Ущелье Ведьм. Книга 7

– Отец Миграна подходил ко мне, просил руку Шаке для своего сына. – отвечал он не подымая глаз.

– А что ты? -

– Я сказал, что поговорю с Шаке. – отвечал он.

– Тогда тебе надо поговорить с ней. – завершили они диалог.

Амаяк остался сидеть на лавке за столом летней кухни, мать мыла посуду, а старший брат побежал к своей сестре. Он знал, что даже в столь позднее время ее всегда можно найти в сарае с лошадьми. Он бежал со всех ног.

– Шаке. Шаке! – шепотом пытался кричать он.

Она лежала на стоге на самой макушке, услышала его голос она высунулась сверху и обратилась к брату:

– Ну и чего ты там шипишь как змей? Полезай сюда. Я смотрю на небо, на звезды. Иди сюда! – говорила ему она.

– Шаке, я подслушал разговор родителей. Тебя хотят выдать за муж! Ты…ты если выйдешь за муж, то покинешь наш дом? Я не буду видеть тебя? – снял он шапку с головы и вытирал вспотевший лоб.

– Чего? Это не обо мне речь шла! Ты что-то путаешь! – посмотрела она на него и брякнулась на спину закинув ногу на ногу.

– Шаке, я ничего не путаю. Говорили о тебе! – продолжал брат.

– Полезай ко мне. Завтра я сама спрошу все у отца. Давай. Полезай! – махала она ему рукой.

Он залез к ней на большой стог сена, лег рядом.

– Смотри. Видишь это большая медведица, а вот рядом с ней маленькая. Смотри как они красиво светятся? – показывала она пальцем в небо.

– Шаке, тебя ничего не беспокоит? – спрашивал он прижавшись к ней.

– Нет брат. Ничего не беспокоит! – обняла она его.

– А мне страшно от мысли если я не смогу с тобой видеться каждый день. – произнес братик.

– Эй ты чего!? Все будет хорошо. Вот увидишь! – отвечала она и поглаживала его по голове.

Шло время, и оно показывало нам то, что Шаке выросла окруженная любовью и заботой своих близких. Оба брата знали, что она не родная им по крови, но очень сильно любили ее. Она была подобно богине любви, что спустилась на Землю прожить человеческую жизнь. Все чего касалась она или среди кого находилось, озарялось светом ее чистого сердца. Гуляя босоногая в дождь, пропуская грязь и жижу между пальцев ног, уже будучи в возрасте невесты она продолжала раз за разом танцевать под дождем, кружась, ловя капли ртом, взмахивала своими мокрыми, длинными, черными волосами, притопывая и показательно пачкая ноги, она заражала своим задором и смехом, своей легкостью. Кто видел подобное, не мог удержать себя на ногах, чтобы рядом не пуститься в пляс вместе с ней. Она не разделяла себя не на секунду с природой. Шахе скорее будет бегать за лошадьми или другими животными: овцами, собаками в густой траве распахнув в обе стороны руке, еже ли строить козни и желать кому-то зла. Она и природа были не разделимы в ней.

Казалось бы, ничто не может противостоять ее силе озарять других людей любовью, светить так, что даже самый смурной и грустный человек рядом оживал, но одним вечером, в одном доме верней общины, один старец, сутулый с длинным носом разговаривал на повышенных тонах со своими потомками именно он будет причиной большого испытания Шахе и Тэрона в их жизнях и жизнях двух общин.

– Вы меня не слышали! Я не раз подходил к отцу Шаке и разговаривал о свадьбе моего внука. Ты как его отец должен сам поговорить с Амаяком. Я трижды подходил. Трижды. И он мне не отказал! – тыкал своим худым пальцем в стол старец, злобно корча моську глядя на своего сына и внука.

Старец шаркал по полу делая шаг своими тапками, ходил из угла в угол, злобно смотрел на своего сына и внука, навязывал им свою волю.

– Ну чего ты молчишь? – наклонился он над своим сыном. – А ты что притих? – обратился он к внуку.

– Дед, ну я то что? – привстал со скамейки паренек, как дед на него резко рявкнул:

– Ты молчи! Это твой отец должен совершить действие, а не ты. Вот сиди и смотри на своего отца. – продолжал дед.

– Я поговорю с Амаяком. – произнес сын старца.

– Не уж то! Я дождался диалога! Конечно поговори с ним. Понимаешь, она его дочь, он глава деревни. Твой сын будет следующим главой. Я бы много смог поменял в общине. Здесь сейчас все не так. Все не правильноооооо! – протянул он свою речь протяжным голосом.

– Дед, ну я не хочу жениться на Шаке, она на два года старше меня, и она моя подруга. Мы с детства с ней вместе играли. Я не могу относиться к ней как к жене, невесте! – всхлипнул внук противного дедка.

