– Если вам поймают на том, что вы решили осквернить своими телами это озеро, вам назначат месяц убираться в конюшнях, – предупредил он.
Алдо из его фразы понял одно – если его поймают на том, что он искупался в озере, то его накажут. А если не поймают, то не накажут. Всё просто! И почему это у всех остальных стал такой кислый вид? А, да, наказания. Пока он всё это дело разгребет, уже и ночь наступит. Но ничего! Пара-тройка каких-то дурацких поручений его не сломят!
***
– Фафа-фойка каких-то дувацких повучений мня не шломят! – гордо и независимо процедил Алдо в ответ на полный ужаса шёпот Канды, как он терпит такое унижение, и поудобнее перехватил зубами метёлку для смахивания пыли.
Отрабатывать наказание их согнали в библиотеке, но восхищение бесконечными рядами книг быстро превратилось в лютую ненависть, ведь все эти чёртовы полки предстояло перетряхнуть и протереть всяческими изощрёнными способами. Канде повезло – она вытаскивала книги, протирала полки влажной тряпкой и возвращала книги на место.
Услышав столь самонадеянный ответ, Вивьен, следившая за тем, чтобы ученики не отлынивали, фыркнула, не сдержавшись:
– Алдо, ты плохо подмёл самую нижнюю полку восьмого от стены стеллажа.
Алдо скрипнул зубами, подполз к заданному объекту и принялся злобно водить подметушечной частью метелки по блестящему красному дереву. Из уголков губ стекала слюна, челюсть болела от напряжения. Алдо изо всех держался, чтобы не вскочить, швырнув дурацкую метелку, и не высказать наставнице всё, что он о ней думает.
Ишь, какая цаца! Ну ляпнул что-то в первый день, так он же не со зла! Он ничего дурного не имел в виду, просто бахвалился, чтобы не выдавать, что до чёртиков напуган! А она прицепилась и теперь выдумывает ему невообразимые задания! Ещё и приказала подвязать на руки и ноги специальные утяжелители с песком, с насмешкой сказав:
– Это отработка наказания, назначенного на уроке наставника Ротдэла. Либо так, либо придется тебе чистить библиотеку до утра, но тогда ты заснёшь на завтрашних занятиях, а это неприемлемо. Можно было бы, конечно, отложить отработку на другой день, но что-то подсказывает мне, что ты и без того найдёшь себе на голову неприятности.
В носу нещадно засвербило от пыли. Алдо тоскливо вздохнул – чтобы добраться до очередной самой нижней полки приходилось растягиваться на полу.
Вот ведь самоуверенная снобка… Алдо мысленно обругал Вивьен на все лады, но по-настоящему не по себе ему стало, когда остальные ребята, закончившие свою работу, освободились и поспешили уйти, а Вивьен повела его отрабатывать наказание за тот злополучный обед в свои подземелья.
– Надеюсь, ты усвоишь урок и в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем касаться столовых приборов грязными руками, – не скрывая брезгливые нотки в голосе, проронила она, распахивая перед ним скрипучую дверь. – Приберись здесь и можешь быть свободным.
Ошарашенный Алдо медленно шагнул в большое помещение, один из кабинетов Вивьен. Многочисленные новенькие, ещё нераспакованные страпоны были свалены в кучу прямо на полу, подозрительного вида мутный аквариум с налётом на стенках явно нуждался в чистке, а зачем Вивьен столько фаллоимитаторов Алдо не хотелось даже думать. Розовые, зелёные, с пупырышками, рельефные, комбинированные для девушек с двумя резиновыми членами разом; зажимы для яиц, роторасширители, прищепки для сосков с утяжелителями в форме бубенчиков… Алдо был знаком с этими штуковинами, потому как ему довелось однажды помогать другу в уборке чёрной комнаты госпожи Жоселир. Тогда ему, любопытному подростку, всё это казалось смешным и нелепым, но сейчас Алдо оказался по другую сторону баррикад и ему стало дурно.
