– Для Морено в самый раз, – снова улыбнулся пилот. – Мчаться на бешеной скорости в мясорубке, каждую секунду рискуя разбиться – это его представление о рае. Погоди-ка!
Шагнув к девушке, он вдруг наклонился и выудил из песка ярко сверкнувшую искру. Это оказался гладкий камешек-гематит. Вода, ветер и магия обточили его до такой степени, что он стал похож на шарик из зеркального стекла.
– На счастье. Я их давно собираю, – подмигнул Шило, пряча камешек в один из своих многочисленных карманов.
– Думаешь, талисманы тебе помогут? – флегматично заметил Кабреро. Он был занят тем, что неторопливо настраивал парус, словно скрипку перед концертом.
Шило нисколько не обиделся.
– Ты тоже решил показать класс? – спросил он.
– Я старый грешник. Куда мне в небо? – проворчал толстяк.
– Да ладно, не прибедняйся. В прошлый раз ты почти обогнал Чуса!
Парус Чуса, лиловый с оранжевыми полосами, тоже сновал в воздухе между скалами и, кажется, выискивал место, чтобы удачнее сесть. Оглядевшись, Джинни заметила слева от бухты висевшего на скале человека в каске, лямочном поясе и шипастых ботинках.
– А он что он там делает? – удивилась она.
– Где? А, это Ковш, – объяснил Шило. – Он расчищает площадки.
Только сейчас Джинни сообразила, что небольшие выступы, вырубленные в отвесных скалах, тоже представляли собой посадочные площадки для джунт. Умение приземлиться на любой пятачок, куда можно поставить ногу, всегда было преимуществом воланте, и часто спасало их от полиции. Пока «синяки» маневрировали на своем катере, пытаясь причалить, пилот-воланте спрыгивал на скалу, хватал парус и уносил ноги, чтобы потом, поплутав в переулках, стартовать уже из другого места. Поймать его в ночи было практически невозможно.
Очевидно, Морено заставлял своих парней отрабатывать это умение. Из-за ветра выступы в скалах заносило песком, а холодными ночами они покрывались наледью, и тогда кому-то из команды приходилось заниматься расчисткой. Зато это помогало заполнить досуг, традиционно избыточный у пилотов при нелётной погоде.
Пролетая на бреющем полёте мимо скалы, Чус прокричал товарищу:
– Эй, Ковш! Тебя захватить?
– Ну уж нет! – откликнулся он. – Я не встану к тебе на джунту, когда ты летишь прямо в стену!
Джинни тоже ахнула, глядя, как Чус пикирует вниз. Тот, однако, успел выровнять лодку и благополучно спустился в бухту.
– Ну как там в небе? – поинтересовался Шило.
– Вам не понравится, – честно ответил Чус. – Впрочем, у Морено, возможно, другое мнение.
Их командир ловко соскользнул на крошечный выступ, мимо которого промахнулась бы даже птица, подхватил парус в воздухе и, прыгая по вырубленным в камнях ступеням, спустился вниз. Джинни встретила его с искренним восхищением:
– Это было здорово! Правда.
– Спасибо. Ковш ещё не надумал спускаться? – спросил он у Шило.
– Работает, не покладая лап когтистых, – доложил пилот и потащил джунту на старт.
Очевидно, воланте выходили в небо небольшими группами, чтобы не мешать друг другу. Но и не в одиночку, чтобы всегда было кому подстраховать, если что. Теперь подошла очередь Шило и сеньора Кабреро. Тот стартовал с самой нижней площадки, без лишнего риска. Он не стал подниматься в опасное место, где пилоту грозили туман и висячие скалы. С осторожностью пробовал ветер.
Джинни и Морено остались вдвоем.
– Ты не собираешься вернуть мне лодку? – спросила она самым невинным тоном.
Сияющая улыбка её собеседника сразу угасла, когда он нахмурился:
– Ещё рано. Ты стараешься беречь левую руку, даже когда просто идешь по земле. Это сразу видно.
«Вот зараза! – расстроилась Джинни. – И как он заметил-то?»
Она с насмешкой прищурилась:
– Тебе же хуже. Чем быстрее я доберусь до дома, тем быстрее пришлю тебе выкуп!
– Можешь оставить его себе!
Казалось, он рассердился. Морено резкими движениями подтянул шкот на парусе.
– Неужели ты думаешь, что меня волнуют какие-то деньги? Выкуп – это отговорка для остальных. Лично мне от тебя ничего не нужно!
– Но я должна вернуться, – взмолилась она. – Должна узнать, что делается сейчас на Фуэрте. Это очень важно!
Увы, все её усилия были тщетны. Морено был непоколебим как скала, возле которой они стояли.
