Гамельн усмехнулся, его глаза блестели от веселья.
– Гном ищет дом, а дом – гнома.
– А? – Леона приподняла бровь, не совсем понимая.
– Это старая сказка о том, что чтобы найти друг друга, достаточно просто оставаться на месте. Только это далеко не всегда работает…
Леона покачала головой и рассмеялась.
– Вот не надо грузиться, а? – сказала она с легкой насмешкой в голосе. Ей нравилось это легкое настроение между ними – оно было как свежий ветер в жаркий день: освежающее и бодрящее. В такие моменты все проблемы казались далекими и незначительными.
– После восемнадцати пропущенных, брошенных сумки и телефона на пороге моей квартиры? – Гамельн лукаво сощурился, но в глубине его глаз читались отголоски беспокойства. – Я не знал, что думать. Самое невинное предположение – ты вспылила и пошла кому-то бить морду.
– Ты за кофо м`ня пфинимаешь? – Леона жадно затолкала пудинг в рот.
– За вспыльчивую львицу. Но прости, я не передумал.
Леона поморщилась, словно проглотила лимон. Это и мячу понятно – Гамельн так просто не изменит своего мнения. Она продолжила сосредоточенно жевать, пытаясь отвлечься от его слов. Вкус пудинга потерялся, но хоть рот было чем занять. В такие моменты еда становилась ее спасением от неловкости.
– А в вашей семье, значит, ожидаются приятные перемены? – спросил он с легким интересом, будто это был самый обычный вопрос на свете.
Леона закатила глаза. Ну Гамельн и мастер сменить тему!
Глава 6
Звонок от Хлои поступил неожиданно и прервал уютное единение. Пришлось отползать на кухню, чтобы не мешать Гамельну читать. А потом ещё добрых пятнадцать минут ждать, пока тараторка подберётся к сути дела!
– Отпраздновать выпуск? – Леона уточнила, не уверенная, правильно ли разобрала.
– Ну да, а то ваще как не родные! Ты в чат не заглядывала?
При разговоре с Хлоей телефон приходилось держать на некотором расстоянии от уха, и все равно каждая фраза вбивалась прямо в мозг. Экран у телефона пострадал, обзаведясь трещиной посередине, а динамику хоть бы хны, казалось, он еще лучше стал звук передавать!
– Некогда было.
– Ну ты и лидер. Сбежала к какому-то мужику, про нас забыла. Официоз этот в печенках, понимаю, но ты бы маякнула ради приличия, – Хлоя хмыкнула и продолжила как не бывало: – Так тебя заносить в список или снова «некогда»?
– Кто про мужика сказал? – Леона невольно снизила голос и переместилась от проема гостиной на кухню.
– Ты чего шугаешься? Шило в мешке не утаила? Да он у нас в легендах – «тот, кто сумел приручить львицу». По виду клевый. И байкер, да?
Леона в досаде прикрыла глаза – ну зашибись. Она не прятала Гамельна и не скрывала своей дружбы с ним, но избегала знакомства того с девчонками. Потому что люто не хотела делить с кем-то восхищение. А получалось: просвещенных хватало более чем. Пройдохи! Если Дороти разболтала, Леона ей лично шею подкрутит.
– Нет, он тренер.
– Ого. Если бы у нас в шараге был такой тренер, я бы тоже спортом занялась, – в тоне различалась смесь поддёвки и кокетства. – Ясно-понятно теперь.
Леона нахмурилась: её брови уже норовили задавить друг друга. Она знала, что Хлоя всегда была мастером подколов и шуток, но сейчас это начинало её раздражать.
– Что понятно? – спросила она с легким вызовом в голосе.
– С чего ты такая подозрительная и скрытная эдак последний год, – припечатала подруга. – Спортсмен однажды – спортсмен навсегда?
– Я не… – начала Леона, но осеклась. Внутри разгорелось желание объясниться, но она быстро подавила его. Пусть думают как думают. Ей же проще. – Меня еще не с чем поздравлять.
– Ага-ага. – По ту сторону трубки Хлоя наверняка скалилась. – Но как это не с чем – а с выпуском? Так ты с нами, королева прайда?
– Не называй меня так. – Леона поморщилась, вспоминая вечную наглую ухмылку главаря банды из соседнего района. Именно он дал ей столь глупое прозвище.
– Окей. Но в список-то вношу или не вношу?
