Практическая магия

Мысли понеслись галопом. «Он видел…он всё понял… меня теперь тоже казнят… я всё испортила!»

Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка спешно попыталась покинуть залу и главное королевское крыло, но на повороте чуть ли не столкнулась с Домианом Фергусом.

– Лэтти? – удивился тот, – И ты здесь...

– Фергус! – выкрикнула она и от волнения схватила мужчину за руку, – Мне нужна ваша помощь! Нужно поговорить. – громко шептала она.

– Поговорим в другой раз, Летиссия. – Фергус мягко освободил свои руки и попытался обойти девушку.

– Но другого раза у меня не будет! – взмолилась она. Однако граф не остановился, а спокойно продолжил свой путь, – Отец ведь спас твою жизнь! – кинула она в удаляющуюся спину и, наконец, заметила, что любопытные взгляды проходящих мимо людей все устремлены на неё.

Скрывшись во дворцовом коридоре, графиня вытирала злые слёзы, которые, не спрашивая разрешения, потекли, не дождавшись комнаты.

Захлопнув дверь в свою небольшую спальню, девушка смиренно села на кровать, ожидая стука в дверь и стражников, которые отведут её в темницу за измену и предательство.

Однако никакого топота спешащих вершить правосудие слышно не было, и через некоторое время Лэтти даже успокоилась. Но стук всё же раздался. Затем дверь без разрешения отворилась и на пороге показался личный камердинер короля. Без лишних церемоний он объявил:

– Сегодня вечером его величество ожидает вас в свои покои. Будьте готовы к десяти. Вас проводят.

Мужчина торопливо вышел из комнаты.

Первое время графиня просто не могла моргать, затем молча закрыла глаза и глубоко внутри себя пыталась пережить не унимающуюся боль. А она-то глупая, ещё несколько минут назад думала, что нет ничего хуже смерти.

…

Придавленная тяжестью последних событий, Лэтти так и не смогла подняться с постели и тем более готовиться. Да и как готовиться? Помыться? В десять вечера она лишь вздрогнула от хлопка, означавшего, что туфли снова превратились в башмаки и магия на них больше не работает. Затем послышался еле слышный стук в дверь, больше напоминавший шорох, и на пороге появилась служанка:

– Следуйте за мной, госпожа, – шёпотом сказала она.

Словно механическая кукла, графиня поднялась с кровати, надела многострадальные ботинки на босые ноги. От нервного перенапряжения у неё поднялась температура и горели щёки, перекрыло шею и в висках опять болезненно застучало. Внутри было мерзко и горестно. Бесшумно ступая по уже пустым коридорам вечернего дворца, девушка сумбурно пыталась придумать, как помочь себе, выбраться из этой ужасной ситуации, одновременно силясь успокоить заполошно стучащее сердце.

Королевская опочивальня предстала перед девушкой несправедливо быстро. Два стражника, охранявшие покой правителя, в полном обмундировании, молча раскрыли перед ней двери. Но у Лэтти будто ноги к полу приросли, и заставить себя сделать вперёд хоть маленький шажок, оказалось непосильной задачей. Тогда один из стражников рукой подтолкнул её. Девушка пробежала два шага вперёд, этого хватило с избытком, чтобы она оказалась за пределами дворцового коридора, дверь за ней тут же закрыли.

В висках застучало ещё сильнее, от головной боли начался приступ тошноты. Чтобы переждать его, пришлось зажмуриться и некоторое время глубоко дышать.

Ничего не происходило, и через несколько минут тошнота отступила. Лэтти нехотя открыла глаза, щурясь от назойливого света, искрящихся под потолком сфер. Затем графиня робко начала осматриваться. Небольшая, но дорогая и хорошо обставленная гостиная. По правую и по левую сторону две двери. Одна, судя по всему, ведёт в спальню... Красивые, светлые обои с причудливым орнаментом, мраморная изящная скульптура Пацихеи – прекрасной девы, что в древности указала первому правителю устроить столицу именно здесь. Изящный бархатный диван, отлитые бронзовые канделябры, камин и кресло напротив, в котором молча сидел… король.

