметил, что её тело было уже холодным. Поняв, что она мертва, он вцепился в свои плечи, царапая себя, виня себя за её смерть. Он сам не знал, зачем это делает, может быть, хотел физической болью перекрыть душевную. Томас нашёптывал себе: «Вы убили её». И с каждым разом всё громче и громче, пока один из ависов не обратил на это внимание. Подойдя к клетке, он сказал:
– Она мертва, парни.
– Ничего не будет, да? Потеряли 10 флоринов, чья была эта идея? – озлобленный главарь отряда искал глазами виновника.
– А чего ты на меня кричишь? Я не помню, чтобы кто-то из вас был против.
– Ладно, выбрасывайте её, вторая крыса-то жива?
– Жива, только на плечах у него кровь.
– И почему у него кровь на плечах? Кто-то его бил?
– Это он сам себя исцарапал.
Главарь посмотрел на измученного Томаса.
– Так, крыса, слушай сюда, если мы не сможем тебя продать как минимум за 10 флоринов, я лично тебя убью, и не просто зарежу, а буду мучать, пока ты сам не попросишь тебя убить.
Томас, ничего не сказав, озлобленным взглядом посмотрел на главаря, зачем-то пытаясь его запомнить.
– Уже завтра мы приедем в Ревекато, там тебя продадим, и всё закончится. Ты какой-то тощий, на, вон, поешь, – сказал авис, протягивая ему кусок мяса.
Томас понял, что это мясо крысы, которую они вчера зажарили, и не стал притрагиваться к нему.
– Догадался, да? Но ты всё равно это съешь, у нас больше нечего нет, к завтрашнему дню ты не должен выглядеть голодным.
Томас ногой отодвинул это мясо.
– Так, либо ты сейчас же съедаешь этот кусок мяса, либо я разрезаю голову твоей подружке, и эта голова будет ехать с тобой до самого города.
Томас всё же съел этот кусок, он не чувствовал отвращения, лишь думал, как отомстить.
Весь оставшийся путь Томас сидел и смотрел на тот угол, где умирала Милия. Он пытался поверить в то, что сейчас с ним происходит. Попутно думая про отца и Брага, про кузнеца и трактирщика, вспоминал о собранных яблоках и вспомнил про флорин, который он спрятал в своём башмаке. Достав флорин, он обещал себе сохранить его во имя друзей, но не особо верил в свой успех.
На следующий день они приехали в красивый и богатый город Ревекато. Он словно сиял от яркого солнца, позади города – лишь пропасть и бескрайний океан. Высокие каменные стены под защитой ависов казались Томасу неприступными, а сам город – очень интересным.
Приближаясь к городу, Томас увидел много разных существ, в основном торговцев, приехавших издалека. Были и северяне с большой повозкой различного меха и шкур. Также Томас увидел жителя Востока, его одежда отличалась от одежды ависов.
К удивлению Томаса, дарэки оказались ростом чуть меньше крысы. От отца он слышал, что они спят днём, а живут ночью, также что они довольно умелые воины и обеспокоены только своей честью. Жителей севера Томас уже видел, Марк не особо их любил из-за скудного интеллекта и невозможности договориться о цене, поэтому меховой шкуры у Томаса так и не было.
Разглядывая купцов, Том пытался себе представить их историю и судьбу. Смотря на большого северянина, он представлял себе, как тот охотится в заснеженных горах далеко на севере. А разглядывая дареку, он представил себе дуэль на удивительно тонких мечах в свете полной луны.
Немного поразмыслив, Томас подумал и о своей судьбе, насколько же длинной она будет и проживёт ли он до завтра.
