Я представляла, как с гордо поднятой головой, под руку с молодым красивым супругом, вплыву в тронный зал, где проводятся мероприятия для верхушки нашего общества, предстану перед его величеством Георгом 17, он объявит во всеуслышание, что рад видеть мистера и миссис Ридели в своем дворце в любое время. И не станет вспоминать прошлое. А еще в своем видении я была в брюках. Прямо перед королем Аврании. Не верилось, что такое возможно. Георг 17 очень строг и прощает крайне редко. Даже высокое положение моего будущего супруга вряд ли даст мне возможность беспрепятственно вернуться к прежней жизни. Но мечтать-то мне никто не запретит! И даже если мне не вернут привилегию посещать королевские балы и прочие мероприятия для высшего общества, по крайней мере, я смогу выходить из дома, а это намного лучше, чем безвылазно сидеть в четырех стенах, глядя в окно.
В приподнятом настроении я спустилась в гостиную, где дядюшка Джошуа нервно расхаживал из угла в угол, в ожидании гостя.
– Дядюшка, как я выгляжу? – с легкой кокетливой улыбкой спросила я, останавливаясь в проходе.
Я оперлась о косяк и приняла самую соблазнительную позу, какую только могла.
– Как считаете, мистер Ридели, будет поражен в самое сердце моей красотой?
– Если он не слепец, так непременно и будет, – ответил дядюшка и, наконец-то, улыбнулся.
Новые часы на стене гостиной выполняли две функции: показывали время и закрывали дырку в стене. Сейчас же они выполняли свое прямое предназначение. Из окошечка, расположенного над циферблатом, вылетел металлический соловей на тоненьком шпиле и противно затренькал, пытаясь подражать звукам своего живого собрата.
Мы с дядюшкой Джошуа поморщились, едва сдерживаясь, чтобы не прикрыть уши руками.
– Купил часы у подмастерья, – печально сказал мужчина, явно не ожидавший такой подставы.
– Ну, по крайней мере, выглядят они симпатично и… Современно!
– Мистер Брайан Ридели явился с личным визитом, – оповестил нас вошедший сутулый старичок, которого дядя нанял на должность дворецкого до подписания брачного договора с мистером Ридели.
На самом деле из слуг у меня давно уже осталась лишь одна горничная, она же дворецкий, она же экономка и повар. Очень скромное финансовое положение не позволяло мне держать штат прислуги, да и не к чему это было – в гости ко мне никто не заглядывал, кроме дядюшки Джошуа, и из дома я не выходила. Развлечений у меня почти не было, и к своему стыду должна признаться, что я порой занималась приготовлением пищи. В библиотеке отца среди фолиантов о древних механизмах каким-то образом затесалась кулинарная книга, которую от скуки я сначала просто перелистывала время от времени, страдая от недостатка изысков в питании. Затем решилась приготовить самые простые блюда. В результате время от времени я баловала себя и дядюшку Джошуа, который, конечно же, не знал об этом, кулинарными шедеврами из старого мира. Я заменяла незнакомые ингредиенты на доступные, и получалось вполне неплохо.
Как только дворецкий объявил о прибытии моего будущего жениха, я юркнула к дядюшке Джошуа под бок и застыла в ожидании. Сердце отстукивало бешеный ритм. Каков он – мой будущий супруг? Дядя сказал, что мистер Ридели молод и красив, но так ли это? Дядюшке уже больше сорока лет и для него любой, кто хоть немного младше, молодой, а понятия красоты вообще у всех людей разные. Но даже если мистер Ридели чуть симпатичнее обезьяны, меня это сильно не смутит. Главное, чтобы будущий супруг был добрым и приятным человеком. С остальными недостатками еще можно как-то мириться. Второй вопрос, который интересовал меня – понравлюсь ли я ему? В собственной привлекательности я не сомневалась. Но, опять же, у всех людей разные вкусы, да и читала я про особое притяжение между мужчиной и женщиной. Что если между мной и мистером Ридели его не возникнет?
Поток моих сумбурных мыслей прервал дядюшка Джошуа.
– Улыбайся, – сказал он сквозь зубы, толкнув меня локтем в бок.
Я растянула губы в подобии приветливой улыбки и во все глаза уставилась на вход в гостиную.
