– Конечно не так, ублюдок! Ублюдок! – повторяла Аня и без передышки продолжала его бить. – Я сейчас же вызову полицию… даже не сомневайся, вызову.
– Скорую, – тихим вымученным голосом попросил Дмитрий. Он зажмурился, претерпевая сильнейшую боль. Аня видела, что он истекает кровью, но не воспринимала это всерьёз. Только била его и била, ещё и ещё. Не могла успокоиться.
– Таких, как ты, убивать надо. Бить и убивать!
Она била его, а сама плакала. Била до тех пор, пока он не потерял сознание. Когда Дмитрий убрал руку от шеи, кровь брызгами начала изливаться из него. И только тогда Аня поняла, насколько опасно его ранение. И только тогда она испугалась, что он действительно может умереть. По её телу пробежался холодок.
– Нет, ты чего? Не вздумай умирать! Не вздумай…
Правую руку она приложила к его ранее. Сдавливала его шею, пытаясь уменьшить кровотечение, а сама смотрела на дверь и думала, что делать? Если закричит, сюда сбегутся буквально все из верхнего этажа офиса. Ну, а если не закричит? А что толку-то? Всё равно придётся звать скорую, и обо всём всё равно все узнают.
Аня поняла, что выбора нет. Надо кого-нибудь позвать.
– А-а-а… а… помогите кто-нибудь, помогите! – закричала Аня. – Чёрт, ублюдок, не вздумай умирать.
Одной рукой она продолжала давить на его шею, а кулаком второй руки била его по груди, по плечу, хлопала по лицу. Но всё было бесполезно. Дмитрий лежал без сознания. Возможно, ещё был живой, но бледнел на глазах. На её крик отозвался только один человек, – и это был Игорь. Он подошёл, попытался войти, но понял, что кабинет начальника заперт.
– Что там у вас случилось? Аня, это ты кричала?
– А… помоги, а… – снова закричала Аня. Она уже забыла, что дверь заперта. Плакала, истерично продолжала бить Дмитрия по плечу, но он не приходил в себя, а его белая рубашка с левой стороны полностью пропиталась кровью.
– Открой, что случилось? – спросил Игорь и показательно дёрнул ручку, напоминая, что дверь заперта.
– Я сейчас… я сейчас открою, – взволнованно пискнула Аня, а сама поняла, что не может убрать руку от шеи Дмитрия. Если уберёт, кровь опять забрызжет из его шеи, и тогда у него будет меньше шансов на спасение. Но с другой стороны, кровь уже вытекает, и ей в любом случае придётся встать и открыть дверь, иначе в этот кабинет никто не попадёт, даже скорая.
Она снова посмотрела на бледного Дмитрия, а потом посмотрела на дверь. Взволнованно выдохнула, а потом резко встала и побежала к двери.
– Сейчас… сейчас…
Глава 4. Решайся
Она торопливо отперла дверь. Белая блузка Ани уже местами запачкалась в крови. Особенно сильно были запачканы рукава, ведь она облокачивалась на истекающего кровью Дмитрия.
– Что здесь происходит? – в ужасе спросил Игорь. Он с ног до головы оглядел Аню и только потом увидел лежащего на полу Дмитрия. – Что ты с ним сделала? Дмитрий Петрович, с Вами всё в порядке?
– Нет, с ним не всё в порядке! – закричала Аня. – С ним всё не в порядке!
Она уже забыла, что надо придерживать шею Дмитрия, чтобы он слишком быстро не потерял много крови. Игорь подошёл к начальнику и увидел, как из его шеи хлыщет кровь. Это его даже шокировало.
– Боже, ты что с ним сделала?
Аня хотела запереть дверь, пока больше никто не пришёл.
– Шею прижми ему, шею! – приказала Аня, а сама высунула голову за дверь и огляделась. – Кто-нибудь ещё меня слышал?
– Не буду я ему ничего придерживать. Надо вызвать полицию. Кажется, он умер, – сказал Игорь и, конечно же, не собирался прикасаться к телу, чтобы не обвинили его.
– Нет, он не умер, он не мог умереть, – истерично закричала Аня. В коридоре она никого не увидела, а потом торопливо снова закрыла дверь кабинета изнутри. Она понимала, что не может вечно запираться и прятать здесь. Придётся кого-нибудь вызвать, но она всё равно пыталась оттянуть этот ужасный момент до последнего. Хотела подумать.