– Ты ещё не готова. И я не рискну лететь с тобой на джунте вдвоем. На Фуэрте сейчас слишком нестабильный воздух. Не знаю, что происходит с Тревизо, но этот ветер как будто сошёл с ума!
– Ну, тогда ты мог бы слетать один и принести мне весточку, – вкрадчиво попросила Джинни. – Вам сюда вообще доставляют почту? Хоть бы газетку из Эль Котильо привез!
– И оставить тебя здесь одну? – усмехнулся контрабандист. – Ты, наверное, шутишь. Кто за тебя заступится, если что? Здесь только мы и небо.
О, знакомая тема… Джинни усилием воли постаралась подавить раздражение. Она ещё помнила, как некоторые дамы с Сильбандо шокированно закатывали глаза, узнав, что она служит в отряде у Гарсеса. «Как можно, – говорили они, – ведь там одни мужчины!» Можно подумать, пилоты только и мечтают, чтобы предаться разврату, ага, особенно после рейсов, когда сил нет вообще ни на что.
– Большинство людей понимают слово «нет», – пробормотала она.
Морено не согласился:
– В любой команде найдётся какой-нибудь Леон, который испортит тебе статистику лишь потому, что ему хочется взять реванш. У Леона это, можно сказать, хроническое состояние. Зачем так рисковать? Два дня погоды не сделают.
Не было у неё этих двух дней! Она оставила отца и дона Марио в критическом положении. Но не могла же она рассказать об этом Морено. Тогда пришлось бы выдать парочку военных секретов… И всё-таки ей хотелось попробовать себя в небе. Джинни решила дождаться, пока не вернётся Чус. Из всех пилотов, присутствовавших на тренировке, он казался самым сговорчивым.
– Одолжишь мне лодку на пять минут? – попросила она. – Я тоже хочу попробовать.
Чус с сомнением посмотрел на неё. У воланте не было привычки одалживать свою лодку кому попало. Морено, услышавший её просьбу, снова нахмурил брови, но потом посмотрел на лицо девушки, горящее от нетерпения, и сдался.
– Она действительно вытащила Леона из шторма, я сам видел, – поручился он за неё. – Только я сомневаюсь, что ты сможешь подняться в воздух. Ветер крепкий, – предупредил он.
– Ты же знаешь, чем быстрее выйдешь в небо после травмы, тем лучше, – возразила Джинни.
– Это не касается переломов.
– Да нет у меня никаких переломов! Я цела!
Ей хотелось не только доказать, что она способна удержаться в воздухе. Пусть соратники Морено привыкнут видеть в ней прежде всего пилота. По опыту она знала, что воланте – народ увлекающийся, и если видит перед собой хорошего пилота, то забывает о других его… характеристиках. Уже после первой миссии в волонтёрском отряде её сослуживцам интереснее было обсудить с ней какой-нибудь хитрый манёвр, а не то, где и с кем она планировала провести вечер.
Подняться в воздух оказалось несложно – поток воздуха сам подхватил джунту. Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы приноровиться к чужому парусу. Джинни испытала легкий мандраж, когда внезапный порыв швырнул её лодку в сторону. Ничего, она потихоньку… Лодка шла всё увереннее, быстро набирая высоту. Сердце от счастья забилось быстро и горячо. Наверх! Быстрее. Ещё быстрее! Джинни подобрала парус, слегка подав его назад. Уши заложило от скорости. Позади послышался грохот, когда скалы столкнулись, чуть не прищемив ей корму, но она смогла проскочить, повезло!
Смена галса – и её джунта сама становится ветром. В лицо бьёт горячий туман, где-то рядом опять грохочет, в ушах – свист от скорости, в глазах – винтящиеся вихри флайра. Джинни одёргивает себя: «Контроль! Мягче веди!», но куда там, кровь кипит от адреналина, и хочется взлететь ещё выше, вон к той маячившей в небе скале, чьи крутые бока издевательски подмигивают из тумана. «Ха! Думаешь, не доберусь?»
Воздух встаёт стеной, гик дрожит и вырывается из её рук, от блеска флайра на скальных гранях ломит глаза. Прищурившись, Джинни упрямо берет курс наверх, но… тут ей помешали. Морено и его верный помощник не одобрили её тягу к риску. Один миг – и Кабреро, заложив вираж, подцепил её тросом за мачту, а Морено, подлетев ближе, перебросил девушку к себе на джунту так легко, словно тюк с кофе. Слаженность их действий невольно наводила на мысль, что подобные манёвры им приходилось проделывать уже не раз. Например, чтобы стащить какой-нибудь груз.
На кого-то другого Джинни разозлилась бы за такое вмешательство, но весёлый прищур пилота, его улыбка, спрятанная в уголках губ, и надёжные крепкие руки снова воскресили в её памяти Грисса, а на него она не могла сердиться, как ни старайся.
