Проигнорировав его нелестный отзыв на еду отечественного производства, я повернулась к Джэхи и снова поинтересовалось:
– Почему ты так себя ведешь со мной? Ты же до этого момента был вежлив и улыбчив со всеми.
– Не льсти себе. Ты вовсе не особенная, чтобы я начал как-то по-другому вести себя с тобой. – Джэхи оторвался от булочки и, тряхнув волосами, воззрился на меня взглядом, полным презрения.
Что за человек сейчас передо мной? Это сон? Это глюки? Или это Джэхи готовится к новой роли?
Ага, к роли козла.
– Я все еще жду сигареты, – напомнил Джэхи.
Очнувшись, я отвернулась и сказала:
– Если надо, сам и купи.
– Я пожалуюсь твоему боссу, что ты со мной плохо обращается. Он тебя выгонит, – пригрозил мне Джэхи.
Нет, называть эту гадину «Джэхи» у меня просто язык не поворачивался. Настоящий Джэхи вежливый, улыбчивый и добрый, а этот – просто его злой двойник!
– Мой начальник тебе не поверит – это раз, – начала загибать пальцы я. – Сейчас тут нет никого из твоих знакомых, лишь я и Юрка, а значит, тебе придется нас слушаться – это два. А если не будешь слушаться, мы выкинем тебя из машины и оставим на обочине без телефона и без денег – это три. Ну что, на чьей стороне приоритет?
Поймав его злобный взгляд в зеркале, я игриво подмигнула этому злюке. Он же, осознав свой проигрыш, прошипел злобное «аищи» и, выйдя из машины, со всей дури хлопнул дверью.
– Эй, аккуратнее! – опустив стекло, крикнула я ему вслед. – Тачка служебная!
В ответ мне посыпалась куча ругательств на корейском.
– Вот это тип! – пребывая в полнейшем шоке, вслух сказала я.
Посмотрев на Юрку, который стоял в стороне и все еще разговаривал по телефону, я достала раскладушку, которую мне дал Сергей, нашла в контактах номер Мины и нажала на вызов.
– Что случилось?! – тут же гаркнула она в трубку.
– Все в порядке, все в порядке! – поспешила успокоить ее я. – Мы остановились на заправке. Джэхи съел булочку и выпил молочный коктейль.
– Надеюсь, булочка была без глютена?!
– Э-э-э, – протянула я в замешательстве. – Конечно, без глютена.
В чем я очень сомневалась…
– Фух, отлично! – выдохнула Мина. – Я забыла отдать тебе журнал питания Джэхи!
– А сам он не знает, что может есть? – удивилась я. – Я вообще-то не кухарка.
– Знает, но не всегда следует. Он не любит правильное питание.
А кто его вообще любит?
– В любом случае, просто не позволяй ему есть фастфуд, сахар и жареное. Больше покупай овощей и фруктов. А кимчи у вас есть? Он очень любит кимчи!
– Мина, послушай, – перебила ее я. – Это нормально, что Джэхи резко изменился? Он…
– А-а-а, – вдруг понимающе протянула девушка. – Он показал себя? Что-то он долго…
– В смысле? – Я невольно повернула голову в сторону магазина и увидела через витрину Джэхи.
– Ну, я забыла тебя предупредить, что он лапочка только с близкими и важными людьми, а остальным он открыто и без всякого стеснения демонстрирует свое истинное Я, – виноватым тоном сказала Мина.
– Да вы дохрена многое забыли мне сказать, – не сдержалась я. – То есть на меня ему плевать, раз он включил режим «хамло»?
– Или ты ему просто не понравилась, – добила меня Мина. – Просто не принимай это близко к сердцу. В агентстве уже все привыкли к выкрутасам Джэхи. Даже шутят: мол, когда выключаются камеры, включается его дурной характер.
Мина хихикнула и снова начала рассказывать мне про питание Джэхи, но я слушала ее вполуха, сосредоточив все внимание на своем кумире, который стоял перед улыбающейся молодой кассиршей и что-то ей втирал. И хоть нижняя часть его лица была скрыта маской, по глазам я видела, что он улыбался. Двуличный засранец!
Мина все говорила и говорила о диете Джэхи, и я уже не знала, как мне вежливо ее послать и отключиться.
Завершить разговор с ней мне помог Юрка, который вернулся в машину и, окинув пустое заднее сидение, вопросительно уставился на меня.