Леона застонала.
– Ты и мертвого достанешь, Хлоя! Приду я.
Хлоя рассмеялась злодейским смехом. Хотя ей бы больше подошел смех дятла Вуди.
Леона сбросила звонок и легонько побилась головой о холодильник. Что ж все так внахлест. Спасибо еще, без приключений и неожиданных происшествий по дороге домой. Разве что к квартире Гамельна Леона пробиралась по стеночке, стараясь не дышать, и отсчитывала секунды до открытия двери… Но привычные обнимашки на пороге успокоили. А вот желание Гамельна поцеловать засвербило неожиданно. Жаль, Гамельн слишком скоро отодвинулся и пнул мыть руки и ужинать. Не, ужинать – это всегда хорошо. Но не настолько притягательно!
Леона облизнула пересохшие губы. Ночью и днем в перерывах от работы фантазия пустилась в такие вольности, что очень хотелось запустить руку в трусы. А еще лучше – запустить вполне определенную руку. От одной мысли волоски на загривке вставали дыбом и в животе свернулся тугой жгут. Да черт задери! С этим пора было что-то делать.
Вернувшись в гостиную, Леона обнаружила Гамельна, который по-прежнему читал, погрузившись в глубокое кресло. Весь такой домашний… Леона подошла, решительно обхватила лицо Гамельна и поцеловала в губы. Гамельн от неожиданности выронил книгу – шелест прокатился раскатом – и приоткрыл рот. Отличный повод охаметь. Леона оперлась рукой о подлокотник кресла, другой обхватывая затылок Гамельна. И не сдерживала языка и губ. Она не знала, как правильно, и не парилась по этому поводу. В груди разрастался жар.
Леона пьянела от власти, налетая то с напором, то мягко. Пробовала разные углы и тянула Гамельна за волосы. От перспектив мозг плавился. Совсем повело, когда Леона приноровилась тереться о колено Гамельна. Тело прошивала сладкая тягучая волна. Леона оторвалась от губ, переживая ощущение во всей полноте. И замычала недовольно, потеряв. Достигнув определенного пика, то просто пропало. А возбуждение – ни черта. Еще и грудь зачесалась.
Гамельн просто вытер рот тыльной стороной ладони.
– И что это было?
– Мне захотелось. – Леона пожала плечами и залипла одновременно на припухших губах Гамельна и ямочке между ключиц. Сдвинула пальцами ворот, увеличивая обзор. Ямочка манила плавностью и беззащитностью. Леона потянулась то ли лизнуть, то ли поцеловать, и снова была прервана и отодвинута.
– А у меня спросить: хочу ли я – не надо? Тебя тянет на эксперименты, я понимаю и знаю, как это бывает. Но на всякий случай: Лео, я старше тебя больше, чем на двадцать лет.
– Я в курсе, – Леона ответила беспечно, но вскоре поежилась.
Гамельн смотрел на нее снизу вверх. Словно на экзамене. Словно ждал от нее других слов или большего понимания ситуации. «Ты представляешь, как я буду выглядеть в глазах общества, если поддамся на твои провокации» – висело в воздухе невысказанным горьким признанием. На такое оставалось только выпалить свое:
– Меня тянет к тебе, именно к такому тебе, какой ты есть, Гамельн!
Гамельн вздохнул и прикрыл на миг веки. Выражение глаз стало нечитаемым.
– А ты знаешь, какой я есть? Любовник из меня… специфический. Властный и доминантный. Жутко контролящий процесс. Честно, я не желаю тебе такого. Только не тебе.
– Почему? – у Леоны предательски срывался голос.
– Ты – пылкая девочка. – Гамельн с усмешкой на нее покосился. – А у меня ожоги на груди, которые я не хочу никому показывать. Не хочу выглядеть уязвимым. Как итог: вечные одергивания и мало доверия. Согласись, перспектива не радужная.
Леона вздрогнула. С «радугой» после встречи с полоумной соседкой у нее теперь просто кошмарные ассоциации! А самое поганое – Гамельн не врал. Точно не в той степени и мере, где можно выкрутить в свою пользу.
– Но этой чертовой Вивиан ты ведь готов был раскрыться!
– Я с ней не спал и даже не фантазировал об этом. Поэтому получил бы я с ней неземное удовольствие или обломался бы по всем фронтам – навсегда останется загадкой. – Гамельн покачал головой, словно сожалея об упущенных шансах. От этого кольнуло под сердцем.