– Вот, посмотри кого ты вырастил! Посмотри! Он сопли роняет?! Он не разу не подумал о будущем, о семье, о людях в общине, вот из – за таких как ты нас в 1915 году так истребляли. – заплакал дед схватив себя руками за лицо.

– Отец…– вскочил Мигран, сын старца.

– Нет. Я не хочу жалости. Нет. Оставьте меня. Идите в свои комнаты. Идите. – вытянул он руку показывая, что к нему подходить сейчас не надо.

– Пойдем сынок, дедушка хочет остаться один. Отец может тебе воды? – спросил стоя на выходе Мигран.

– Нет. – рявкнул дед.

Так подлость одного, как зараза начнет менять и заражать образ мышления других в деревне.

Глава 8 «Знакомство»

Утро, Шаке выгнала овец из загона, оседлала своего скакуна и отправилась гнать стадо на пастбище. Она гнала овец в сторону места встречи с тем загадочным парнем.

Подогнав максимально близко стадо к месту их встречи, она слезла с коня и держа его за уздечку вела за собой, оглядывая все вокруг. Слушая пение птиц она медленно двигалась к речке, как увидела его. Он купался. Плавал, мылся под водопадом реки. Увидев его она сделал несколько шагов назад и привязала коня. Ей хотелось понаблюдать за ним из-за скалы, как неожиданно она услышала мужской голос от куда-то сверху:

– Разве это хороший тон подсматривать за человеком, когда он купается? – спросил Тэрон стоя на камне выше нее. – я увидел хвост твоей лошади, или это был твой хвост? Чего ты подглядываешь? – спрашивал он, стоя в мокрых труселях, с которых стекала вода.

– Нет я не подглядывала. Я не хотела мешать тебе. – оправдывалась она перед ним, стараясь не подымать глаза вверх, зная то, что он стоит в мокрых трусах.

Он спрыгнул перед ней и тут же спросил:

– Как звать тебя? –

– Шаке, а тебя? –

– Меня Тэрон! – отвечал он.

– Ты грек? – спросила она.

– Да я грек! –

– Здесь есть неподалеку греческая община? – спросила она не разу не видев ранее греков.

– Нет. Я живу в нижней армянской общине.

– Но как ты грек оказался среди армян? – спрашивала она.

– Мы переплывали Черное море во время геноцида армянского народа, тогда грекам и русским тоже сильно досталось. –

– Ты бы оделся, а то так не прилично общаться с девушкой! – попросила его она.

– О, да конечно. Знаешь я просто так долго времени был тут один, что стал подобно Робинзону Крузо. Как псих одиночка. Простите пожалуйста миледи, что вы застали меня в столь не пристойном виде. – говорил он и обегал в прыжках реку по камням и скалам, чтобы добраться до штанов.

– Рыцарь, а вы что увидев хвост лошади подумали, что это враг и голым побежали сражаться!?– смеялась над ним она.

– Ха-ха-ха. Да ты с юмором. Рыцарь должен уметь сражаться в любом положение и состояние, – отвечал он. – а уж подавно если перед ним такая прекрасная леди.

Он одевал спешно шорты и выкрикивал реплики лишь бы успеть быстрее одеться и подойти к ней поближе. –

– Я готов! – сказал он, выйдя полностью одетым.

– К чему готов рыцарь, блистать доспехами? –смеялась она.

– Простите меня миледи, но это вы сами виноваты в том, что настигли меня в неглиже. Вы знали, что это мое место, значит вам было известно, что я мог быть тут, и вы разве не попытались тихо подглядеть за мной? Не так ли? – присел он на траву и показывал, что ей можно присесть рядом. – Честно, я целый месяц, каждый день ждал тебя здесь! –

– Хм. Зачем? – спросила она и присела рядом.

– А зачем ты здесь сейчас? -

– Ну, мне понравилось место? –

– Разве ты не думала о том, что можешь встретить меня вновь? -

– Нет не думала! – ответила она.

– Однажды мой отец сказал мне, что жить честным выгодно, любая ложь, как говно всплывают. Ты точно не хотела увидеть меня? -

– Да что ты о себе думаешь? Я ищу место для пастбища овец и заглянула сюда, так как ранее мне это место очень понравилось. -

– Это твоя правда? –

– Да! -

– Хорошо. Тогда я поеду в сторону дома, наверняка отец меня уже ищет. –

– Подожди. Почему так скоро тебе нужно идти? – спрашивала она.

– А зачем я тебе здесь нужен. Место красивое здесь останется даже тогда, когда я покину его. – он закинул ногу на кобылу и поскакал прочь.

Он подпрыгивал от прыжка лошади в беге и его сердце подпрыгивало в этом же темпе. Она очень понравилась ему.

– Какой-то невоспитанный грек. Сумасброд! Бесстыдник, смешной такой! –говорила она вслух гладя своего жеребца по морде. – Поехали обратно домой.