Он схватился за краешек стола, на котором всё это скромно покоилось в ожидании чистки, и беспомощно оглянулся на Вивьен.
– Мои уроки начнутся на следующей неделе. К тому времени нужно привести в надлежащий порядок все мои кабинеты, – пожала плечами Вивьен, забавляясь его выражением лица. – Несоблюдение гигиены может привести к нежелательным последствиям, так что восприми эту уборку как защиту себя и своих товарищей от болезней.
Алдо мрачно уставился на неё. Появившаяся мысль захлопнуть дверь, повалить наставницу на пол, задрать её юбку и отшлёпать казалась заманчивей с каждой секундой. Но он прекрасно знал, что ничего у него не получится – наставница, как и все светлые девы Великих Домов, была магом, обученным всяким магическим фокусам. Стоит ему только рыпнуться, как чего доброго в жабу превратит, или решит ошейник активировать, а потом с невинным видом скажет, что он пытался или сбежать, или убить, в общем, ничего наставнице Вивьен не сделается.
Вивьен деловито устроилась с книгой на удобном кресле с многочисленными креплениями и кивнула ему:
– Приступай.
Алдо огляделся, обнаружил в углу инвентарь для уборки и брезгливо посмотрел на все эти штуки. Стоило вообразить, где они успели побывать, как начинало мутить.
«Я будущий личный раб, а не какой-то там слуга! – возмущённо думал он. – Я полагал, Дом Аделвайс специализируется на обучении личных рабов, а не уборщиков!..»
***
Прошло несколько дней с тех пор, как ученики прибыли в Аделвайс-мэнор. В выходные часть занятий не проводилось, но ученики всё так же обслуживали господ во время трапезы, а в освободившееся время отрабатывали накопившиеся наказания и готовились к урокам. Будни были наполнены на удивление насыщенными и разнообразными занятиями. По утрам их гоняла наставница Вивьен, на уроках наставницы Нанэль они проходили правила этикета и поведения личных рабов. Хуже всего тянулись занятия господина Андриаса – по результатам задания первого дня он вывел всем категоричный неуд, кроме Микии из Дома Лумацид. Лучше всего проходили уроки Эдвина на свежем воздухе, но Алдо всё равно находил повод для негодования.
– Почему мы должны копаться в этой грязи? – бубнил он, сотрясая огромной морковкой, которую стащил с обнаруженной грядки, чтобы съесть. В Доме Бафонид он частенько так делал, и эти мелкие выходки давали почувствовать себя в своей тарелке.
– Потише, идиот! – цыкнула Микиа, опасливо поглядывая в сторону Эдвина.
Тот проверял работу Локии, которая высадила свою порцию саженцев.
– Мы же не слуги! С какой стати они заставляют нас это делать?!
– Школа Дома Аделвайс – лучшая школа во всей империи, – заметил Катчбер, щурясь от солнца. – Как ты смеешь сомневаться в их методах?
– По-моему они просто экономят на слугах, заставляя нас выполнять за них всю работу, – пробурчал Алдо.
Каждый вечер, когда у большинства учеников появлялось свободное время, он вместо того, чтобы присоединиться к ним, отрабатывал прегрешения под присмотром наставницы Вивьен. Разумеется, он был не единственным провинившимся, но на отработке им давали разные задания. И если, к примеру, Локиа ухаживала за садом, а Гарен помогал на кухне, то Алдо каждый раз оказывался в очередном затхлом кабинете восточного крыла, где не прибирались, судя по всему, со дня основания мэнора.
– Смотрите, наставница Вивьен, – удивленно заметила Микиа. – А кто это с ней?
Алдо вместе со всеми перевёл взгляд в сторону похожего на часовню здания, стоявшего на отшибе. Наставница Вивьен вышла оттуда со странным выражением лица и чуть ли не позеленевшая. Рядом с ней семенил неестественно белокожий, как поганка, мужчина в круглых очках и что-то воодушевлённо говорил.
– Интересно, что там находится? – спросила Микиа.