– Ой, Мина, пришел мой напарник! Нам надо ехать! Пока-пока, – прощебетала я, скинула вызов и ответила на немой вопрос Юрки:
– Он в магазине.
– Уже нет, – сказал Юрка, указывая мне за спину.
Я проследила за его пальцем и увидела курящего у входа в магазин Джэхи.
– А говорила, что он не курит, – усмехнулся Колганов. – Хорошо же ты знаешь своего любимчика.
Мне даже возразить было нечего.
Вздохнув, я откинула сиденье и приготовилась ждать, пока Его Величество соизволит докурить, а курил он невыносимо долго, словно нарочно раздражал меня. Закончив, этот засранец сел в машину и, лучезарно улыбнувшись Юрке, мило так поинтересовался:
– Можем ехать?
– А хот-доги не будем? – разочарованно спросил у меня Колганов.
– Я купила нам булочку и коктейль. – Я указала на пакет у себя на коленях. – Поехали.
Может, минут двадцать назад мне хотелось этих хот-догов, но сейчас от двуличности Джэхи тошнило так, что вообще есть расхотелось.
Без всяких пререканий Юрка пристегнулся, завел машину, и мы тронулись.
Больше я назад не косилась. На душе было так неприятно, будто разочаровалась в ком-то очень близком. Нет, эти дни не будут прекрасным отпуском, они станут сущим адом для меня! А Ли Джэхи больше не моя плюшечка. Отныне он – мое несчастье!
Глава 6
Мой родной город встретил нас туманной мглой и чем-то средним между дождем и снегом. Уже на въезде в Алексеевск аккуратно припорошенные снежком поля и леса исчезли, уступив место грязной слякоти. Проезжающие мимо выездной стелы машины, специально или же нет, поддавали на этом месте газу, и летящая из-под колес грязь попадала прямо на первые четыре буквы в названии города, превращая тем самым Алексеевск в Сеевск.
– Кажется, немного кривит, – заметил Юрка, кинув беглый взгляд на стелу.
– Ее кривит уже лет десять. С тех пор, как в нее въехал бывший местный киллер по кличке Полковник, – сказала я, провожая глазами заляпанную и кривую стелу.
– И почему ее до сих пор не поправили? – удивился Юрка.
– Боятся, – ответила я. – Полковник-то теперь местный миллионер, филантроп и…
– Гений? – весело предположил Колганов.
Улыбнувшись, я посмотрела на него и помотала головой:
– И кандидат в мэры города.
– А-а-а, – протянул Юрка. – Ну, почти. Будешь за него голосовать?
– Разумеется!
Мы оба громко засмеялись. От нашей болтовни и жара окна в служебной старенькой Вольво начали стремительно запотевать. Юрка немного опустил стекло, впуская в салон прохладный воздух. Сразу же с улицы послышались сигналы, крики какой-то визгливой женщины и плач ребенка. Выскочившая слева грязнющая белая «девятка», не обращая внимания на знак «уступи дорогу», дала по газам, подрезав нас и окатив лобовое стекло «Вольво» смесью грязи и снега. Благо, в открытое окно ничего не попало.
Тут же со всех сторон начали сигналить и орать матом, но «девятке» было уже все равно. Объехав по обочине стоящий в пробке поток машин, она вылетела на желтый сигнал светофора и скрылась за поворотом.
– Во, Юрец, прям как ты, когда без прав гонял! – хохотнула я.
– Почти, – криво улыбнулся Колганов, включив дворники, которые принялись счищать грязь с лобового стекла. Окно Юрка все же предусмотрительно закрыл.
– Ах, родные просторы, – наигранно-радостно произнесла я и как можно незаметнее заглянула в зеркало.
Сидящий сзади Джэхи пребывал в тихом ужасе. Его большие от природы глаза округлились так, что теперь больше походили на яичницу глазунью. Я уже не видела в его взгляде ни презрения, ни ехидства. В темных зрачках Ли Джэхи плескался неподдельный страх. Весь его вид беззвучно вопрошал: «Куда я попал?!».
Проехав по самой главной и самой грязной улице Алексеевска – Московской, мы въехали в кольцо, а затем свернули в направлении района, где я прожила всю свою жизнь. Тогда у меня еще не появилось никаких подозрений. То, что Джэхи будет жить в моем районе – это само собой разумеющееся. Однако когда мы свернули на Комсомольскую улицу и въехали во двор моего дома, я немного напряглась.
– Юрец, ты в навигатор забил адрес, который тебе Кравцов дал? – осторожно поинтересовалась я, когда он остановился в аккурат у моего дома.