– Боже, ты ему артерию перерезала… или вену, – нахмурив брови, задумчиво сказал Игорь. – Не разбираюсь в анатомии.
Он без оглядки смотрел на то, как кровь брызжет из шеи Дмитрия невысоким фонтанчиком.
– Я не знаю, что ему перерезала. Не знаю! Он набросился на меня, пытался изнасиловать, а потом пытался задушить.
Аня обратно присела на Дмитрия и придавила его шею, чтобы хоть немного уменьшить кровотечение. Но сейчас она чувствовала, что смысла в этом нет.
– Ты понимаешь, что это звучит бредово? – сказал Игорь. – Он пытался тебя изнасиловать или всё-таки задушить?
– И то и другое. Я не знаю, не знаю… – истерично плакала Аня.
– Говорю же, что звучит бредово. Даже я не хочу в это верить. Зачем ему душить тебя?
– Я не знаю, – слезливо повторяла Аня. – Он будто свихнулся. Я не хотела его убивать, не хотела… когда он начал меня душить, этот нож… он просто под руку попался. Сначала я вонзила ему в плечо, но это не помогло. Он не отпускал. Душил и душил, а потом я ударила его в шею.
Игорь молча её выслушал. Звучало это убедительно, во всяком случае, для него, и он хотел ей верить.
– Но ты понимаешь, как это выглядит? Женатый человек. 10 лет в счастливом браке и никаких приводов в полицию. Про пытался изнасиловать можно вообще не упоминать, в это никто не поверит.
– Но у него же проблемы с женой, и он, правда, пытался, – слезливо сказала Аня.
– Ну, так он?..
– Нет, – вскрикнула Аня. – Нет, я ему не позволила, а потом он как с цепи сорвался. Схватил меня, начал душить, а потом…
– Я уже понял, что потом.
Он не хотел снова выслушивать подробности того, как она убивала его канцелярским ножом. Даже сам факт того, что она убила его канцелярским ножом, казался бредовым.
– Проблемы с женой у него были, но он не развёлся. О проблемах знает лишь ограниченное число людей, так что в глазах властей он счастливый семьянин. А вот ты накосячила с отчётностью на приличную сумму. Знаешь, я тоже хочу думать…
– Нет! – вскрикнула Аня. – Зачем бы я стала его убивать? Как будто это избавит меня от долгов. Я бы не стала.
– Я понимаю, что ты бы не стала, но кто в это поверит? Извини, что говорю как есть, но, скорее всего, тебя посадят… ну, или не скорее всего, а точно посадят.
– Нет, мне нельзя в тюрьму, – сказала Аня и начала отрицательно мотать головой. – Нет, я не хочу.
– А кто хочет?
– Это была самооборона, самооборона!
Она опустила голову, и слёзы маленькими ручейками потекли по её щекам.
– Нет, я не хочу в тюрьму… не хочу, – повторяла Аня.
– Я вот тоже не хочу, так что не впутывай меня. И вообще, я вызываю полицию.
– Нет, ну, может быть, он не умрёт?
Аня дала Дмитрию пощёчину, пытаясь его пробудить, но он уже был бледный. Бледнее, чем прежде, а его голова даже не дёргалась, когда она давала пощечины. Его тело казалось совсем безжизненным, и это её так пугало.
– Нет, не умирай.
– Это бессмысленно. И хватит давить на его шею, ты его только душишь.
– Но он истекает кровью, – плакала Аня.
– Да он весь бледный! По-моему, уже умер, не дышит даже, – сказал Игорь и неохотно подошёл к телу. Одна рука Дмитрия была вытянута вперёд ладонями вверх. Можно было пощупать пульс, и Игорь неохотно это сделал.
– Нет, пульса нет. Он умер.
– Нет… нет… ну, почему? – запищала Аня. Наконец она убрала руку от его шеи, а потом начала бить Дмитрия по груди своими маленькими кулачками. Истерично кричала:
– Не умирай! Ну, почему? Почему?!
