– Мне сказать, чтобы шли к твоим мужчинам сами? – Сана робко улыбнулась.
– Да, только молодые. Старух не надо. И пусть отмоются хорошенько.
Девушка поднялась:
– Сделаю, – и пошла к выходу.
Эдуард засмотрелся на её ладную фигурку:
– Останешься сегодня ночью со мной, – бросил он ей вслед.
Сана обернулась и шаловливая улыбка тронула её губы:
– Конечно, мой вождь.
Проводив её взглядом, Стужинский откинулся на лежак. Ему было пятьдесят три года и плотские желания совсем не чужды. А с того момента, как отступила страшная болезнь, он и вовсе почувствовал себя молодым. Организм требовал женской ласки и с каждым днём всё настойчивее.
Перед сном он собрал бойцов и объяснил им правила. Силой девушек не принуждать. Сами придут. Большая часть парней довольно улыбнулась. Им тоже приходилось несладко без женщин, но дисциплина в отряде была железная и с такими вопросами к шефу не лезли. Другие с отвращением смотрели на людоедок. Но это не его проблемы. Он дал им возможность, а как ей воспользоваться решать им самим.
Когда тьма накрыла стойбище, велел Сане затушить небольшой костерок, что освещал пещеру. Как бы ни хороша была её фигура, лицо портило всё впечатление.
– Ложись со мной рядом, – сказал он в темноту.
Девушка, сбросив шкуру, скользнула под одеяло.
Утром Эдуарда разбудили гневные крики Саввы:
– Шеф, – он влетел в пещеру с перекошенным от злобы лицом, – они съели Гарика.
Сон мгновенно улетучился, наскоро одевшись, Стужинский вышел наружу.
Обвёл глазами толпу взбудораженных аборигенов и бойцов. Он не раз говорил о новом табу на человечину. Поручил и Карсу время от времени повторять это правило, когда людоеды собирались за едой у костра. Его помощник хоть и боялся, но вещал о приказе вождя с самоотверженностью Кука у гавайцев.
– Кто это сделал? – взгляд Стужинского стал страшен.
К нему подошёл Егор, в его руке была человеческая кость в крови и мясных ошмётках. Неприятное зрелище.
– Мы нашли это в дальней пещере, там только эти четверо ночуют, – он указал пальцем на людоедов, которые стояли на коленях под дулом автоматов . Руки и шкуры аборигенов были покрыты запёкшейся кровью. Было ясно, как день, кто это сделал.
– Как это случилось?
– Гарик после смерти Славки сам не свой был, – продолжил Егор, – всё уходил по вечерам в сторону реки. Сидел там чуть ли не всю ночь. Вот и подкараулили его.
– Ваша вина. Кто был на посту?
Егор назвал бойцов. Стужинский перевёл взгляд на них, парни опустили головы, даже не пытаясь оправдаться.
– Неделю без женщин, – приказал шеф, – этих свяжите, – кивнул на людоедов.
Когда всё было готово, он приказал семерым бойцам вести дикарей за собой. Когда вошли в ближайший лес, выбрали четыре рядом стоящих дерева.
– Привяжите крепко.
Вскоре всё было сделано, развернувшись отряд направился к стойбищу. В спину им летели крики дикарей.
– Пощади, Мако Эду, убей сам!
Но Стужинский даже ухом не повёл на мольбы приговорённых.
Глава 6
Работа не кончалась от рассвета до заката, а силы были уже на исходе. Сегодня, выспавшись как следует, мы с Артёмом отправились в пещеру, разобрать инструмент, складированный там, привести в порядок мелочёвку, которая скопилась по углам, но могла в любой момент пригодиться. Как бывает с разными шурупами, болтами и гайками, кусками проволоки и тому подобным.
А как закончим с этим делом, до самого вечера будем бездельничать.
Монотонный труд успокаивал, стоявшая в пещере тишина радовала. В нашей мини-деревушке постоянно стоял шум, а сейчас, когда к нам прибыли ещё люди из племени о покое забыли все.