От неожиданности Летиссия подпрыгнула. Монарх довольно улыбнулся – наконец, его заметили. Он ещё недолго рассматривал девушку, а затем встал и неторопливо подошёл к ней:

– Ты невероятно прелестна. И как я сразу не заметил? – промурлыкал король, – Не бойся, я буду с тобой нежен. Раздевайся и ложись на кровать.

Георг взглядом указал на дверь слева.

Чтобы не потерять связь с полом от волнения и ужаса, девушке пришлось неприлично шаркать – зато пол всегда находился одновременно под двумя ногами. Зайдя в спальню, графиня с отвращением уставилась на огромную высокую кровать. Не так она себе первую ночь с мужчиной представляла… Своё единственное платье Лэтти настолько изучила, что пуговки расстёгивала не глядя. Развязав корсет и стянув подъюбник, она аккуратно вышла из него.

Нижнюю рубаху снимать не стала. Поставив ботинки возле стула, ещё раз с тоской взглянула на кровать. Затем медленно подошла к ней и присела на край.

Конец. Конец всему. Не то чтобы она сильно хотела – но семейной жизни ей теперь не видать никогда.

Проведя в мучительных ожиданиях не так уж и много времени, графиня всё же была совершенно не готова видеть короля, который показался в спальне слишком быстро и без рубахи, в расстёгнутых и спущенных на бёдра штанах.

Он придирчиво осмотрел её и сказал:

– Что же, так ещё интереснее.

Затем мужчина подошёл и сел рядом с Лэтти. Протянув руку, он медленно гладил её по волосам. Девушку начала колотить мелкая дрожь.

Георг был красив, недурно сложен и приятен. Его тёмные холодно-коричневого оттенка волосы волной спадали на лоб, внимательные серые глаза смотрели с восхищением, а оголённый торс по праву считался образцом мужской привлекательности. Да только порядочные люди так не поступали, и потому для Лэтти в нём вовсе не было мужественности, и никакой симпатии как к мужчине родиться не могло.

– Не бойся, – шептал он.

Тем временем король приблизился и, надавив на её грудь рукой, заставил девушку лечь на кровать. Сам же навис сверху, пристально глядя графине в глаза. Дыхание его стало порывистым, хриплым и обжигающим, а зрачки расширились, закрыв собой всю радужку.

– Спи. – холодно сказала Лэтти, до предела взбешённая собственной покладистой беспомощностью, а также тем, что даже тело теперь отказывалось подчиняться ей.

Никакого тонкого колдовства Летиссия творить не умела, и потому без особой надежды попыталась наколдовать сонное заклинание, которое когда-то давно показал ей один уличный мальчишка. Однако фамильный перстень неожиданно нагрелся, да так, что будь у неё власть над собственным телом – она бы непременно взвизгнула, а возможно и выругалась. Георг удивлённо посмотрел девушке в глаза. Но взгляд его вдруг стал мутным, веки потяжелели, дыхание из порывистого и шумного стало размеренным и спокойным. Медленно он улёгся на постель, левой половиной тела придавив девушку к кровати. Послышался храп.

Лэтти не дышала, стараясь не спугнуть собственное счастье. Когда окажется в комнате – расцелует перстень. А ожёг – да и Пацихея с ним!

Через несколько минут, убедившись в том, что правитель действительно крепко спит, девушка с больши́м трудом выбралась из-под мужчины, быстро и непослушными руками натянула платье и уже хотела уходить, когда на пороге обернулась. Надо хотя бы попытаться создать видимость бурной страсти. С закрытыми глазами Лэтти раздела короля и разметала по кровати простыни, а, выходя из спальни, щелчком, погасила светящиеся сферы.

Долго девушка нерешительно стояла перед выходом, опасаясь, что стражники схватят её, но взяв себя в руки, тихо отворила дверь и уверенно направилась к себе.

Никто не остановил её и ни о чём не спросил. Как только графиня вошла в свои покои – начала безудержно смеяться. Остановиться не было мочи, а потому пришлось взять подушку и хохотать в неё. Потом она рыдала. А когда все ужасные эмоции, наконец, вышли, девушка поняла, что вернулась к себе в одном ботинке, а второй, скорее всего, впопыхах оставила в спальне Георга.

Осмотрев отрезок пути, дозволенный для посещений не членами королевской семьи, графиня весело думала, что если завтра королева решит собрать всю свиту – Лэтти придётся идти босиком. Другой обуви у неё совсем не имелось.

