Страница 2 из 2
И теперь, как появится новая цивилизация, смотрит она на безмолвный Космос и рано или поздно понимает, что цель развития не в овладении Вселенной, что по другому пути пошли старшие братья. В себе, в двойственной своей природе ищет она этот путь. Горько ей от неумолимости диалектики и захватывает дух перед материей бесконечной.
Кто врет?
Сюра четвертая
Девочки, привет. Что-то начинается. Жить становится не скучно.
Это была уже девятая или десятая квартира, куда я звонила и, сжимая в кармане левой рукой газовый балончик – а вы что думали, в семнадцать лет в расцвете красоты таскаться одной по чужим домам, когда вокруг одни алкаши и маньяки, надо быть готовой ко всему. Так вот, это была уже девятая или десятая квартира. Когда после долгой тишины дверь отворилась, передо мной стоял мужичок лет тридцати в пижаме и тапочках и молча, и вопросительно смотрел на меня. Как и до этого, сжимая баллончик в левом кармане, я протянула правую с клятым листком бумаги, и на автомате спросила: «Это не из вашего окна выпало?» Послеповато прищурясь, он взял его, повернулся, пошел вглубь квартиры, судя по всему за очками, я несмело сделала несколько шагов вперед, внимательно осмотрелась – судя по всему, дома он был один, сделала еще пару шагов до порога кухни. Тут он нашел очки на столе, надел, взглянул на бумагу, и каким-то своим вторым чутьем, как он не притворялся, почувствовала его мимолетную дрожь.
– Нет, впервые вижу. А что это? – Он обернулся ко мне, но взгляд его скользнул куда-то мимо.
– Да вот, какой-то рассказ. Я подумала, важно. Хотела вернуть.
– Нет, нет, – чуть ли не силой он впихнул мне в руку листок. – Извини, девочка, это не ко мне. Еще что-нибудь?
– Как не от вас, я сама видела?
– Обозналась, девочка. Во-первых, у меня нет печатной машинки. А во-вторых, я и космос – это несовместимо. Так что, ты ошиблась.
Наглеть не хотелось, хотя я нутром чувствовала, что-то здесь не так. Да и неуютно как-то было одной в пустой квартире наедине непонятно с кем.
– Нет, ничего. Это вы извините, – пятясь задом с листком, я направилась к выходу, тихо прикрыла за собой дверь.
Он за мной не шел. И какая-то сила заставила меня оставить щелочку и прильнуть к ней ухом. И тут я услышала.
– Зачем ты ей соврал?
– Она – девчонка. Правда ее погубит.
Вторым явно был голос хозяина квартиры. Но первый? – на кухне, да и в комнате, мимо которой я проходила, никого не было. И почему-то мне стало жутко. Теперь уже полностью и как можно тише закрыв дверь, на цыпочках я пошла прочь, ускоряя шаг. Вышла на улицу, завернула за угол дома, прислонилась к стене и шумно выдохнула. «Так, надо разобраться. Что меня напугало? В квартире посторонних не было, я никого не видела, впрочем, вопрос – ванная, туалет. Но никаких звуков, открывающихся дверей, шагов, движений. Недоказуемо. Но было что-то еще. Что…? Вот оно, другой голос. Он был странный. Так люди не говорят. Слишком четкий, слишком, я бы сказала, красивый. Не голос робота, но было в нем что-то неживое, бесстрастное, я бы так сказала, нечеловеческое, – неизвестно откуда родилась и пронзила холодом мысль. – Бежать». Пугаясь собственных страхов, я быстро пошла прочь, сгорбившись, чтобы быть незаметней, и вздрагивая от каждого громкого и неожиданного звука.
Дома, в уютном кресле у окна страхи улеглись. «Она девчонка. Правда ее погубит». Корень проблемы в трех словах «правда», «погубит» и «девчонка». Какая правда может быть смертельной. И смертельной только для меня – девчонки. Я недостойна правды. Вот ведь гады. Если девчонка, значит недостойна.
Вечером после ужина, пока мама прибиралась на кухне, я поставила стул перед отцом, сидящим в кресле, села, облокотилась на спинку стула и, уставясь немигающе в его глаза, спросила: «Какая правда может быть страшной для девчонки?»
– По любовной части?
– Нет.
Долго думал и потом сказал: «Тогда это правда, несовместимая с женской психологией или с женским предназначением. Женское психология – эта неустойчивая и эмоциональная нервная система. А женское предназначение – это продолжение человеческого рода. В первом случае девчонка может не выдержать ту эмоциональную нагрузку, которую несет правда, при этом правда может быть абсолютно любого, не исключено негативного, или, скорее непривычного характера. Во втором – под угрозой женское предназначение, которое может быть, как личного характера, так и, не дай бог, глобального. Для более конкретного ответа нужны более конкретные вопросы. Это связано с тем листком?»