– Не уверен, что хотел бы знать, – хмыкнув, отозвался Катчбер.
Алдо лишь вздохнул. Ему было всё равно, главное, чтобы не отправили вылизывать и это помещение. Его раздражали все эти наказания – даже если он умудрялся избегать замечания от других наставников, Вивьен всегда находила повод придраться. Недовольство зрело в нём, словно гнойный нарыв, грозя вот-вот лопнуть в самый неподходящий момент.
***
– Закончишь здесь – приберёшься в уборных, – сказала Вивьен со снисходительной издёвкой в голосе.
Эти интонации бесили Алдо настолько, что он с трудом сдержался, чтобы не схватить напыщенную наставницу за волосы и не окунуть в ведро с грязной водой.
– Я будущий личный раб, – процедил он.
– Ключевое слово здесь «будущий».
– Какая, к чёрту, разница?! Я не обязан тут прибираться! На это есть слуги!
Даже в Доме госпожи Жоселир его не заставляли мыть полы и заниматься уборкой других помещений. Он работал на кухне, а остальное его не касалось. Так почему же здесь, в этой треклятой школе, где он должен стать настоящим личным рабом, его заставляют заниматься всякой ерундой?! Не могли придумать наказания получше?! И это и есть знаменитая школа легендарного Дома Аделвайс?!
Вивьен с невозмутимым видом слушала крики распалённого Алдо. Казалось, волна его гнева тщетно бьётся о скалу её хладнокровия. Лучше бы она наорала в ответ. Лучше бы отвесила пощечину. Лучше бы… Да что угодно, лишь бы не стояла так раздражающе спокойно, словно взрослая женщина, выслушивающая вопли капризного ребёнка. Это бесило сильнее всего.
Не сдержавшись, Алдо с размаху шлёпнул тряпку на пол. Но попал в ведро, расплескав фонтан брызг. Вивьен невозмутимо стёрла с лица пятнышки воды. Красный от злости Алдо тяжело дышал, уже начиная жалеть о своей вспышке гнева.
Сейчас его уж точно накажут по всем правилам. Призовут стражу и поколотят. Повесят на заднем дворе, изобьют кнутом и оставят висеть. Посадят в засохший колодец на несколько дней…
– Прибери это безобразие. Наказание за свою несдержанность отработаешь после того, как закончишь с уборных. Найдёшь меня в библиотеке. – Вивьен смерила опешившего Алдо ледяным взглядом. – Ещё раз повысишь на меня голос, я подумаю над тем, чтобы отправить тебя назад в твой Дом. Мне плевать, что там с тобой сделает твоя хозяйка за исключение из нашей школы. Плевать, что над ней будет смеяться всё общество. Мне всё равно, что со злости она прикажет отрубить тебе голову или повесить на рассвете, или разрубить части тела на кусочки и скормить тебе же.
Вивьен удовлетворённо отметила, что с каждым словом лицо Алдо становится на тон бледнее.
– Если не можешь выдержать это, как ты можешь думать, что подходишь на роль личного раба? Если даже с этим не можешь справиться, как ты намерен справляться с настоящими наказаниями? Если ты ещё не понял, что мы пытаемся максимально проще способствовать вашей адаптации к роли личного раба, то ты последний тупица, Алдо.
Пытливые чёрные глаза Вивьен обжигали. Алдо, не выдержав, опустил взгляд.
– Я не… – он бестолково пялился на брызги грязной воды на твёрдом паркете. – Наставница Вивьен…
– Думай, прежде чем что-то сказать. Ты выглядишь глупо.
Алдо тоскливо посмотрел на её нечитаемое лицо. Поджал губы, опускаясь на колени и подбирая тряпку. Вивьен отвернулась и ушла, оставив его наедине с уборкой.
Закончить с уборкой до отбоя Алдо не успел. Вернувшись в общую клетку, он осторожно, стараясь не мешать остальным, добрался до своего места в углу.
После слов Вивьен он чувствовал себя обескураженным. Измотанный морально и физически, он растянулся на жёстком тонком матрасе и мгновенно заснул.