– Вот и хорошо. Не хватало еще. И так отхватила много, – недовольно пробурчала Леона. – Хотя во втором случае я бы с удовольствием потопталась по ее эдельвейсам.
– Лео. – Гамельн усмехнулся и сощурил глаза: – Только не говори, что ревнуешь.
– Ревную, – Леона уставилась насупленно и абсолютно серьезно. В её голосе звучала искренность, которая заставила Гамельна на мгновение замереть. – Дико. Даже к девчонкам своим ревную. К маме иногда, ну, к ней реже. У нее Руди есть.
Он поднял бровь в удивлении – это было неожиданно откровенно.
– А к пенсионерам?
– В них я пока не вижу конкурентов. Но судя по груде картинок у тебя в телефоне – «С добрым утром» и «Хорошего дня», – стоит присмотреться.
– Ох, Лео, – произнес он с легким вздохом и стиснул корешок книги, словно искал в ней ответы на вопросы, которые его мучили. – Что с тобой такой делать?
– Любить и не жаловаться, – пробурчала и попинала ножку кресла с такой силой, что оно чуть не подкосилось. Внутри разгорелось желание понять Гамельна лучше. Знать бы шифр, способный выпустить внутренний огонь! Он точно притаился где-то глубоко внутри – периодами вспыхивал отблесками в глазах.
– Гамельн, дай мне шанс, – голос прозвучал хрипло и умоляюще.
Гамельн склонил голову набок, будто заново рассматривая Леону, по-новому знакомясь с ней.
– Ты уверена, что не будешь жалеть?
Она встретила его взгляд без колебаний.
– Уверена.
В этот момент между ними возникло что-то важное – невидимая нить доверия и надежды на будущее. Леона почувствовала: это был тот самый момент, когда всё могло измениться.
Глава 7
– Эй-эй-эй! Осторожнее!
– Терпи.
– Ауч!
Вопреки ожиданиям, никакого секса так и не случилось. А все полоумная с дубинкой этой! Стоило нависнуть над Гамельном, как руку буквально скрутило, и плечо заныло пульсирующей болью. Так заныло, что игнорировать не получалось. Доигнорировалась уже. Да и Гамельн, уловив перемену в настроении, мигом включил режим заботливого папочки. Что за человек вообще… И теперь в плечо Леоны вгоняли иголки, а Гамельн наблюдал за этой пыткой с видом начинающего садиста, перенимающего опыт у профессионала. Ну да, ну да. Сам-то пощупал – ни фига не нежно и не деликатно – и сразу: «Надо к врачу». Никакие возражения «К утру пройдет» и «Не первый раз, ну» не принимались. Гамельн собрался удивительно споро и отвез на машине к своему знакомому врачу, которого называл доком. Тот был другом семьи, поэтому знал и про ожоги Гамельна, и про деменцию его мамы.
Док долго выспрашивал, как это произошло и были ли похожие инциденты раньше. Леона как будто в курсе! После драк обычно болело все, а не конкретные части. Но послушно отвечала, пока ее мучили иголками! А потом гипсовой повязкой!
Док вытянул из Леоны про футбол и хулиганства и даже копнул в сторону издевательств в школе, обнаружив шрам на шее. Пройдоха в белом халате! Про шрам она умолчала: его оставила прицельно пущенная гантеля. Накачали девочки руки, ага… Шея тогда только чудом не сломалась!
– У вас разрыв плечевой манжеты. На восстановление потребуется два-три месяца. Ваше плечо я зафиксировал, ваша задача – заниматься лечебной физкультурой. Внутрисуставные инъекции тоже можно делать, но не чаще трех раз в месяц. Советую не игнорировать мои рекомендации. Вам потом в этом теле жить, а не мне.
Ну началось. Наставления из разряда «Будь ответственна за свою жизнь». Зато Гамельн все рекомендации старательно записал.
Они возвращались по ночному Лондону, неутихающему, полному жизни и машин. Улицы заливал мягкий свет уличных фонарей, отражающийся в лужах после недавнего дождя. На контрасте ярко светились неоновые вывески, маня прохожих заглянуть внутрь баров. Мимо спешили как люди в строгих костюмах, спешащие на деловые встречи, так и студенты в ярких кроссовках, наслаждающиеся свободой.
