Дело в том, что девочка рассказала ей о том, что случилось с Вильмой Эдит, и ей было интересно, считает ли тетя виновным в этом Императора Оленя.
— Возле этой бедняжки были разбросаны лебединые перья, — проворковала тетя, ощутимо давая племяннице подсказку. — Милая, понимаешь, при чем ту Лебединое озеро? — ненадолго задумавшись, Девочка покачала головой. И тут же её по макушке погладили худые тонкие руки. — Ты обычно все мои истории наизусть знаешь. Значит, я тебе еще про эту не рассказывала.
— Это… новая сказка? — с воодушевлением вопросила Девочка, не скрывая восторга.
Тетя лишь заулыбалась, как Чеширский кот. Её бледные губы потрескались и часто кровоточили, зубы пожелтели, что старило её, не смотря на молодой возраст. Тетя Алиса была такой же, как девочка. Белая, хрупкая, сказочная, но для большества ненормальная, жуткая и больная.
Новая сказка, о которой она поведала девочке, была основана на так называемом балете "Лебединное озеро". По фальшивому аналогу, что показывают в театре, чары злого мага превратили прекрасную девушку Одетту в лебедя, и она была королевой среди таких же заколдованных девиц, что превращались в птиц при восходе луны. И все они жили на волшебном Лебедином озере.
Одетта очень хотела стать человеком снова, но чары спали бы, только если кто признаеться ей в чистой и верной любви. Все кажется не сбыточным, однако по воле случая стая лебедей приманила к озеру принца Зигфрида, где он и Одетта влюбились в друг друга.
Все шло к счасливому финалу. Однако дочь злого мага Одилия разрушила надежду королевы лебедей. Обольстив принца, она забирает её признание себе, тем самым уничтожив возможность Одетты стать человеком.
Принц, понимая, что он натворил, пытался все исправить, однако, не получив прощение от возлюбленной, сделал все только хуже. Сорвал корону, спасающую Одетту, а самого принца вместе с ней поглотили волны разбушевашегося озера.
Девочка выслушала, но так и не поняла при чем тут жестокая смерть душевно больной Вильмы Эдит и события, произошедшие на Лебедином озере.
История балета была ужасно скучной, пусть её и разбавлял плохой конец. Но история тети Алисы была лучше… Она была живой, застрагивающей самые нити души и, как после выяснила девочка, история воплотилась и принесла в жертву Вильму Эдит.
В сказке тети Алисы Одетта и другие девушки были заложниками злого колдуна, который таким образом разводил редкий вид полулюдей-полуптиц. Он воровал самых красивых девушек и обращал их в лебедей, чье мясо стоило огромные деньги. Потому он и его избалованная дочь Одиллия всегда жили привеваюче.
Королева белых лебедей Одетта была самой прекрасной и дорогостоящей настолько, что ни один король не мог позволить себе выкупить её. Она поддерживала остальных своих сестре, пока они, будучи полностью изолированными, жили на волшебном озере, воды которого могли только днем вернуть им облик человека.
Вот только случилось то, чего даже сам Родберт не мог ожидать. Как-то ночью в полнолуние, Одилия решила погулять под полной луной, а заодно поиздеваться над этими птичками. Отец девушки так же был тем еще садистом и был только рад их общим увлечения.
Одиллия ушла, но так и не вернулась к утру. Обеспокоенный Родберт решил сходить на озеро, чтобы расзыскать дочь, но к своему величайшему ужасу, нашел лишь полуобглоданные кровавые ошметки.
Тело Одиллии было разоравно на части. Куски плоти, кровь, кости и внутренности разбросаны по всему берегу, свисая с камышей. И самым пиком этого кошмара были девушки, ставшие днем людьми, которые склонлись над остатками тела Одилии и перемазанные кровью, чавкали с наслаждением пожирая её.
Их людская красота теперь скрывалась за кривыми мазками уже остывшей крови, волосы прилипали к щекам, а белизна платьев смешалась с адской краснотой.
Впавший в ступор злой колдун не мог поверить в случившиеся. Он онемел, опустел и не смог ничего сделать, когда обезумевшие и все еще голодные девушки с обезоразаными лицами кинулись на него.
