Жили-были старик со старухой…

– Примус чинил! Как-же, помню. Было дело!

– Он как починил, так мы тем примусом .... – старуха вздохнула и громыхнув вёдрами пошла к дверям. – Только и пользуемся, ядрить-то. По пяти раз на дню! Монтёр хренов!

Дверь за старухой захлопнулась и изба вздрогнула.

– Чего это она? – Кузьмич перестал улыбаться и взглянул на старика.

Тот покачал головой:

– Эх, Кузьмич … Он же нам в тот же вечер чуть всю хату не спалил. Старуха без бровей да ресниц осталася.

– Вот оно как … – протянул Кузьмич и тяжело вздохнул. – Етить то ту … Ну, извиняйте. – тут он снова разулыбался. – Так коли не сгорела, отметить надо!

Старик опасливо посмотрел на дверь:

– У тебя чего, с собой, что ль?

– А то! – Кузьмич подмигнул и вытащил из-под рубахи чекушку. – У меня ж, еже ли у сердца не плещется, так оно и не стучится вроде. Твоя-то до колодцу?

– Ну.

– Тады не жмёмся. Успеем. – Кузьмич протянул чекушку.

Старик ещё раз глянул на дверь и быстро выпил половину.

– На-ка. – Кузьмич протянул конфету. – Что б не воняло.

Старик передёрнулся и закусил, а Кузьмич припал к бутылке.

– Это чего? – он допил и кивнул на лежащий шнур под плазмой.

– Где? – не понял старик.

– Ох, тетёрки. – Кузьмич встал, подошёл к шнуру и воткнул тот в розетку.

– Ах ты ж, господи! – старик взял со стола пульт, приблизил его к самым глазам, нашёл кнопку.

Телевизор ожил и засветился.

– “ … а стоит сурикатам остаться одним, они тут-же начинают волноваться и вытягиваться во весь рост, пытаясь рассмотреть вдали своё будущее.” – донеслось из плазмы.

– Чего рассмотреть? – у дверей стояла старуха.

– Будущее своё. – усмехнулся Кузьмич.

– Ты чего же? – старуха поставила вёдра на пол. – Ужель починить сумевши?

– Ну дык! – Кузьмич развёл сухими руками. – То ж не примус.

Старуха покачала головой и плеснула из ведра в рукомойник:

– Думала, на старости уж ничему не подивлюсь. – она подошла к плазме и любовно погладила экран. – Глянь-ка, как живые.

Кузьмич сел за стол. – Ну чего? Так и будем сидеть, на сурикатов таращиться? Или я не заслужил?

Старуха оторвалась от экрана и взглянула на старика:

– Ну, чего сел пнём-то? Знаешь же где. Ставь на стол, уважить надо монтёра-то.

– А! – встрепенулся старик. – Так то я мигом! – он вскочил и поспешно захромал к комоду.

Старуха вынула из-под лавки банку с соленьями. Вскрыла. Достала стопки.

Кузьмич чувствовал себя барином. Откинувшись на спинку стула, он достал папироску, задымил и прищурившись уставился в окно.

Где-то вдали он старался рассмотреть своё будущее…

Подсолнух

– Это чегой-то?

– Где? – старуха недовольно посмотрела на деда.

– Да вот, лежит. – старик ткнул корявым пальцем в стол.

– Вот тя вошь-то съедает. Да тут овощи лежат! Ты про что?

– Да вот же! Урюк, что ли?

– Тю! Урюк! Курагу Зинка принесла.

– Кака Зинка?

– Ну тя, олух! … Кака Зинка. Така, что в соседней избе 70 лет живёт.

– А! Зинка, что ль? Она мне сегодня на перроне семян продала.

– Чего?

– Да что ж ты чевойкаешься-то? У тебя ж слух, как у филина!

– Та не глухая поди. – старуха глянула в зеркало. – И не старая. Я, спрашиваю, ты откедова деньги взял? Филин.

– Брешешь, старая! Не было такого вопросу!

– А ты не юли! Где гроши взял, спрашиваю?

– Да какие там гроши..?! Тьфу! Семена купил. Вот! – он протянул кулёк.

– Вот же, послал Господь! Какие семена ещё? Зинка же, поди с четверть века семками торгует!

– Ну, дак а я о чём толкую! Посажу семку! Будет на подоконнике расти, да глаз радовать!

– Чей?

– Чего?

– Глаз

– Мой и твой! Вот же,– ступня!

– Так. – старуха уставилась на кулёк. – Ты что же, старый? – она недобро перевела взгляд на старика. – Подсолнухи собрался растить?

– Во, дошло-то то до корыта! Я уж с час о чём толкую!

Старуха молча подошла к окну и растворила настежь створки:

– Ну-ка, подь сюда. Глянь, чего там?

Старик суетливо подошёл, выглянул:

– Чего?

– Того! – взорвалась старуха. – У нас весь огород в этих желтушных сорняках! А ты удумал ишо в хате эту дрянь приютить?!

Старик кивнул в окно и обижено засопел:

– Так то ж сорняк. Они ж дикие.

– Ди-ки-е? – старуха подбоченилась. – Вон о как!? А твои семки в кульке, ты думаешь, – Зинка сама родила, что ль?

– Скажешь тоже! – старик усмехнулся и почесал плешь. – Зинка сказала, что у неё редкий вид. Как там? … – старик закатил глаза и покопался в остатках мыслей. – А, во! Вспомнил. У-ни-каль-ные.

– Вот уж кто здесь уникальный, так это ты, олух старый. Сколько она содрала с пня трухлявого?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.