– Говорят, всё, что было сказано до «но» не считается.
Они оба усмехнулись.
– Но, – продолжил Гена, – доверяй, но проверяй! Слышали такое?
– Стало быть, вы решили что-то проверить?
Они оба взяли рюмки. Атмосфера между ними достигла пика накаливания. Дмитрий Геннадьевич не знал, как в рамках приличия объяснить тому свои опасения. У него в голове витали только мысли о запугивании или шантаже. Во всяком случае, такие методы постоянно работали. Простые предупреждения в большинстве случаем венчаются не успехом, а, если предупредить человека удалось – скорее всего он сам это воспринял как шантаж.
Однако у них беседа очень культурная, почти на равных. Как Володя может воспринять его слова? Вспыльчивостью отец Димы не обладал. На его лице такой же холод, как на губах Машки Токаревой. В случае, резких высказываний скорее всего, он с таким же лицом приступит к действиям или ещё больше резким высказываниям. Раз в столетие свершаются такие моменты, когда два непоколебимо сильных человека встречаются между собой и думают, как поближе подступиться друг к другу.
– Будь вы на моём месте, не поступили бы вы также?
Владимир Альбертович улыбнулся. Неожиданно они оба начали переходить на «вы».
– Я не на вашем месте, Геннадий. Тем более, не имею ни малейшего предположения, как вы собираетесь поступить в этой вполне естественной и даже можно сказать, обыденной ситуации.
– У вас была дочь, Владимир?
– Нет, у меня двое сыновей.
– А у меня одна дочь. Всего одна, понимаете? Больше никого на этом свете у меня нет.
– Так вы беспокоитесь за неё? – Будто удивился Владимир Альбертович.
– Беспокоюсь? Вы глумитесь надо мной, – (Владимир отрицательно замахал головой, положив руку на сердце) – Вам должно быть, кажется, что дочь, которую ты сделал, держал на руках, пеленал, кормил, работал день и ночь, чтобы та ни в чём не нуждалась, которую ты воспитал легко отдать совершенно другому мужчине?!
– Вы не отдаёте её, Геннадий Васильевич. Не стоит так сильно переживать за Машу. Она сама сделала выбор…
– Вот именно сама, Володя, – нервно перебил Гена. – Сама, понимаешь? Посоветоваться с отцом не бывает?
– Твои слова звучат обидно, Гена. Мне начинает казаться, что дела в фамилии.
– Нет, Владимир Альбертович. Фамилия тут совершенно не причём. Пусть будет Марией Блаженной. Главное, чтобы твой сын не обижал её.
Отцу Машки, Геннадию Токареву не хватает прямолинейности. Володя мог часами напролёт гадать: что же конкретно не нравится этому до мозга и костей врачу? Оказалось, он банально беспокоится за здоровье своей кровинушки. Вполне логично и правильно с его стороны, хоть Владимир Альбертович не до конца понимает с каких это пор его сын может вызвать у Геннадия такие подозрения…
– То бишь вы сомневаетесь в адекватности моего сына?
– Нет-нет. Почему вы всё принимаете, как оскорбления? Неужто в вашем представлении, я такой тиран и ирод, желающий разрушить счастье вашего сына и моей дочери?
– Нет, Геннадий Васильевич, я вовсе…
– Ну тогда слушайте внимательно, Владимир Альбертович. Кто вы по образованию, позвольте?
– Это неважно, – сухо ответил Володя, поёрзав на стуле. Он даже опустил глаза в пол, ибо вопрос был крайне неудобен.
– Вашу профессию мы прекрасно знаем. А вот образование ваше… Вернее, твоё, мне увы, не известно. Но не хотите, как хотите. – Он поднял рюмку, поднял её и взял в руки лимон. – Я знаю, что вы художник, Владимир Альбертович.
– Ну скажите тоже… – Засмущался Володя. – Продаю свои картины, да занимаюсь хозяйством.
– Перестаньте! Вы создаёте искусство! Так давайте же выпьем за него в конце-то концов!
Снова пустые стаканы, закуска и аналогичное лёгкое алкогольное опьянение. Володе стало невыносимо жарко. Чтобы не вонять потом, он снял с себя пиджак, оставшись в одной красной рубашке.
– Так как моя профессия относится к нашему делу, Геннадий Васильевич, – поинтересовался он.
– Да очень просто, – Гена икнул, начал говорить уже не так разборчиво. Кажется, коньяк ударил его гораздо сильнее, чем Володьку. – Художники, писатели, поэты, скульпторы – все творцы в общем и целом; они находятся вдалеке, согласитесь. Их трудно заставить приземлиться, чтобы жить в нашем мире. Они смотрят на обыденные вещи со стороны, с того угла, где никого нет.
Владимир Альбертович не знал даже за что принять слова Токарева. То ли это – похвала, то ли замечание. Сложно понять смысл его сетований.
– Мне кажется, вы слишком сильно завышаете тех, кто занимается искусством.
– Не в ком случае, Володя, – строго отрезал Гена. – Вот я врач. Я спасаю жизни. Факт?
– Факт.
– А ты, Володя, – он подвинул своё кресло ближе к столу и потряс Володю за плечо. – Ты создатель искусства, творения, словно Бог!
Хоть Володя и не отличался сильной застенчивостью, слова Геннадий вгоняли его в краску.
– Бросьте, ну какой же я Бог? Бог всемогущий, он создал людей и…
– Нет, Владимир Альбертович. Я не собираюсь льстить тебе, а просто констатирую факт. Все профессии важны. Вот кто сильнее кузнецы или воины?
Владимир усмехнулся.
– Глупый вопрос. Конечно же воины. Воины умеют сражаться, они для этого и живут.
– А вот и неверно. Ежели же скажем, воин без стального меча пойдёт сражаться с кузнецом, у которого в руках молот и выкованный меч – кто победит?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