Их ровные зубы рвали его плоть, как моркый хлеб, без труда. Иногда сестры кусали других сестер, не желая делиться кусками мяса. И только одна из них, самая старшая и самая прекрасная даже в своем сумашествии Одетта стояла позади, пережевывая пальцы Одиллии.
И все произошедшее было не планом озлобленной Одетты. Заклинание, что навел на них Родберт, сам того не зная, сводило проклятых девиц сума. От человечности неосталось и следа. Они стали безумными и ужасно голодными, учитывая, что сам Родберт из-за своего садизма их не кормил.
Однако, съев злого волшебника и его дочь, Одетта вместе с сестрами обрела магическую силу. Очень опасную, а в комплекте с их безумием — чудовищную. Окончательно в людей они не превращались, но теперь могли без особого опасение покинуть проклятое озеро.
И теперь они по утрам, став птицами, улетали в другие края, находили деревни, города, целые королевства, сидели на каком-нибудь озере, а ночью, став прекрасными девами, заманивали крестьян, принцев и обычных путников. Что бы в последствии сожрать.
Но самое печальным для них проклятьем стало не то, что они уже никогда не смогут обрести полноценный людской облик, а то, что после пожирание темного мага злое колдовство обрекло их на вечный неутолимый голод.
— Вот и конец этой веселой истории! — помахала руками тетя, в то время как девочка аплодировала, хлопа маленькими ручками. — Понравилось?
Девочка часто закивала.
— Очень понравилась! Тетя, а ты нарисуешь к ней иллюстрации?
Вечная улыбка тети сошла на секунду от этого вопроса. Но когда она вернулась, то стала более… обычный. Человек увидевший эту женщину впервые, сказал бы, что зловещую и пугающую, но для девочки, что её просто обожала это улыбка была красива, как радуга после дождя.
— Что же~ Если уж так хочешь увидеть мои картинки, — ласково говорила она, прижав палец к губам. — Тогда мне понадобиться новое вдохновение. Хи-хи-хи.
— В-вдохновение? — непонимающе переспросила девочка.
— Да, милая. Вдохновение, — кивнула тетя. — Вильмы Эдит было недостаточно, — с тьмой прошептала она, и улыбка стала шире. — Если я хочу написать идеальный образ проклятого Лебединого озера… Мне потребуется… больше деталей.
Картинка этого серого мира резко застыла, стала дергаться, и шум помех окончательно скрыл их, показал лишь тьму, которая была изначально. Словно старую кинопленку заело.
Приоткрыв глаза, Фантазия, все еще сонная и немного больная, кое-как села, будучи в кровати, укрытая с головой одеялом. Белые пышные волосы, став еще сильнее смятыми, подпрыгнули, полностью закрывая спину хозяйки. В тусклых глазах царствовал сон или скорее безумие, от которого она не очнулась.
Место, где она сейчас была… Нет, это была не она. Фантазия не узнавала ни себя, ни то ужасное место, ни эту странную белую женщину с улыбкой демона, что готов совершить кошмарный пакт.
На все это смотрела как на кино, будучи посторонним зрителем. Но и то она ничего из этого не поняла, потому и не признавала что имеет отношения к чему то подобному.
Всё, что там было — больной бред в чистом виде. Не могло это сумасшествие быть частью Фантазии. Она этого не принимала.
Пока жмурилась и крутила головой, пытаясь прогнать остатки образов из коры головного мозга, к ней кто-то подошел, цокая каблуками.
Фантазия раскрыла глаза и с неуверенностью повернула голову и подняла взгляд на фигуру, вставшую рядом.
— Как ты себя чувствуешь, милая? — спросил нежный голос сверху.
Перед Фантазией стояла женская фигура, не полная, но и не худая, одетая в белые одежды врачей неизвестного века. Оно больше всего походило на монашескую. Сведя руки вместе, на Фантазию смотрела высокая женщина с козлиной головой.
Чистая козлиная голова. Вытянутая белая морда с рогами и человеческими темными волосами, запретными в косу за спиной. На руках, как у человека белые перчатки, а с шеи свисает серебряный медальон.