Глава 4

На счастье, Лэтти – свиту королева не созвала. Её величество предпочитала отдыхать после празднеств в тишине и одиночестве.

Утром к девушке заглянул камердинер короля и деликатно вернул потерянный ботинок, а также преподнёс обшитую бархатом коробку, обмотанную шелковой лентой, и незаметно удалился.

Графиня с подозрением смотрела на подношение, но спустя несколько минут всё же решилась открыть. Внутри лежали две атласные бежевые туфельки её размера. Сверху на них – маленькая резная шкатулка, украшенная голубыми сапфирами. В шкатулке на бархатной подушке блестел медальон в виде фигурки пузатой золотой птицы на ветке, инкрустированной бриллиантами, эмалью и аквамаринами. На веточке капельками переливались зелёные листья из изумрудов.

Долго сидела Летиссия, задумчиво глядя на птицу. «Что же он увидел такого во сне, если так дорого оценил мои услуги?». В обычной ситуации принимать такой подарок – никак нельзя. Дурной тон и негласное соглашение на дальнейшие ухаживания. Но ситуация стала не просто необычной. Лэтти пыталась выжить – теперь не до этикета. «Дожила. Зарабатываю на обувь обманом,» — хихикнула девушка. Туфельки она возьмёт и будет носить. Что толку воротить нос, когда другой обуви нет.

Лэтти приняла ванну, привела в порядок волосы, подготовила единственное платье, после чего села на кровать, посмотрела на дверь и безудержно зарыдала. «Надежды нет. Я всё испортила. До казни осталось одиннадцать дней, и я понятия не имею, что как спасти отца и к кому обратиться за помощью. А если попросить милости у короля? Ведь правитель явно ей благоволит... но милость короля скоротечна... Сегодня помилует, а завтра передумает...»

На обед девушка решила пойти не столько из-за голода, сколько из-за захватившего её удушливого страха. Ей вдруг стало боязливо находиться одной в комнате. Липкий страх этот рос и увеличивался. И даже дышать стало трудно, воздух словно сгустился и вяз в лёгких.

Появление людей в коридорах и столовой зале, облегчению не способствовали. Звуки казались слишком громкими, свет – слишком ярким. И потому, когда обратившаяся к ней несколько раз, и так и не получившая ответа Адалин взяла Лэтти за локоть, та от неожиданности подпрыгнула и еле сдержала вырывающийся наружу крик.

– Добрый день, дорогая, – поздоровалась Адалин, – Плохо спалось?

Прежде чем ответить, Леттиссия нервно оглянулась и сделала несколько глубоких вдохов.

– Добрый день, ваша светлость. Всё в порядке. – вымученно улыбнулась графиня.

– Я всё-таки провожу тебя, – Адалин крепко держала Лэтти за локоть.

– Не стоит, – отмахнулась девушка и попыталась вынуть руку, но неожиданно для себя – пошатнулась и сама вцепилась в герцогиню, – Вообще-то, помощь не будет лишней.

Пока они шли, Адалин рассказывала про вчерашний приём, но графиня ничего не слышала, пребывая в своих горьких мыслях. Однако, когда они подошли к комнате, и Летиссия собиралась попрощаться, герцогиня буквально втолкнула девушку в комнату. Вошла следом, закрыла запирающим заклятьем дверь и повесила полог тишины.

Лэтти, которая не упала лишь потому, что успела ухватиться за кровать, теперь недоумённо смотрела на неё.

– Вчера ты имела глупость рассказать о собственных намерениях прилюдно. Повезло, что сведущие люди ничего не услышали, а остальные приняли тебя за эксцентричную дурочку, которая не знает своего места.

Дело принимало скверный оборот, но жалостливый тон Адалин, совсем сбивал с толку. И потому графиня продолжала молча смотреть на неё. Герцогиня приблизилась к Лэтти, подала ей руку и помогла устроиться на кровати.

– Очень непредусмотрительно с твоей стороны. Ты чудом не болтаешься под утренним бризом на виселице. К тому же, кажется, ты привлекла к себе ненужное внимание короля. – с каждым новым словом Летиссия всё меньше понимала, что сейчас происходит, а сказанное следом и окончательно повергло её в ужас.