Я не ответила, встала, поставила стул на место и ушла в свою комнату.
Лежа перед сном, отец, уставясь в потолок, произнес: «Как думаешь, любовь и долг совместимы?» И услышал от жены в ответ: «Учитывая твою работу, могу сказать, что да, если это долг перед любовью. – И немного погодя добавила. – Не кажется ли тебе, что слишком много двусмысленных слов звучит в последнее время в нашем доме. С каким-то тайным дном?»
– Юлька все еще под впечатлением той сказки. Впрочем, ты хорошо сказала – долг перед любовью.
И наутро он воткнул маленький жучок в Юлькин воротник. А войдя в свой кабинет в неприметном здании на не менее неприметной улице, коротко распорядился по телефону: «Номер 17 зет поставить на запись, докладывать в конце дня или – задумчиво – если что-то не так».
Обо всем этом я узнала много дней спустя, когда все началось. И выкладываю здесь, чтобы сохранилась нить событий.
Сюра пятая
– Вовка, ты мне нужен.
– Ты где?
– Под нашей березкой.
– Жди, минут десять.
Вот за что я люблю Вовку, так за верность.
Он подъехал на такси, минут, правда, не через десять, а пятнадцать, когда я уже начала дрожать, сама не зная отчего. Обхватил меня за плечи: «Синичка, что случилось?»
– Поговорить надо.
В нашей старой кафешке мы сели напротив друг друга, заказали по капучино с корицей и я выпалила: «Я его нашла».
–Кого?
– Догадайся с трех раз. Автора!
– Ну и что?
– Что-то не так. Он не хочет говорить о сказке.
– Ну и что?
– Как что! Любой пусть даже самый задрипаный и никем не признанный автор будет, зуб даю, петушиться перед смазливой поклонницей. А он молчал и даже не смотрел на мои коленки, а я, чтоб ты знал, надела самую короткую юбку, от которой, к слову, ты язык глотаешь.
– Может он гомик?
– Ага. И девочка в натуре на стене. Но это не все. Там был еще кто-то. Слушай внимательно и не перебивай. Квартира однокомнатная, в комнате и на кухне никого, кроме него, я все видела. Из ванной и туалета ни звука. А когда я вышла и еще не закрыла дверь, там прозвучал второй голос. И этот голос был какой-то странный. В общем, так: ты должен достать жучок и этот жучок мы должны внедрить в его квартиру.
– А это не перебор?
– Что?
– Твои фантазии.
Я так глянула на него, что он даже отшатнулся, отгородился ладонями.
– Все, все, молчу. У отца не спросишь?
– Ты что. Исключено.
– Будем искать. Но они не дешевые. Сам жучок, да и слушать надо.
– Я знаю. Поможешь?
– Без слов.
– Ставить будешь ты. Думай как. В общем, диспозиция такая: ты узнаешь где-почем, ищем деньги, покупаем, ставишь, слушаем. Задачи ясны.
– Яволь, мой дженераль.
– Разбегаемся. До связи.
Чмоки-моки по дороге, и мы разошлись.
Два дня спустя, запустив камень в окно той квартиры, Вовка подождал в подъезде, когда хозяин выбежит, забыв, естественно, впопыхах закрыть за собой дверь, зашел в его прихожую, в щель между тумбочкой и стеной воткнул жучок и благополучно вышел. Не успел он дойти до меня, как в динамике, который я держала у уха, прозвучал тот странный голос: «Ну что девочка, хорошо слышно?»
Мы встретились в Устьинском сквере. На указанной мне скамеечке сидел мужчина по виду лет тридцати-сорока, я бы сказала хорошо упакованный, но в меру: джинсы Левис, ветровка Армани, красовки по последней моде. Сидел спокойно, ничего не читал, не смотрел, как ныне принято, смартфон, просто думал или наслаждался, то ли воздухом, то ли мыслями. Я остановилась перед ним. Спросила: «Это вы, дядя Степан?»
– К слову дядя не привык. Но Степан, это я. Здравствуй, Юля.
– Откуда вы знаете мое имя?
– Я очень много знаю. И со временем расскажу откуда. Садись. Говорят же, в ногах правды нет.
– А если я сяду, правда будет?
– Будет.
Я присела вполоборота к нему. Какое-то время мы пытливо смотрели друг на друга. Потом он улыбнулся.
– Будем считать, что я сдался и первым открою рот. Хорошо, что ты пришла, а то мне и поговорить не с кем. И еще хорошо, что ты прочитала эту сказку, и она тебя задела. Скажу сразу – я не человек. Но не бойся – я мирный и смирный, что-то вроде волшебника из сказки. С хорошими людьми добрый, с плохими злой. Тебе я, поверь мне, никогда не сделаю ничего плохого, потому, что ты храбрая и у тебя чистое сердце.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