— Извините, — слабо прошептала Фантазия, ни разу не удивившись такому существу, как эта женщина-коза. Козьи ушки на её голове дернулись, когда девочка с ней заговорила, и она чуть наклонилась к ней. — А вы кто?
— Я врач на пятом этаже Элизиума. Меня зовут Маргарет Энн Балкли, - вежливо представилась женщина-коза вытянув спину, из-за чего послышался страстный хруст. — Сейчас ты в больничном крыле моего отделения. Хоть это и больница, но чувствуй себя как дома, дитя моё.
— Аа… Да… С-спасибо, — запинаясь, поблагодарила Фантазия, без особой радости вновь посмотрев на свои бледные, слегка дрожащие руки.
Голова все еще болела, в груди словно бушуют океан, а в желудке подымалась тошнота. Почему в помехах головы и шуме радио была больница? И почему больница теперь здесь?
Фантазия огляделась уже смелее. Вокруг все такой же цвет ночи, и только луна освещала большую комнату с белыми больничными кроватями. Их здесь было штук двадцать. Воняла антисептиками и лекарствами. Но кроме Фантазии и мисс Балкли, продолжавшую неотрывно смотреть на неё в упор, здесь никого не было. Тишина давила на уши с особой мощностью.
Украдкой покосившись на женщину-козу, Фантазия ощутила некий дискомфорт, потому в козлиных темных глазах не было ничего человеческого. Она не могда понять, что это существо хотело и о чем думало, стоя молча над маленькой девочкой.
— Извините, мисс Балкли, — решилась спросить Фантазия охрипшим голосом. — А что со мной произошло?
Неважно, что спросить, лишь бы сломать эту тишину. Где высокая женщина с козлиной головой неотрывно наблюдала за ней.
— О, дитя, — выдохнула мисс Балкли, покачав вытянутой мордой. — Дисбаланс твоей еще не сформированной психологической жидкости в зародыше дает серьезные сбои. Боюсь, центр за место сердца не может принять столько нагрузок как психологически, так и физически. Я ввела тебе ампулу, потому должно было легчать. Но, если честно, я впервые встречаю такую патологию у Рожденных. Перевертыши или Выкидыши, еще куда не шло, но в Рожденных, — она приложила руку к морде и вновь вздохнула, на этот раз безутешно. — Боюсь, в будущем у тебя могут возникнуть осложнения. Мне было куда спокойней, если бы ты осталась в больничном крыле для дальнейших обследований..
Хотела она сказать, что не может, потому что занята поисками своего имени, но вместо голоса у неё вышел измученный хрип. Горло засадило и Фантазия закашляла, отчего в груди заболело еще сильнее.
Обеспокоенная не на шутку, мисс Балкли сказала, что принесет попить, чтобы облегчить кашель. И приподняв подол платья, убежала куда-то, оставляя за собой гул тяжелых быстрых шагов.
Кашель был невыносим. Фантазии казалось, что её внутренности сейчас вылезут из-за рта. Она бы не удивилась, если бы за место слюней стала харкать кровью.
— Вот, дитя. Прошу, выпей. Тебе сразу полегчает, — девочка не услышала, как мисс Балкли подошла к ней и даже не посмотрела то, что ей протягивают, потому что зрение размыло слезами. Большая теплая рука легонько постукала по её содрогавшейся спине, а к губам со всей аккуратностью подставили стальную кружку. — Не торопись. Пей медленно, иначе подавившись, — ласково проговаривала мисс Балкли над самым ухом, и Фантазия, приподняв голову, стала делать маленькие глотки. — Молодец. Пей медленно, — напоминала женщина-коза, приподнимая кружку вверх при этом не переставая поглаживать Фантазию по спине.
По началу вкус был горьковатый, но постепенно становился все более слаще и насыщенней. Жидкость была теплой, она приятно прокатывалась по горлу, и кашель перестал раздирать глотку.
Вот только теперь, когда ей полегчало, девочка стала замечать, что в этом напитке были еще какие-то комочки. Она их не жевала, но сломались они так же легко. Как кусочки таявшего шоколада в горячем молоке.
Выпив все до последней капли, Фантазия ровно задышала, приложив руку к груди. Мисс Балкли, явно довольная этим, похвалила её и погладила по голове, приговаривая, что теперь ей будет лучше.