– Ну да. Улица Комсомольская, дом 5. А квартира 32, кажется. Что-то не так?
Юрка принялся тыкать в навигатор, озадаченно глядя то на дом, то на экран телефона.
– Да нет, все так, – сказала я, мысленно проклиная Кравцова.
Повернувшись к Джэхи, я громко объявила:
– Приехали, выходи!
Однако выходить он не собирался. Медленно натянул панамку, маску, очки, поозирался по сторонам раз десять и только потом соизволил выйти из машины.
– Это наш дом, – указала я на девятиэтажку с пристроенным к ней супермаркетом. – Ты будешь жить на девятом этаже, а я – на пятом.
Джэхи молча кивнул, что показалось мне странным – слишком уж он был тих. Неужели реально испугался и решил быть со мной паинькой? То-то же! Не на ту напал! Я такие выкрутасы не потерплю даже от того, кто мне так нравился.
– Это твой дом? – Юрка достал из багажника наши сумки, закрыл машину и несколько раз подергал двери.
– Угу, мой родной дом, – тихо сказала я, глядя на кирпичную девятиэтажку.
Как же не хотелось возвращаться! Я еще не успела соскучиться по родным стенам так, чтобы только об одной мысли о доме уже щемило сердце. Кравцов, за что ты так со мной?!
– О, Мирославка вернулася! – донеслось до меня со стороны лавочки.
– Чай, не нашла у Москве жаниха.
Нет, только не это, только не они! Медленно, с отчаянно бьющимся сердцем я повернулась в сторону лавочки…
Двадцать первый век – это век быстрых перемен. Меняется все: горда, технологии, язык, культура и, разумеется, сами люди. Мы не сидим на одном месте, мы все меняемся под действием стремительно меняющегося мира. Но есть те, кто не меняется. Что бы ни произошло. Даже если на них упадет метеорит или случится конец света, эти люди не изменят себе. Они все так же будут сидеть на лавочке возле дома, донимая всех, кто проходит мимо, а затем обсуждая их за глаза.
Думаю, всем уже и так ясно, что это за люди. Да-да, местные бабки! Многие скажут, что слово «бабки» очень грубое. Я же скажу, что иначе этих гарпий не назовешь, потому что один только их взгляд пробирает до самых костей! Особенно, взгляд наших бабок: Валентины Иванны Черешкиной, Клавдии Семенны Клячкиной и Бэллы Эдуардовны Солончук-Урюпинской. Эти имена знала вся наша девятиэтажка, потому что эти пожилые женщины были не просто пожилыми женщинами. Они были бандой! И, как у любой банды, у них был свой осведомитель – Галька Клячкина, внучка Клавдии Семенны. Она была старше меня на три года, но все еще выглядела как пятнадцатилетняя шпана. Весь дом с нетерпением ждал, когда гадкий утенок превратится в лебедя, но, увы, метаморфозы не случилось.
Вот и сейчас Галька сидела на лавочке с бабками в своем вытянутом спортивном костюме красного цвета, грызла семечки и с недовольным прищуром пялилась на меня.
– Добрый день, Валентина Иванна, – поздоровалась я, переводя взгляд с одного члена шайки на другого, – Клавдия Семенна, Галя и…
Тут я замолчала и озадаченно заморгала.
– А где же…
Место Бэллы Эдуардовны Солончук-Урюпинской пустовало. Я даже не поверила своим глазам, ибо быть такого не может, чтобы она не вышла посидеть со своими закадычными подружками.
– Померла Эдуардовна, – грустно сказала Клячкина Старшая.
– Два месяца назад схоронили, – добавила Черешкина, с тоской окинув взглядом пустующее место.
Вот тебе раз, однако. А я-то думала, что их банда вечна, ан нет. Даже самой как-то грустно стало, душа заныла.
– Ну, земля ей пухом, – сказала я вежливости ради.
Все это время мои спутники возились у машины с сумками. Джэхи, видимо, пытался что-то сказать Юрке, а тот, не понимая его, озадаченно хлопал глазами, время от времени кидая на меня отчаянные взгляды с мольбой о помощи.
– Что у вас там?! – недовольно гаркнула я.
Банда, заметив, что я не одна, дружно повернула головы в сторону мужчин.
– Он что-то хочет, а я не понимаю что, – пожаловался Юрка.
– Чего ты хочешь? – обратилась я к Джэхи.