– Я тут подумал, – прервал молчание брат, – надо бы поставить вторые ворота. Вспомни, как одуки справились со старыми. Удержат ли их новые?
В голове всплыли картины, как человекообразные монстры крушили наш лагерь. От этих воспоминаний невольно поёжился.
– Можно сделать деревянные, только обшить их железом, – ответил я, – как мне кажется, должны устоять.
В пещеру тихонько вошла Джина.
– Мама зовёт обедать, пойдёмте вниз, – за последнее время она округлилась, стала более женственной и притягательной. Беременность необычайно ей шла.
– Тёма, пойдём, маму не стоит заставлять ждать, – я обнял жену, и мы направились к выходу из пещеры. Брат топал следом.
Внизу родительница поджидала нас:
– Быстро мыть руки и за обед. Девчонки, уже всё накрыли.
По тёплому времени ели мы на улице. Савелий собрал за пару дней большой стол, за которым умещалась вся семья. Сейчас там крутились Светлана и Джина, расставляя тарелки. Аборигены предпочитали есть по старинке, просто найдя подходящее место, где можно удобно устроиться со своей порцией.
Когда все разместились за столом, я рассказал о предложении Артёма.
– Безопасность никогда лишней не бывает, – заметил отец.
– Тут я полностью согласен, – поддержал Савелий.
– Только давайте займёмся этим не сегодня, – брат оглядел всех, – имеем мы право на выходной.
– Вы лучше бы думали о том, как людей устроить, – Света обвела всех нас строгим взглядом.
– Что не так? – недоумённо посмотрел на неё Артём.
– Шкуры жутко смердят. Джина предложила насушить травы и сделать что-то наподобие тюфяков.
Моя жена кивала в такт словам Светланы.
– Хорошо. Твоё предложение? – меня терзали смутные сомнения, что запланированный выходной во второй половине вот-вот закончится, так и не начавшись.
– Идём косить траву. Потом её надо будет высушить и перебрать, – заявила Светлана безапелляционным тоном.
– Может, опилками им матрасы набить, – робко предложил Савелий, все уже настроились на послеобеденный отдых.
– Вы что, – возмутилась мама, – они же через любую ткань пролезут. Будут как на иголках спать. Нельзя же так с людьми!
Савелий виновато опустил голову, уткнувшись в тарелку.
– Понятно, – вздохнул брат, – вы уже всё решили. Когда выдвигаемся?
– А сразу после обеда и отправимся, – Светлана отставила тарелку, – чего откладывать. Вы будете косить, мы собирать на телегу. Высушим здесь. Джина нашла хороший луг.
– Да, – подтвердила жена, – травы там замечательные.
– Эх, прощай наш выходной, готовьте транспорт, отправляемся, – я встал из-за стола и пошёл с Николаем Петровичем запрягать лошадь.
Серпы приготовили загодя, для жатвы злаковых. Собрав инвентарь, прихватив с собой перекус, мы с братом и жёнами отправились на указанную Джиной поляну. С нами поехали агроном и Роко.
– Слушайте, я уже привык к здешним чудесам и тому, что мы все избавились от болячек и помолодели. Только вот у меня новый зуб вырос, на месте того, который удалили много лет назад. Такое разве возможно? Может, мы скоро начнём и новые конечности отращивать? Оторвал хищник ногу, а на её месте, как у ящерицы, другая выросла?
Джина засмеялась:
– Нет, Николай Петрович, ноги или руки отрастить не получится. А вот зубы у нас, коренных жителей, не болят. И да, вырастают новые, если, например, выбили в драке. Как объясняла мне бабушка, целебная здесь сама земля, не только корнеплоды. Но и трава, ягоды, плоды с деревьев – всё наполнено её силой. Есть, конечно, и ядовитые, надо просто разбираться, как с грибами. И даже мясо пойманных животных, потому как они питаются растениями и получают те же свойства. Вот такой круговорот. И вода тут тоже необыкновенная. Видели, какие огромные звери водятся в реке?