– Я знаю, через седмицу графа Брейдера должны казнить, и ты пытаешься спасти его, но не знаешь как. – спокойно сказала герцогиня и заглянула в полные молчаливого страха глаза Лэтти, – Так вот, я знаю как. И у меня есть нужные связи. Но, к сожалению, нет средств, – извиняющимся тоном сообщила Адалин, – А побег графа будет стоить непозволительно дорого. Я могу помочь, если у тебя есть чем платить.

Кузина его величества пристально смотрела девушке в глаза. Летиссия растерянно молчала, а затем промямлила:

– Простите, я не понимаю о чём вы.

Адалин отмахнулась от неё, как от надоедливой мухи и продолжила:

– Тер Боран – штатный лекарь. Он лечит во дворце слуг, лошадей из королевской конюшни, его услугами также пользуются, если ещё не удалось выбить нужную информацию из заключённого, а тот собрался отойти в мир иной под пытками. Однако наиболее важное для нас – он устанавливает смерть заключённых. Без его письменного разрешения их нельзя вывезти из королевской темницы и сжечь. – Адалин многозначительно посмотрела на Лэтти.

Та в ответ гулко сглотнула. Герцогиня, утомлённо вздохнув, продолжила:

– Младший сын Терра Борана болен магической лихорадкой. Болезнь уже захватила лёгкие и почки. Ему нужны деньги. Много денег, как ты понимаешь. Он согласится ради сына. Но прежде чем мы договоримся, дай мне магическую клятву – ты не выдашь моего имени. У меня искреннее желание помочь, но не ценой жизни.

Неожиданно Лэтти выпрямилась и, гневно взглянув в сторону принцессы, ответила:

– Решительно не понимаю, о чём вы говорите. Я устала и плохо себя чувствую. Вам лучше уйти.

Адалин жалостливо и пристально смотрела девушке в глаза, затем кивнула и ответила самой себе на какой-то вопрос:

– Не веришь... А не веришь в первую очередь потому, что мне незачем тебе помогать. Это правда. Но всё же помочь я хочу... Почему? Ответ гораздо проще, чем кажется. Если бы у меня в своё время появилась хоть малейшая возможность спасти отца – я всё на свете за неё отдала... – герцогиня надолго замолчала, – Мне, как никому другому, известна жестокость и трусость моего брата…

Адалин закрыла глаза. Сжав кулаки, она, казалось, пыталась перетерпеть внутреннюю боль.

Графиню, которой до этого момента, по собственному мнению, сносно удавалось изображать спокойствие и недоумение, неожиданно прорвало, и она зашипела:

– И что же сделает этот тюремный лекарь? Обеспечит быструю и безболезненную смерть? Убедит короля отменить казнь? Выведет отца за дворцовые ворота ночью?

– Орлеанские путы, – снисходительно улыбнулась Адалин.

– Что? – осеклась Летиссия.

– В отличие от дьявольских пут, они вынимают не только магию, но и жизнь. После того как вся магия вытянута из тела, они начинают высасывать жизненные силы.

– И как это поможет отцу? – спросила абсолютно ничего не понимающая Лэтти.

– На этот вопрос тебе лучше ответит терр Боран. Я успела закинуть ему удочку. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты за это заплатить.

Графиня нахмурилась и обхватила руками голову, затем совершила четыре глубоких вдоха, опустила руки и выставила перед собой, рассматривая так, будто видит впервые. Решившись, Лэтти сказала:

– Если вы действительно не желаете зла и в сердце имеете намерение лишь помочь – значит, вам нечего скрывать и бояться. Поклянитесь своей магией, что не намереваетесь причините мне вреда.

Адалин покачала головой, а затем произнесла:

– Клянусь силой – я не желаю тебе зла и не имею намерений причинить вред тебе или графу. Я хочу помочь.

Над головой герцогини вспыхнула искра, которая означала, что клятва принята и, если бы Адалин солгала – сейчас же погибла. Лэтти кивнула, принимая клятву, а затем встрепенулась и спросила:

– Но тогда зачем вам это? Почему вы хотите помочь?

Адалин опустила взгляд на пол.

– Пять лет назад, в королевской темнице сидел мой отец. Но мне никто не помог... – тихо сказала герцогиня, а затем резко подняла правую ладонь и жестом показала, что тема закрыта, и принимать соболезнования она не собирается, – Решай быстрее. Времени осталось мало.