Гамельн остановился на светофоре и повернулся к ней:
– Ты как? – разбил он тишину салона, и его голос прозвучал неожиданно громко.
– Да зашибись, чувствую себя калекой, – ответила Леона с сарказмом, скрестив руки на груди. В голос прокралась нотка обиды, и она отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Калекой? – Гамельн поднял брови в удивлении. – И где твои оптимизм и непрошибаемость духа? Ты же всегда была той, кто не падает духом!
– Глупо просто до отстоя. Ладно бы мудло чего вышиб, а тут – тетка в кигуруми единорога! Да кому скажешь, засмеют. – В голосе всё ещё слышалась уязвимость. Отстой! Как же ей не хотелось показывать свои слабости, но сейчас это было сложно.
«И секс обломался» – жалило обиднее всего. А Гамельн со своей гиперопекой еще минимум неделю не будет разрешать к себе подходить. Лишняя нагрузка, бла-бла-бла.
Гамельн вздохнул и попытался успокоить её:
– Слушай, я понимаю, что это неприятно. Но ты же знаешь: иногда такие ситуации делают нас только сильнее.
Леона бросила на Гамельна короткий взгляд: в её сердце что-то дрогнуло от его слов.
– Может быть… – произнесла она тихо, почти шёпотом.
Путь заканчивали в молчании и на скоростях. Основной поток машин остался на главном шоссе. Окраины, по сравнению с ярким центром, казались темными провалами с торчащими башнями домов. Самое то для фильма ужасов. С маньяком в кигуруми единорога в главной роли. Хотя полоумную тетку Леона больше не боялась – было что предъявить. Целая простыня от врача.
По квартире Гамельна гулял сквозняк, и Леона, ежась, пошла закрывать окно. И как-то заново оценила, насколько здесь мало места. Особенно по сравнению с домиком в лесу. Она прикрыла глаза: журчала вода – Гамельн мыл руки, постукивала рама окна, поскрипывали доски пола. Где-то за стенкой неразборчиво улавливались голоса. Почти-почти… и все-таки не то.
– Ну что, раненая львица, отдашь плечо на экзекуцию? – с игривой ухмылкой произнёс Гамельн, его голос звучал с лёгким налётом насмешки. Он приподнял бровь, ожидая её реакции.
Леона встрепенулась, её глаза вспыхнули от неожиданности.
– Нетушки, я как-нибудь сама справлюсь, – ответила с вызовом, её тон был полон решимости. Она скрестила руки на груди и чуть приподняла подбородок, демонстрируя свою независимость.
Гамельн не удержался от улыбки и наклонился ближе, его голос стал чуть более серьёзным.
– Уверена? – спросил он, в его интонации звучала искренняя забота.
Гамельн буравил её взглядом, словно пытаясь разгадать истинные чувства за маской уверенности, и вдруг притянул к себе со спины. Провел с нажимом по груди. Леону словно током шибануло. Это что вообще происходит? Она завороженно смотрела, как пальцы Гамельна пробираются под рубашку, и не верила глазам. Только когда Гамельн сдвинул косу и прикусил шею – задышала чаще. Она никогда ничего подобного не переживала! А Гамельн притерся к заднице и осторожно сжал пальцы поверх лифа. Леона мигом вспотела и покрылась крупными мурашками. Все-таки одно дело воображать, а другое – наблюдать в режиме онлайн! Ноги подкосились, и Леона вцепилась в подоконник как в последний оплот.
Гамельн продолжил укусы и поглаживания. Леоне захотелось зажмуриться, оказаться во вчерашнем дне или в сегодняшнем на тройку часов раньше. До того, как она пылко высказывала Гамельну, чего хочет. Хотеть-то она хотела, а вот готова к этому не была! Ни к чувству уязвимости, ни к жару в теле. И уж точно не к тому, что Гамельн расстегнет на ней рубашку вместе с лифом! За торчащие соски вдруг стало жутко стыдно. Может, прикрыться и смыться по-быстрому в ванную?
– Значит, вот они какие. – Гамельн замер пальцами рядом с сосками.
Леона застонала несчастно.
– Не смотри…
– Почему это? – Гамельн притиснулся плотнее, давая почувствовать свою реакцию. – Ты красивая, Лео.
Зашибись! Как только панику отключить, никто не подскажет?