Всю ночь он и она соединялись во Вселенной в своих мыслях. Он думал о ней, она думала о нем. Он не засыпал не увидев ее образа перед глазами, и не просыпался не вспомнив о ней. Она думала о нем, так же каждое мгновение, как и он думал о ней.

Глава 9 «Собрание»

Верхняя Община.

Поздним вечером, в общине верхних армян началось срочное собрание. Весь воздух был пропитан злом и недоумением. Стоял гул от шепота и разговоров людей. Запах костров и свет лампад создавали еще более тяжёлую и зловещую атмосферу.

– Видите, что происходит в нижней общине? Позор! – кричал из-за стола старец. Тот старый дед, что всю жизнь жаждал власти, тот самый дед, что хочет выдать своего внука за Шаке.

Толпа гудела, каждый переговаривался кому было известно, о чем речь, а кто-то пытался поспешно узнать причину срочного собрания.

– Тишина. Прошу всех тишину соблюдать! – стал во главе собрания отец Шаке, Амаяк. – Мы собрали собрание общины по просьбе нашего старейшего соседа, Погоса, чтобы принять ряд новых решений.

– Какой позор начался в нижней общине! – не выдержал дед и вскочил со своего места, перебивая слова главы деревни. – У них с самого начала была община с греческим населением внутри. Наша община должна быть чисто армянская. Мы что забыли геноцид армян в 1915 году! Все забыли, а я нет! Я все помню. Не надо впускать другую национальность и этих грязных нижних лооустонских тоже не надо пускать в наши семьи! – тыкал нервно по столу старец.

– В нижнем Лооустоуне многие своих детей женили и выдали замуж за русских и представителей других национальностей. Они стали давать русские имена своим детям и так скоро у них не останется нашего наследия. Пропадут такие красивые имена как Погос, Армен, Мигран и другие. – спокойно объяснил еще один пожилой человек заседавший рядом с главой.

– Та что говорить, там Пашек стало больше, чем Артуров! Когда это было видано!? Разве этого хотели наши предки? Чтобы мы забыли свои корни? Стали как безродные дворняги? – плевался в гневе дед.

– Да. Я недавно ездил продавать овец в нижний Лооустоун и там мой знакомый Ашот отдал свою дочь за Сережу. Теперь у них наверняка родиться Петя. – из толпы выступил еще один мужчина.

– Вот. Вот он позор! – показывал ладонью на ранее говорящего мужчину и отворачивал голову дед, а после резко харкнул на землю.

– У нас своя община. Наши дети должны жениться и выходить замуж выбирая супруга себе здесь. Среди наших. Среди своих. Зачем нам эта помесь бульдога с носорогом. – встал еще один старец и спокойно произнес свою речь, разделяя каждое слово.

Шаке стола в конце собрания и ее сердце трепыхалось от услышанного, это нарушало все понимание ее жизни. Ее охватывал ужас от мысли того, что все мальчишки, девчонки, с которыми она росла вместе, будут заложниками выбора в спутники жизни и тогда она решилась возразить:

– Вы прожили свои жизни так, как считали должным! Сейчас вы хотите принять решение за всех детей? За всех тех, кто еще не распорядился свое жизнью сам, но имеют права на свою жизнь! – возмутилась она стоя в конце собрания.

– Шаке! – вскочил отец из-за стола, где восседали еще два пожилых мужчины, один из которых был тот злонесущий дед.

– Вот! Когда женщинам давали слово красавица? – поднялся дед прищурил глаз и смотрел на Шаке с презрением. – Твое место на кухне вместе с матерью. Иди займи свои руки и мысли помощью матери. Вот оно влияние и позор нижних уже в умах наших детей! – отвечал дед.

– Мне не нужно давать слово, это право дано мне при рождение! – возразила Шаке.

– Шаке! – снова крикнул отец который понимал, что она не сможет добиться своего в этом собрание, возражая старшим.

– Что отец?! Почему тот, кто прожил жизнь решает, как прожить ее нам? – произнесла она. Ее тело напряглось, как будто вот-вот начнется война. Она стояла с решительным лицом. Волосы ее подымал ветер. Она была молодой, но с грозным взглядом и чистым сердцем.

– Ну! Посмотрите – это дочь главы! – старец продолжал баламутить людей своим мышлением.

– Шаке. Пожалуйста ступай домой, иди помоги матери! –

– Отец! –

– Отец тебе он дома детка, здесь он глава! –продолжил дед.

Шаке резко кинула свой взор на старца, а старец почти добился своего. Он растекался в улыбке.

– Шаке. Ступай! – спокойно продолжил Амаяк.

Девушка резко развернулась и ушла прочь.

– И так! Предлагаю утвердить правила общины! Дети должны выбирать себе спутников жизни из общины! Я не хочу, чтобы чужак Сережа или Петя пришли к нам благодаря браку и начали говорить, как мне и нам жить! Голосуем! – хриплым голосом вещал гневный дед.

– Голосуем жители. Подымите руку кто «за»! – сказал глава.