Встав с кровати, герцогиня, не торопясь, направилась к двери.

– Постойте! – крикнула Лэтти. Адалин обернулась, – Я согласна. У меня есть чем заплатить, я заплачу и вам за услугу. Что я должна делать? – жалобно спросила девушка.

– Для начала – клятва. Моё имя должно остаться в этих стенах.

– Клянусь жизнью и силой. Чтобы не произошло – я не выдам вашего имени, – обречённо сказала Лэтти. После даже под пытками графиня не сможет произнести имя Адалин Сэландж. Опять зажглась искра, в этот раз над головой Летиссии.

– Тогда сегодня после ужина, моя горничная проведёт тебя в кабинет к терру Борану, под предлогом твоего неважного самочувствия. Ты опальная графиня, а все члены семьи Брейдер отлучены от рода за предательство, и формально ты не состоишь ни под чьим опекунством. Королевской милостью тебя назначили фрейлиной. Однако официально, монаршая семья не взяла на себя обязательства, а следовательно – платить за врачевание некому, и королевский лекарь не возьмётся. А потому поход в крыло слуг к лекарю Борану не вызовет подозрений. За помощь плату я не возьму, но стребую с тебя услугу, когда придёт время и, если понадобится. Коли передумаешь – просто отзови Флору.

– Как получилось, что терр Боран лечит и людей, и лошадей в королевской конюшне? – неожиданно спросила Лэтти.

– А что именно вас так удивляет, леди Брейдер? – удивилась Адалин. А затем обстоятельно ответила, – Многие лошади из королевской конюшни стоят в разы дороже всех слуг во дворце, вместе взятых. Поэтому можно сказать, что в нашем случае слугам оказана большая честь. Терр Боран талантливый лекарь, если бы не его полномочия – все слуги лечились у аптекарей. Аптекари не врачуют, они могут лишь предлагать лечебные травы. А терр Боран по рецепту создаёт лекарства и выписывает их своим подопечным, ведь у него есть на это лицензия. – Объяснила Адалин и открыла дверь, – Флора придёт после семичасового ужина. Увидимся завтра.

Весь день Лэтти пролежала, глядя в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Вечером она встала, растормошила свой матрац и вынула дорожную сумку. Одна из ночных сорочек была использована в качестве лоскутов для небольшого мешка.

Все украшения Лэтти сортировала на две крупные кучи – фамильные, что имели гравировку или явную принадлежность к родовой геральдике и символике, и украшения, на которых была лишь гравировка мастера.

Графиня никогда не разбиралась в лошадях, политике, музыке или литературе. Но вот что она хорошенько изучила – так это драгоценности. Девушка могла по виду изделия определить качество и натуральность почти любого драгоценного камня и металла, установить примерный вес и стоимость всего украшения, учитывая работу мастера и его именитость. Драгоценности были её слабостью, передавшейся ей от матери вместе с внушительной коллекцией бриллиантов, жемчуга и всевозможных комплектов.

Родовые украшения Лэтти убрала обратно в сумку. Вторую кучу – внимательно изучила, и также сортировала на три горки.

Общую стоимость второй кучи девушка оценила в девяносто тысяч лир (золотых монет, на которых был отчеканен светлый лик короля, точнее, его светлый профиль).

Летиссия взяла в руку массивный золотой перстень, усыпанный семью крупными бриллиантами. Золото весило прилично. Бриллианты поставили крупные, огранка выполнена на высшем уровне, однако мастер, оказался совершенно неизвестен. Именно эту вещицу она использует как предоплату. Стоимость перстня составляла примерно шестьсот лир. За шестьсот лир можно купить два оттийских племенных скакуна, или небольшой крепкий дом, а крестьянская семья могла безбедно прожить на эти деньги всю жизнь. Видно, так сильно отец любил мать, что, не задумываясь, исполнил её прихоть и подарил ей это украшение.

Перстень девушка сложила в потайной карман верхней юбки платья, а прочие драгоценности – в самодельный мешок и затем обратно в матрац.

На ужин Лэтти решила не идти. Есть не хотелось. А потому до семи часов она так и просидела на кровати в мучительном ожидании.

Глава 5