– Всё. На сегодня хватит, – сказал Морено, аккуратно ссаживая её на землю.
Трое его друзей встретили это зрелище ошеломлённым молчанием, стоя на берегу, как три статуи. Джинни опомнилась, лишь когда ветер хлестнул её по разгорячённым щекам, отпустила плечи Морено и поспешно шагнула в сторону. Нет, посадка у него получается виртуозно, тут не поспоришь. Она всеми силами постаралась сосредоточиться на мыслях о парусе, плавнике и манёврах, чтобы загнать подальше другие непрошеные мысли, от которых у неё горело лицо. Судя по многозначительным переглядываниям, у неё получилось не очень. Морено, в отличие от остальных, словно и не заметил её смущения. Он спокойно попросил Кабреро проводить её домой и опять занялся своей лодкой.
Кажется, в небо её больше не выпустят. Вздохнув, Джинни гордо выпрямила плечи и с каменным лицом направилась обратно к тропе.
***
До комнаты она дошла бодрым шагом – злость подстёгивала, но, переступив порог, поняла, что и в самом деле переоценила свои силы. Плечо опять разболелось, и голову повело так, что пришлось схватиться за стул. Хотелось в душ, под обжигающе-горячие струи воды. Вместе с тем мысль, что для этого придется куда-то идти, вызывала дикое раздражение.
«Это всё магия», – подумала она с досадой. Слишком много флайра вокруг.
Джинни закрыла глаза, чтобы потолок перестал качаться над головой, но волшебное сияние, сгустившееся за окном, проникало даже сквозь сомкнутые веки. Слишком сильный магический фон действовал ей на нервы, как любому восприимчивому новичку; каждый косой взгляд воспринимался как оскорбление, а тревога и смутные желания здорово выбивали из колеи. Пошатываясь, она кое-как добралась до гамака, и её оглушил сон.
Очнулась она от чьих-то голосов. Потянулась, похвалив себя за умение просыпаться чётко к обеду, но тут же поняла, что голоса доносились не из столовой, а совсем с другой стороны – из комнаты дальше по коридору. Пространство под потолком их «пещерного» убежища было пронизано пустотами, игравшими роль вентиляционных труб, поэтому слышимость была превосходной. Уловив в разговоре своё имя, Джинни окончательно стряхнула сон. Где бы найти удобное место, чтобы подслушать?
Коридор для этого не подходил. Во-первых, её там могли заметить. Во-вторых, Морено добавил новый засов снаружи в придачу к тому, который запирал её дверь изнутри. Пока их все откроешь… Джинни оценивающе присмотрелась к стене: слава ветрам, никто её не выравнивал и не штукатурил! Цепляясь за крошечные неровности, с помощью флайра она, как паук, сумела подняться к самому потолку. Возле вентиляции слышимость была лучше. Слова звучали отчётливее. Распластавшись по стене, Джинни вслушивалась в речь Кабреро. Тот явно был чем-то взволнован:
– …Я видел её в небе! Двадцать лет назад я был в ополчении на Керро. Только одна женщина умеет так обращаться с джунтой – Дийна Веласко, которая стала потом Дианой де Мельгар.
– Твоя донья Диана должна быть на двадцать лет старше, – поправил его Морено.
– Даже я знаю, что у неё есть дочь, – парировал его собеседник. – Поэтому и спрашиваю, что у тебя на уме? Эта девчонка – опасная игрушка для тебя, парень. У нас был неплохой план, как свалить отсюда, а теперь ты хочешь всё поменять? Втереться в доверие к де Мельгарам, вернув им наследницу? Если да, то советую подумать ещё раз. Дон Альваро – тот ещё тип, хуже гремучей змеи. Может быть, даже хуже Скарцы!
– Остынь, – одёрнул его Морено с холодком в голосе. – Девушка здесь ни при чем. Мы встретились с ней случайно. Послезавтра… нет, через четыре дня она улетит отсюда, и всё.
Скептический возглас Кабреро был слышен даже сквозь стену:
– Если ты о ней так радеешь, тогда советую увезти её до того, как о ней узнает дон Скарца.
– Он не узнает! – резким тоном.
Кабреро не унимался:
– Уверен? У него лютая ненависть ко всей их семейке. За эту девчонку он отдаст что угодно… Разве ты не хотел бы…
Дальше Джинни не успела расслышать, потому что чуть не свалилась со стены от таких новостей. Ну, Морено! Значит, вот для чего она ему понадобилась. Ясно. И Кабреро тоже хорош! Весь такой добродушный с виду, а сам втайне мечтает продать её колдуну! Сидя на полу, она сердито подула на пальцы, ободранные после неуклюжего спуска. Кажется, ей снова понадобится драконья мазь. И ещё ей срочно нужен план бегства. Больше нельзя откладывать! Права она была, когда думала, что здесь никому нельзя доверять.