Мистер Ридели вошел в помещение быстрым шагом, совершенно не свойственным аристократам. Окинул помещение цепким взглядом, кивнул дядюшке Джошуа вместо обмена приветствиями и спросил:
– Могу я увидеть коллекцию?!
От такой наглости я лишилась дара речи. Но дядюшка торопливо, словно все так и должно происходить, начал тараторить:
– Конечно, мистер Ридели! Как пожелаете, мистер Ридели!
Стоп! Какая в бездну коллекция? Дядюшка же не хотел, чтобы мистер Ридели разгуливал по имению? А, как же я? Этот наглый тип даже не удостоил меня взглядом.
– Урсула, проводи мистера Ридели на нижний этаж имения, – подтолкнул меня дядя.
Я бросила на мистера Блаунта возмущенный взгляд, за что вновь получила болезненный тычок в бок.
– Как скажете, дядюшка, – ласково пропела я, мысленно прикидывая, какими словами выскажу свое возмущение происходящим дядюшке, когда этот хам мистер Ридели покинет дом.
– Следуйте за мной, мистер Ридели, – сказала я холодным тоном и отправилась к двери, ведущей на нижний этаж.
Сейчас этот зазнавшийся механик увидит, в каком запустении находится вожделенная коллекция и навсегда отбросит мысли о женитьбе. Возможно, это к лучшему. Уже при первой встрече понятно, что я мистеру Ридели не интересна. Он не удостоил меня ни приветствием, ни взглядом. Жаль, конечно, потому что, как и сказал дядя, механик действительно оказался довольно хорош собой. Среднего роста, крепкий, одет по последней авранийской моде в кожаные штаны, жилетку с заклепками в виде шестеренок и черную рубашку. На поясе я приметила несколько боевых артефактов. Лицо мистера Ридели можно было бы назвать красивым, если бы не холодный взгляд небесно-голубых глаз.
Я вздохнула и обернулась, встретившись как раз с этими ледяными глазами, о которых только что думала.
– Что-то не так, мисс Блаунт? – спросил мужчина раздраженно.
– Все в порядке, – тут же ответила я и распахнула дверь.
На первый этаж вела старая деревянная лестница. Половицы нещадно скрипели, а по углам красовалась паутина, сплетенная пауками в течение нескольких лет.
– В эту часть имения никто не заглядывает… – принялся оправдываться дядя.
– Мне нет дела до убранства имения, – резко прервал его мистер Ридели. – Как я уже говорил, меня интересует лишь коллекция механических изделий и книги, собранные вашим братом.
Вот оно как! Раз королевский механик так заинтересован, значит, отец собирал не просто бесполезные безделушки. Но что такого в изделиях, которые не работают? В книгах, язык которых непонятен?
Дорогие читатели, чтобы не пропустить продолжение, добавьте книгу в библиотеку) Буду рада лайкам, комментариям и подписке на страницу)))
Глава 3
Стоило нам спуститься на нижний этаж имения, мистера Ридели словно подменили. Из холодного и равнодушного он превратился в темпераментного, страстного мужчину. Правда страсть эта распространялась не на меня и дядюшку Джошуа, а на коллекцию моего покойного батюшки. Мистер Ридели метался между стеллажами с изделиями и книжными полками, восторженно охая и ахая, словно придворная дама при виде велирийского шелка. Дрожащими пальцами касался ветхих корешков книг, вглядывался в надписи, естественно ничего не мог прочитать, и вновь вздыхал – на этот раз скорбно.
– Если бы только знать язык… – причитал он. – Если б только понимать, что в них написано!
Затем, прекратив метания, он просто плюхнулся на продавленный стул перед письменным столом, подняв при этом столб пыли и даже не заметив этого, и принялся листать фолианты. На нас мужчина не обращал никакого внимания, словно он был один в помещении.
Мы с дядей переглядывались, думая об одном и том же. Мистер Ридели с его маниакальным блеском в глазах безумно напоминал моего отца, и меня это ничуть не радовало. По виноватому взгляду дядюшки Джошуа я поняла, что и его тоже огорчало сходство моего будущего жениха с покойным братом.
С другой стороны, в одержимости мистера Ридели коллекцией отца для меня были и плюсы.