Она отошла на пару шагов от кровати Фантазии, что бы поставить кружку на тумбочку, а девочка подняла голову и изумеченного посмотрела прямо перед собой.
Ничего не ожидая, её глаза неожиданно расширились от изумления, и она на миг забывал, как дышать. Необъяснимый страх сковал её холодными пальцами.
— Что это за… чертовщина? — едва выговаривая, спросила она, не в силах оторваться от того, что увидела.
— Ммм? Что-то случилось? — заметившая некое смятение у своей пациентки, мисс Балкли подошла по ближе, вопросительно наклонив свою морду.
— Мисс Балкли, — испуганно начала Фантазия. — Скажите, что эта за картина? — дрожащим голосом спросила она, указав пальцев прямо.
Немного озадачливо женщина-коза глазами проследила за рукой Фантазии, а потом, увидев то, куда она показывала, сразу же встрепенулась.
— А! Ты об этом, дитя? Я сразу не поняла, что тебя так обеспокоило, — в отличии от Фантазии, мисс Балкли была радостной. По козлиной морде понять сложно, но казалось, она улыбается. — Правда красивая картина? Мне подарила её одна путешественница, случайно попавшая в Библиотеку. Имени, увы, я её так и не узнала, но она была одета в белую восточную одежду. На голове еще была соломенная шляпа с широкими полюсами, потому и лица я не видела. Мы с ней не плохо так поболтали. Она очень много знает об Библиотеке и…
Дальше Фантазия её не слушала. Все мысли были заняты образом этой большой картины, занимавшей почти всю стену.
Она уже видела картины с похожим сюжетами и названиями. Но эта… она ведь буквально не давно была в её больных снах.
В золотой рамке с кривым орнаментом, состоящим их геометрических фигур, был рисунок, судя по мазкам, написанный маслом или гуашью. Даже в темноте больничной палаты Фантазия отчетливо видела каждую деталь.
На картине были изображены девушки. Перемазанные кровью и кусками мяса, они с кровожадными улыбками раздирали заживо другую девушку, которая, судя по лицу, отчаянно кричала.
А названия к этой картине в рамочке внизу было… "Новое проклятье Лебединого озера".
Запись 10. В путь
Был мальчик, что любил свою сестру. Она же в свою очередь была неординарной, жизнерадостной и немного… ненормальной. Родители мальчика запирали её и не давали выходить на улицу, потому что девочка боялась света. И потому мальчик в знак утешения приносил ей книги.
Девочка благодарила брата и все читала. Причем читала она без разбора всё. Однажды брат принес ей сказку братьев Гримм. Очень популярную в те годы. Сам мальчик их не читал и не знал содержимого.
Сестра прочла, потратив на это весь вечер и той же ночью… В их общем доме раздался страшный женский крик. Одна из служанок упала с лестницы и свернула шею, делая обход по дому.
Вот только самым жутким в этом было еще и то, что рядом сидела девочка и недовольно бурчала:
— А мне казалось, крови будет больше. Хотя вид шеи забавляет.
С тех пор брат не узнавал улыбку своей любимой младшей сестры. Улыбалась она все так же, но мальчик теперь не радовался, а боялся. Это не было похоже на солнце. Теперь ему скалился сам демон с облике милой куклы.
Мальчик жалел, что дал книгу сестре, потому что на свернувшей шею служанке дело не закончилось. После мать и отец сказали, что находили убитых кошек, собак, птиц и лягушек, расфасованных по всему дому.
А в комнате у девочки были развешаны сделанные ею рисунку. Кровавые туши. Девочка рисовала их, не переставая улыбаться и восторгаться смертью.
В приступе истерики, брат закричал:
— Почему ты стала таким чудовищем?! Зачем творишь подобное?!
Перестав рисовать птицу без головы, девочка оторвалась от листа и посмотрела на брата крайне недоуменно. А потом, широко заулыбавшись, ответила:
— Потому что это и есть истинная красота!
Она зашла так далеко, что дала брату вытащенную из комода жабу и сказала, что она забавно кряхтит, если ей выворачивать лапки.