Глава 5. Беги, Джинни, беги
План созрел у неё в тот же вечер. Джинни не верила – не хотела верить, что все пилоты в отряде были такими же коварными и беспринципными типами, как Морено. Ковш, например, казался почти порядочным человеком. Что если спросить его про «Эстрелью»?
Шило! – вдруг осенило её. Он чинил её лодку и знает, где она спрятана. Он любит красивые камни. Пусть только шепнёт словечко, где искать лодку, и Джинни притащит ему столько зеркальных камней с берегов Милагроса, сколько уместится в её карманах.
За ужином она сидела как на иголках. Время от времени ловила на себе пристальный взгляд Морено, но отворачивалась, боясь случайно выдать себя. Нужно было как-то подстроить, чтобы остаться с Шилом наедине. Интересно, в какой комнате он ночует? Когда все начали расходиться, Джинни не спешила вставать из-за стола. Морено, поднявшийся одним из первых, неожиданно задержался рядом. Наклонившись, положил на стол перед ней овальный зеркальный камень – большой, почти в половину её ладони.
– Это для Шила, – сказал он, со значением посмотрев ей в лицо. И столько снисходительного упрека было в его взгляде, что Джинни открыла рот… и закрыла.
Как можно что-то планировать, когда твой противник видит тебя насквозь?!
Пожалуй, ей действительно стоило отсидеться в комнате пару дней, подальше от их глазастого командира.
***
Полночи она тратит на вынашивание других планов – более хитрых и заковыристых, чем предыдущий, и лишь под утро забывается тревожным сном. А на рассвете к ней приходит кошмар. Турнирное поле, затянутое туманом, кольцо ревущих трибун и блеск мечей в сером утреннем воздухе… Крис! Джинни распахивает глаза. С её братом что-то случилось. Он ранен. Может быть, умирает.
Путаясь в простынях, она вихрем слетает с постели. В чём была, выскакивает в коридор – только жалобно тренькает бесполезный засов на двери. Была ли заперта дверь Морено – она не помнит, не успела заметить. С появлением гостьи хозяин дома, временно лишившийся своей спальни, обустроился в другой комнате, но не стал возиться с обстановкой: просто бросил на пол тюфяк и накрыл его шерстяным одеялом, а книги стопкой сложил в углу. Очертания комнаты тают в призрачном голубом свете. Джинни бросается прямо к спящему, но не успевает схватить его за плечо, как перед её глазами сверкает лезвие. Нож.
Некоторое время они с Морено с одинаковым испугом таращатся друг на друга. Потом он медленно отводит руку с ножом и выдыхает.
– Никогда не напрыгивай на меня так! – говорит хриплым после сна голосом.
– Прости, это срочно, – голос у Джинни тоже срывается. – Мне нужно домой! Что-то случилось с Крисом.
– С кем?
– С моим братом. Я знаю! Всегда чувствую, когда ему плохо. А сейчас…
Она не может дышать. Чувство такое, будто ей меч вонзили в живот.
– Мне нужно домой! – всхлипывает она, уткнувшись в плечо Морено. Тяжесть и теплота его рук успокаивают. Ненадолго он бережно притягивает её к себе, и в этом жесте заключается всё – и желание, и сочувствие, и страх из-за того, что могло случиться… чуть было не случилось минуту назад.
– Я понимаю, – глухо говорит он. – Но как? Ты вчера провела в небе пятнадцать минут и отключилась. А до твоего дома – много часов пути!
– Дай мне катер.
– Они слишком медленные, – возражает он, размышляя. – Перехватят.
Джинни бессильно плачет. Как она ненавидит себя за слабость! Сидит тут – и не может сделать ничего, ничегошеньки!
Тёплая рука гладит её по волосам.
– Ладно, – решается Морено. – Я сам слетаю. Узнаю новости. А ты сиди тихо, и из комнаты – ни ногой! Договорились?
Отстранившись, она кивает с благодарностью. Сквозь слёзы всё расплывается. Морено кажется ей сейчас таким же оглушённым и растерянным, как она сама. Джинни не умеет показывать свои чувства, и он тоже, кажется, к этому не привык, поэтому оба молчат. В глубине дома слышится шум, скрипит дверь, в проёме которой мелькают любопытные усы Кабреро. Что он мог вообразить себе, увидев их, полуодетых, в такую рань – лучше даже не представлять. Впрочем, Джинни тут же забывает об этом, ей безразлично. Тяжесть, лежащая у неё на сердце, заслоняет всё остальное.
– Я тебя провожу? – робко спрашивает она, когда Морено уже оделся и застегивает ремни на лётном комбинезоне.
– Если хочешь. Но потом – сразу к себе! В случае чего, держись рядом с Кабреро.