– Да уж, ваш ручной монстр произвёл впечатление, – согласился агроном.
– Потому что тоже питается силой, которой богата эта планета, – продолжила Джина, – оттого и сложно справиться с хищниками, живучесть у них необыкновенная.
Я с гордостью смотрел на жену, за то время, что Джина провела с нами, её словарный запас сильно пополнился. Она с лёгкостью впитывала новую информацию. Переживания, что моя милая будет чувствовать себя неловко в нашем «современном» окружении остались позади.
– Потому у вас и хищники такие страховидлы неубиваемые, – заметил агроном, – да вы на мою лошадку гляньте, вон какая стала, – Николай Петрович с любовью посмотрел на животинку, – шерстинка к шерстинке, стать такая, что хоть на выставку вези. Одним словом – всё здесь на пользу идёт, как людям, так и животным. На Земле раньше тоже так было, может, и не столь явно. Только многие травы у нас лечебные. Предки знали, как ту или иную хворь исцелить. От смерти человека спасти. А сейчас, – он с досадой махнул рукой, – всё загадили, считай почти убили планету. Заводов понаставили, фабрик, из недр всё выкачали. Воздух, вода, почва – всё отравлено. Вот и платит нам Земля тем же, – агроном тоскливо вздохнул.
Телега бодро катила по редкому лесу, и скоро мы выехали на большую поляну, заросшую высокой, тонколистной травой. Она была шелковистой даже на вид. Среди стеблей мелькали мелкие голубые соцветия. Воздух напоен сладковатым ароматом цветов, над которыми летали хлопотуньи пчёлы.
С покосом справились быстро. Решили пока слишком много травы не тащить. Просушим эту, посмотрим, что получится. Погрузили снопы в телегу. Света и Джина с охапками цветов, взобрались сверху. Я и Тёма решили идти пешком, тут до дома не так далеко.
– Слушай, – сказал Артём, отмахиваясь от мошкары, – чего мы зря эту монстрятину речную кормим? Надо его к делу приспособить, дармоеда.
– Этот дармоед твоей дочери, между прочим, жизнь спас.
– Об этом я и сам помню. Только его же силу тоже можно использовать! Вон какой огромный. Сам посуди, рыбу нам ловит. Нас не трогает, уже привык.
– Что предлагаешь? – я подошёл к нему поближе.
– Например, пусть лодки на себе таскает или плоты небольшие, – Артём развёл руками, – ещё не придумал.
– А мысль-то неплохая, – поддакнул с телеги агроном, – чем не морская лошадь, а? Только уж больно вид у него свирепый. А ну как осерчает и руку отхватит в один присест. Джина говорит, новой не дождёшься, – рассмеялся он.
– Нет, хотел бы, давно уже всех сожрал, – покачал я головой, – надо это обмозговать. А пока он и в качестве охраны неплохо служит. Отрабатывает всё съеденное мясо на все сто.
– Так, никто и не спорит, – поднял руки Артём.
А я задумался, нам здесь предстоит прожить до самой смерти, потом и нашим детям. Прав Николай Петрович, нельзя уподобляться землянам. Мы не сможем нанести этой планете ощутимый вред, а вот наши потомки. Кто знает? Возможно, когда-то и нашу Землю заселили такие же пришельцы, как мы?
С природой надо договариваться полюбовно. Не бегать же постоянно от хищников. Извести всех под корень тоже не дело, нарушится естественный симбиоз. Только экологической катастрофы нам не хватало. Что, если попробовать приручить варкалака? Может, и не хуже собак будут верными сторожами. Попытаться подобрать где щенка.