Во-первых, он не станет пытаться меня перевоспитывать, стараться сделать покорную жену, потому что таких, как мистер Ридели, мало интересуют другие люди. Отцу тоже не было никакого дела до матери, вот она и пустилась во все тяжкие. Завела себе молодого любовника (некоего маркиза Прансли) и пропадала с ним на светских тусовках, балах и прочих устраиваемых аристократами развлечениях. На одном таком мероприятии, устроенном кучкой скучающих аристократов, она и погибла. Миссис Блаунт участвовала в гонках на первых паромобилях и разбилась насмерть, когда машину занесло на повороте. Ее любовник мистер Прансли был за рулём, но в отличие от моей матушки, отделался парой переломов. На тот момент мне было всего пять лет. Матушку я практически не запомнила – слишком мала была, да и времени родимтельница со мной проводила крайне мало. Правда в воспоминаниях иногда всплывали ворох цветных подолов ее платьев, шлейф аромата сирени и звонкий смех. Не знаю, любила ли она меня, но порой я задумывалась, как бы сложилась моя жизнь, будь матушка жива. Возможно, я бы не была такой одинокой? И не попала бы в нелепую ситуацию с женской дуэлью? Хотя, похоже, свою жажду к приключениям я переняла именно от матери, как и весьма недурную внешность.
Вторым плюсом увлечённости мистера Ридели механизмами лично для меня было отсутствие у механика других женщин (наличие которых стало бы для меня существенной проблемой, потому что от природы я очень ревнива) и прочих нелепых развлечений, таких как карточные игры и ещё более глупые занятия бездельников из верхушки аристократии.
И, в-третьих, теперь я знала, как смогу привлечь внимание мистера Ридели к собственной персоне. Королевский механик только что вслух озвучил свое самое заветное желание – понимать, что написано в древних фолиантах. И вот с этим, как ни странно, я могла ему помочь.
От безделья, которое длилось целых три года, я иногда заглядывала на нижний этаж имения. И, естественно, перебирала изделия, которые отец привозил со всего мира, листала книги и в особенности его записи. И я обнаружила кое-что интересное. Отец также как и мистер Ридели хотел разобрать, что написано в фолиантах, и он составлял словари, где были расшифрованы слова. Я обнаружила несколько толстых альбомов, исписанных мелким четким почерком отца. Там по алфавиту были выписаны древние слова, а через тире значение к ним.
Только вот делиться этими записями с мистером Ридели я не собиралась. Ни к чему сразу вручать механику все карты в руки. Пусть эти альбомы будут моим тузом в рукаве. Залогом того, что супруг будет ко мне благосклонен, а не оставит прозябать остаток дней в имении.
Я улыбнулась собственным мыслям.
– Что ты задумала? – наклонившись к моему уху, прошептал дядя Джошуа.
– Ничего. Просто радуюсь, что наконец-то выйду замуж, – ответила я, не переставая победно улыбаться.
– Ну, ну! – по цокал языком мистер Блаунт. – Так я тебе и поверил. Имей в виду, Урсула, я тебе не позволю разорвать помолвку.
– О чем это вы, дядя?! – искренне возмутилась я. – Я об этом даже не помышляла!
– Значит, тебе все же понравился мистер Ридели? – с сомнением в голосе спросил дядюшка Джошуа, поглядывая на механика.
Я перевела взгляд на мужчину, который прикрепив к правому глазу монокль рассматривал чертеж в книге. Рукава его рубахи запылились, волосы взлохматились, и сейчас мистер Ридели выглядел, как обыкновенный мастер, а с учётом молодого возраста, скорее подмастерье, а не представитель высшего общества. Но против воли я залюбовалась четким профилем и резкими движениями мужчины. Должно быть, я слишком много времени провела в одиночестве, и сейчас для меня любой представитель противоположного пола показался бы невероятно привлекательным, а не только мистер Ридели.
– Думаю, мой будущий супруг не так уж и плох, – ответила я.
"Правда, придется немало потрудиться, чтобы он соответствовал моим ожиданиям," – подумала я, потому что манеры мужчины оставляли желать лучшего.
Мы ещё немного простояли, наблюдая за увлечённо рассматривающим книги мистером Ридели, затем дядюшке Джошуа надоело это занятие, и он выпалил на одном дыхании:
– Ну что, мистер Ридели, согласны ли вы подписать брачный договор?
Ответа не последовало, потому что механик был полностью поглощён своим занятием.
Лицо дядюшки покраснело от негодования, но он быстро взял себя в руки. Свой вопрос мистер Блаунт повторил громким сдержанным голосом.