– Почему ты пырнула его в шею? Вот это, действительно, почему! – нервно отсчитал её Игорь. – Ну, пырнула бы в живот, может, был бы жив.
– Я же говорила, он душил меня, душил! Я думала, что я умираю.
– Но умер он, – вставил Игорь.
– Это была случайность! Самооборона!
– Не надо мне объяснять, полиции объяснишь, – деловито сказал Игорь и начал вытаскивать телефон. Аня откинула голову назад, посмотрела на него и в ужасе сказала:
– Нет, не надо, только не вызывай полицию.
– А кого мне вызывать? Скорую? По-моему это бессмысленно. Впрочем, скорую вызвать тоже надо. Ну, так, для галочки, чтобы смерть констатировали. А то решат, что мы даже помочь ему не пытались. Ну, то есть, ты не пыталась.
– Хватит! Я ни в чём не виновата, не виновата! Это была самооборона, – повторяла Аня.
– Вот ты как раз-таки и виновата. Ну, вот зачем надо было…
– Но я не думала, что перережу ему артерию.
– А вот надо было думать.
Он уже открыл телефонную книгу и начал вводить новый номер, собирался вызвать полицию, но Аня снова запищала:
– Нет, только не вызывай никого! Не надо никого!
– Ты прикалываешься? У нас труп в кабинете, и я не собираюсь становиться соучастником убийства. Это ты его убила, а не я.
Игорь уже и сам начинал бояться. Понимал, что в таких делах медлить нельзя, нужно вызвать полицию и медиков, иначе не так растолкуют. Но с другой стороны, это же Аня. Она всегда ему нравилась, и ему сложно было проявлять безучастность.
– Ну пожалуйста, пожалуйста, придумай что-нибудь. Пожалуйста, я не хочу в тюрьму. Это несправедливо, он сам на меня набросился.
– Ну, вот и объяснишь это полиции, – горделиво сказал Игорь, а сам нервно сжимал кулаки и мысленно ругал себя за грубость. Конечно, она теперь убийца. Может быть, и правильно быть грубым с ней, но он не мог так думать. А ещё он понимал, что не может покрывать её.
– Ты же сам сказал, что полиция мне не поверит.
Она продолжала сидеть на животе Дмитрия, широко раздвинув ноги, и всё также истерично била кулачками по его груди.
– Ну, а я-то что могу сделать?
– Придумай что-нибудь. Ну, хоть что-нибудь. Я думала, что мы друзья.
– Ну да, друзья, но в тюрьму садиться на пару с тобой, я не собираюсь. Что ты предлагаешь? Спрятать его тело? Закопать где-нибудь в лесу? Вот уж нет.
– Ну, пожалуйста, пожалуйста.
Она прямо как чувствовала, что он может помочь.
– Что пожалуйста? Ты серьёзно? – возмутился Игорь. – Ты забыла, где мы находимся? Мы в офисе, алло! Тут кругом камеры и персонал.
И тут Аня ухватилась за соломинку:
– Точно, камеры. Здесь же должны быть камеры.
– Ага, должны, но их нет. Петрович не устанавливал камеры в своём кабинете. Он их не любил. Сказал, что в этом офисе должно быть хотя бы одно место, где можно спокойно почесать задницу.
Игорь ухмыльнулся.
– Хотя, вряд ли он имел это в виду буквально.
– Нет, это нечестно. Везде есть камеры, а в его кабинете их нет? – истерично спросила Аня.
– Ну, конечно. Это же его компания. Зачем ему следить за самим собой?
– Это он специально, специально не поставил здесь камеры, чтобы приставать к сотрудницам, чтобы насиловать их, – истерично сказала Аня. – Наверняка, я не единственная такая.
– А я уверен, что единственная, – возразил Игорь. – Если бы он приставал ещё кому-нибудь, пошли бы слухи. Уж поверь мне, такое невозможно утаить.
– Нет, это же означает…
– Да, это означает, что в твою историю мало кто поверит. Извини, конечно, но это так.
– Нет, только не зови полицию, – истерично повторила Аня. Игорь кинул на неё предосудительный взгляд, но ничего не сказал.
– Ну, пожалуйста, дай мне хотя бы подумать.
– А что тут думать?
– Кто-нибудь ещё слышал, как я кричала? – спросила Аня.