Мы всё ещё плохо знали местную фауну, стоило бы заняться и этим вопросом. Как живут хищники, делят ареал с другими себе подобными, активно ли размножаются? Сейчас понятно, мы все заняты обустройством быта, до зимы надо многое успеть. Но однажды встанет вопрос, как нам ужиться в этом мире с жуткими тварями её населяющими. Земных и подводных. И если это будет, так сказать, естественная охрана, как наш монстр, то и уничтожать местное поголовье хищников не придётся. Они сами уберутся дальше в леса.
Глава 7
После разговора с Артёмом меня мучила совесть. Я полностью скинул кормёжку речного монстра на Роко и уже давно не появлялся у озера. На следующий день, взяв побольше жареного мяса, пошёл к своему «питомцу». Тот лежал в тёплой воде озёрной отмели, грея бока на солнце. Услышав мой голос, приподнял голову и подплыл ближе.
– Здравствуй, дружище, – я кинул первый кусок мяса, который тут же исчез в зубастой пасти, – соскучился? Прости. Семья, дела, понимаешь?
Зверь смотрел на меня из воды, ожидая нового лакомства. Я не заставил его ждать. Скоро вся партия мяса перекочевала в прожорливую пасть.
Пока он не спеша ел, я рассказал ему обо всём, что происходит в Долине. Казалось, что он очень внимательно меня слушает и даже что-то понимает. А возможно, так оно и было.
– Выйду ночью в поле с конём… – напел негромко я, удобно сидя на нагретом солнцем песке. – Было всяко, всяко пройдет…
– Ладно, пора мне идти, – после нескольких минут какого-то взаимного молчаливого понимания встал, махнул рукой на прощание: – Не скучай, дружище, скоро навещу снова.
По пути в пещеру задержался у входа, осмотрел его, прикинул, как лучше использовать материал. Странно, всё это время меня не оставляло ощущение чьего-то тяжёлого взгляда в спину. Осмотрелся вокруг, по берегу не пройти, там наш монстр. Наверное, показалось. Уже собрался было идти дальше, как сверху посыпалась галька. Я обошёл холм, никого не видно. И в самом деле почудилось. Не придавая более значения странному предчувствию, отправился домой.
Дни шли своим чередом, все трудились на благо родного хозяйства. Приспособились и аборигены. Женщины помогали маме и нашим жёнам, наводили порядок в их общем доме. Мужчины разделились: часть была с агрономом, настало время жатвы. Кто-то с Савелием и Борисом заготавливал дрова на зиму. Отец тоже присмотрел себе помощников.
За ужином я заметил взволнованное состояние Николая Петровича. Он ёрзал на месте, ожидая, пока все насытятся.
– Дядь Коль, что вас тревожит? – обратился я к нему, – весь вечер места себе не находите.
– Вот есть у меня одна задумка. Обмозговываю, – ответил агроном.
– Колись, друг, что задумал? – подключился отец к нашему разговору.
– Тот табун, что я видел. Он снова появился в окрестностях. Сегодня, пока вязал снопы, заметил, как мелькали их силуэты вдалеке, среди деревьев. Нам бы изловить их.
– И что ты предлагаешь? – я заметил азартный блеск в глазах Николая Петровича.
– Прикинул тут, целый табун нам не нужен. Его же ещё и кормить надо. Поймать бы пару подросших жеребят, да на следующий год свести с нашими лошадками. Вот и будет расти у нас своё поголовье. Дикие кони помельче земных, и морда как у лошади Пржевальского, более широкая. Они неприхотливые и выносливые, отличные трудяги получатся.
– Хм, дельное предложение, – согласился отец, – как ловить будем?
– Как ковбои, – усмехнулся агроном, – заарканим. Удержать жеребят не так трудно, как взрослую лошадь. Надо в той рощице, где они бродят, разложить соли и хлеба. Пусть несколько дней поугощаются, а там мы их подкараулим.
– Вот и поручи своим помощникам относить им гостинцы, – отец указал на аборигенов, – а пока будем учиться лассо твоё закидывать.