Наконец, мистер Ридели отвлекся от пыльного фолианта и удостоил дядюшку взглядом. При тусклом освещении встроенных в стены ламп цвет глаз мистера Ридели было не разобрать, но ещё в гостиной я заметила, что они небесно-голубые. Невероятно красивые, притягательные и холодные. Мужчина поджал губы и, как мне показалось, нехотя, произнес:
– Раз вы настаиваете, что коллекция перейдет в мое распоряжение только после женитьбы на вашей племяннице, и категорически отказываетесь продать мне ее, значит, я вынужден согласиться принять ваши условия, мистер Блаунт.
Губы дядюшки расплылись в радостной улыбке. Из-за пазухи он вытащил заранее заготовленный брачный договор, свёрнутый в трубочку, и вручил его мистеру Ридели.
– Урсула, вели Сьюзи принести перо и чернила, – сказал дядя.
Я уже готова была развернуться в направлении лестницы, но мистер Ридели остановил меня, сказав:
– Это ни к чему. У меня есть с собой приспособление, которое позволит подписать документы без помощи пера и чернил.
Мы с дядюшкой подались вперёд, чтобы рассмотреть изделие, которым хотел воспользоваться мой будущий супруг.
Мистер Ридели изъял из нагрудного кармана тонкую металлическую палочку, щёлкнул кнопкой, расположенной вверху конструкции, и из нее вышло тонкое острое жало.
– Оно уже смочено в чернилах, – пояснил мистер Ридели, заметив наш интерес.
Мужчинам пробежался глазами по тексту и поставил внизу документа размашистую подпись.
– С этого момента вы являетесь женихом моей племянницы! – радостно воскликнул дядя, забирая из рук механика договор и пряча его обратно за пазуху.
– Что ж, вероятно, это было неизбежно, – со вздохом сказал мистер Ридели, поднимаясь на ноги. – Когда я смогу познакомиться со своей будущей супругой?
От этого вопроса мы с дядей замерли, как вкопанные. Мистер Блаунт посмотрел сперва на меня, затем на мистера Ридели, а потом снова на меня. Все это происходило в полном молчании. Вероятно от нелепости ситуации, в которой оказались мы трое, дядя совершенно лишился дара речи. Мне стало жаль единственного родственника, и я ответила вместо него.
– Урсула Блаунт. Ваша невеста, – представилась я и протянула руку мистеру Ридели для запоздалого приветственного поцелуя, но он даже не подумал ее касаться. Вместо этого мужчина отступил на шаг назад, словно я была ему неприятна.
– Я представлял вас несколько иначе, – сказал мистер Ридели, поморщившись.
Такого унижения я не испытывала никогда в жизни. Я никак не ожидала, что могу вызвать отвращение у будущего супруга. Неужели я настолько непривлекательно выгляжу? Мне тут же захотелось найти хоть какое-то зеркало и взглянуть на свое отражение. Может быть, я испачкалась в пыли? Или от меня дурно пахнет? Возможно, у мистера Ридели непереносимость аромата сирени, которым обильно обрызгала мои волосы камеристка?
– Что ж, договор подписан, свадьба состоится через две недели, а до этого момента, мистер Ридели, будем рады видеть вас в имении в любое время, – наконец пришел в себя дядюшка.
– Замечательно. Я зайду завтра в шесть вечера, – сказал мистер Ридели
и торопливо начал подниматься по лестнице.
Мы с дядюшкой последовали за ним.
Мистер Ридели еще более торопливо попрощался и, можно сказать, выбежал из имения.
– И что это, по вашему мнению, было?! – уперев руки в бока, спросила я.
Дядя, наконец, расслабился и сделал то, что хотел сделать все время визита нашего гостя – закатил глаза.
– Ума не приложу, Урсула, но чувствую, что ваш брак с мистером Ридели простым точно не будет…
Дорогие читатели, прошу поддержать роман лайками и активными комментариями – это поможет увидеть книгу большему количеству читателей))) Буду рада новым подписчикам))) Спасибо, что выбрали роман " Механическое приданое" для чтения)
Глава 4
Как только дядя покинул имение, я вернулась на нижний этаж. В прежние времена это место было подвальным помещением, но отцу было необходимо куда-то складировать свои находки, и он его полностью занял, постепенно переоборудовав под свой кабинет.