Побледнев от ужаса, мальчик бросил жабу, оттолкнул девочку и убежал в слезах, не понимая, зачто все это произошло с его сестрой.
С тех пор девочку в доме он не видел, но её белая тень ходила за ним, когда он гулял. Стояла, когда ел. Смотрела, пока он спал.
Временами он слышал её звонкий смех, а её улыбка походила на блеклый полумесяц за той стороной окна, такая же яркая и способная осветлить любую тьму.
Но мальчик, прячась под одеялом, знал. Тьмы в том свете было гораздо больше. И тьма над ним надсмехалась, отчего мальчика вырвало кровью, и он на протяжении всей жизни страдал от бессонницы.
Через какой-то промежуток времени Фантазию смог навестить Виллоу. Мисс Балкли долго отказывалась впускать его, когда девочка не приходила в себя, и мальчик послушно ожидал в коридоре с повисшими ушами. Женщина с козлиной головой дала свое согласие, лишь когда сама Фантазия спросила про него, а после попросила впустить. Потому что он её единственный друг в этом неординарном месте.
Фантазия вяло улыбалась, и по ней было видно, что она слаба. Бледность её была как пыль в сотнях лучах огромного глаза луны. Виллоу сидел на стульчике рядом у койки девочки и с милой улыбкой расспрашивал, как та себя чувствует.
— Мне уже лучше, — соврала она, улыбаясь, как в последний раз. — Правда, подташнивает. Еще и голова болит, — посетовала девочка, приложив ладонь к холодному лбу.
— Может, мы тогда повременим с твои заданием? — предложил Виллоу, осматривая болезненную девочку с неподдельным сочувствием. — Я уверен, госпожа Лакримоза не будет злиться на тебя.
Брови Фантазии припустились. Она хмуро посмотрела на Виллоу.
— Она сказала как я могу заручиться доверием других хозяев Библиотеки и получить своё имя? — прямо спросила она, не уделяя особого внимания беспокойству юного психопомпа.
Виллоу выглядел немного огорченным её безразличием, но когда на него смотрели с таким серьезным видом, то поделать ничего не мог.
— Сказала, — кивнул ей он. Фантазия на миг удивилась, а потом подсела по ближе к мальчику, бдительно прислушиваясь. — Госпожа Лакримоза просила передать, что твоя задача — собрать определенные вещи со всех восьми этажей Библиотеки. Но прежде чем тебе их отдадут, ты обязана доказать Хозяевам, что достойна их разрешения.
— Хмм, — Фантазия задумалась. — А если я не пройду ну или… не захочу, так сказать?
— В случаи, если передумаешь, то останешься в Библиотеке на веки вечные. Без возможности на повтор, — неутешительно и тихо отвечал Виллоу. — А если не справишься, — он запнулся и сконфуженно сжал голову в плечи, при этом не смело поглядывая на девочку. — Она толком ничего не объяснила на это. Но сказала, что случиться очень много плохого и помочь тебе никто не сможет. В любом случаи решать это будут Хозяева.
И лицом, и телом, Фантазия напряглась еще больше. Её белые пышные волосы блестели, стоило лучамлуны их коснуться, а большие глаза были то серыми, то светло-голубыми.
Бледные губы сжались в линию, и она отвернулась от Виллоу, поджав колени к груди.
Как она и думала, выбор ей не сильно и оставляют. Либо сдаться и стать частью этих снов, либо сражаться за то, чего она не знала и сама. Воспоминания были как осколки стекла, неровные, непонятные и режущие. Они безжалостно кололи разум Фантазии, из-за чего она не только не понимала их суть, но и путалась в этой паутине все больше и больше.
Ей вообще казалось, что половина тех кривых образов не принадлежали ей самой. Миссис Балкли сказала, что по вине некой душевной болезни, с которой она переродилась в Библиотеке, так называемые фрагменты воспоминаний могут быть ложными. Или же они как мусор, который поврежденный ум девочки впитывает в себя.
Такое происходит, когда душа в смятении, когда её нутро пусто и ничем не может заполниться. Со слов Балкли, многие здесь сходят сума, теряя истинных себя, потому что собирают мысленный мусор других.