Большую часть нижнего этажа занимали стеллажи. На них пылились различные механические штуковины. Здесь были готовые изделия и детали от них. Некоторые были совершенно непонятными, неизвестной конструкции, не похожей ни на что из нашего современного мира. Но вот целый стеллаж занимали механические насекомые. В основном они были небольших размеров, способные поместиться на моей ладони, разнообразной формы и конструкции. В детстве я с любопытством рассматривала эти творения старых мастеров, сейчас же мне не было до них никакого дела. Моя горничная Сьюзи боялась находиться на нижнем этаже именно из-за насекомых. Ее страх распространялся как на живых, так и механических созданий, поэтому мне всегда приходилось сопровождать Сьюзи во время уборки помещения. Стеллажи с механическими насекомыми она старалась обходить стороной, поэтому на них скопился толстый слой пыли.
Я на минуту остановилась напротив бабочки с крыльями, сделанными из тонкой, но очень прочной, пластины. В детстве я брала ее маленькими ручками и бегала по помещению, подняв бабочку над головой и представляя, что механическое создание живое и может летать по-настоящему. Отец моих игр не видел и вряд ли одобрил бы такое неосторожное обращение с редким экземпляром его механической коллекции. Я же хоть и нечасто, но наведывалась в святая святых мистера Блаунта и играла изделиями старого мира, словно куклами.
В детстве здесь все казалось загадочным и интересным, но сейчас, глядя на скопление механизмов и старых книг, я испытывала искреннее негодование. Почему все это мистеру Блаунту было намного важнее родной дочери? Почему последние часы своей жизни он провел не со мной, а в очередной поездке в поисках старинных изделий?
Я резко отвернулась от металлической бабочки, символизирующей для меня предательство отца. Она была нужнее меня, интереснее и, наверное, любимей.
– Где же эти альбомы? – прошептала я, возвращаясь к письменному столу.
В одном из ящиков я обнаружила их и, удовлетворённо улыбнувшись, прижала к груди. Пусть отцу я и была безразлична при жизни, и он ничуть не озаботился моим будущим перед смертью, кое-что ценное он после себя все же оставил. Эти альбомы позволят мне переводить фолианты, которые столь важны для мистера Ридели – моего будущего супруга. Благодаря им я смогу стать полезной, проводить с мужем больше времени. Нас объединит общее дело, и возможно, узнав меня лучше, он сможет проникнуться симпатией.
С кипой пыльных альбомов в руках, прижатых к груди, как нечто горячо любимое, я поднялась в гостиную. Как раз в этот момент из новых настенных часов вылетел металлический соловей и огласил помещение противнейшим протяжным треньканьем. От неожиданности и резкости издаваемых механической птицей звуков я подпрыгнула на месте, руки разжались и все альбомы покойного батюшки посыпались на пол. Корешки, рассохшиеся от времени, потрескались и желтоватые листы разлетелись по всей гостиной.
Ругаясь, словно сапожник, я принялась ползать по полу, собирая их в стопку. Теперь придется потратить уйму времени, чтобы снова разложить все по алфавиту. Я была зла, как тысяча чертей. От этих механизмов одни неприятности! Лучше бы механики-артефакторы вообще ничего не изобретали. Возможно, тогда матушка не разбилась бы на паромобиле, отец нашел бы себе занятие, не отвлекающее его от супруги и дочери. А я… Я бы не была такой одинокой!
От собственных мыслей, вернее от осознания насколько несчастна, я расплакалась. Горькие слезы текли по щекам, скатывались по шее и затекали в декольте, а я сидела на полу в окружении вороха бумаг и даже не пыталась их вытереть. В таком состоянии меня застала Сьюзи. Женщина остановилась в дверном проходе, занимая своим внушительным телом большую его часть, и, всплеснув руками, заголосила:
– Что за сырость вы развели, мисс Урсула? Неужели жених настолько не понравился? С виду очень даже не плох!
Появление служанки помогло мне прийти в себя. Я резко поднялась на ноги и вытерла щеки тыльной стороной ладони.
– Жених как жених! – ответила я резко. – Ничего особенного.
– К чему же тогда эти слезы? – не унималась Сьюзи.
Ее было не провести. Сьюзи работала в имении уже больше двадцати лет и знала меня как облупленную.
– Ты права, я не хочу выходить замуж за мистера Ридели. Он невероятно похож на моего отца. Боюсь, что меня в этом браке ждёт одиночество и отчуждение.