Примечания: градация наказаний за прегрешения
Прегрешения 1 ранга – сквернословие, оскорбление, разговор без дозволения, кривляния. Наказания 1 ранга: уборка в кабинетах, комнатах, библиотеке.
Прегрешения 2 ранга – невыполнение задания на уроках, неподчинение наставнику. Наказания 2 ранга: уборка повышенной сложности (со скованными конечностями) в кабинетах, комнатах, библиотеке; работа на кухне, в лазарете, в конюшне.
Прегрешения 3 ранга – рукоприкладство, воровство и другие тяжкие проступки. Наказания 3 ранга: физическая расправа.
Если ученик набрал слишком много прегрешений и на их отработку уйдет непозволительно много времени, наставник может объединить 2 прегрешения 1 ранга в 1 прегрешение 2 ранга.
Глава 4 – Урок четвертый: день лучших учеников и дисциплина любовных утех
– Эй ты, урод, принеси мне лёд.
– Да, господин. – Ирнок покорно склонил голову и как можно грациозней поковылял на коленях к выходу. Ноги его на щиколотках соединяла цепочка длиною в две ладони.
– Не успеешь принести за то время, пока я не закончу работать над этой папкой – сделаешь двадцать кругов вдоль стен этой комнаты.
– Да, господин, – отозвался Ирнок и заторопился выполнить поручение – комната была немаленькой, и перспектива прогуляться вдоль её стен на коленях ужасала.
Наставник Андриас поморщился и поёрзал на спине Катчбера, который уже второй час стоял на четвереньках и мрачно думал о том, что если бы знал, что его ожидает, специально не стал бы так стараться в учёбе.
Кэйди, которая скользила вокруг металлического шеста, установленного посреди комнаты, сочувственно поглядывала на Катчбера. Она пыталась вспомнить детали увиденного однажды танца и повторить, например, – элегантно зацепилась ногой за шест, подпрыгнула и, как смогла, прокрутилась вниз. Ладони намокли от пота, и скольжение то и дело буксовало каждые две-три ладони. Кэйди досадливо подумала о наставнике Ротдэле и его обещании обучить обольстительному танцу в следующем месяце.
«Боюсь, такими темпами к тому времени я овладею этим дурацким танцем и без вашей помощи…» – подумала она.
– Ужасно, – бормотал про себя Андриас, то и дело бросая строгие взгляды на нее, проверяя, чтобы та продолжала танцевать. Затем кивнул Кимби: – Ты, а теперь спой девятое соло госпожи Силин Де Вин.
Это соло им исполняли во время сервировки господского стола по меньшей мере четыре раза.
Кимби кивнул и послушно негромко запел. К собственному удивлению, он помнил все слова песни. Голос его был приятным, он ни разу не сбился и не запутался. Андриас нахмурился, не зная, к чему придраться, и, в конце концов, скривился:
– Заткни свой поганый рот, ублюдок. Омерзительно. Просто омерзительно.
Кимби недовольно поджал губы. Андриас, заметив это, немедленно торжествующе и едко добавил:
– За кривляние ты получаешь наказание. А теперь встань возле этой сучки, пусть отсосёт тебе, – он небрежно кивнул на Кэйди.
– Но наставник Андриас! – воскликнула Микиа.
Андриас медленно перевел взгляд на нее, закипая от бешенства – он терпеть не мог, когда ему возражают.
Девушка прикусила язык и поспешно опустила голову. Она расположилась на четвереньках на полу по левую руку от Андриаса, служа ему подставкой для книг.
– Договаривай, уродина.
– М-мы ещё не проходили… то есть, у нас ещё не было занятий по удовлетворению своего господина в… в этом смысле, – пролепетала девушка и вздрогнула от неожиданности, когда Андриас преподнес к её губам комок испорченной бумаги и пронзил холодным взглядом, не оставляющим сомнений, что надо делать.
Микиа, помедлив, приоткрыла рот, и господин грубо затолкал в неё скомканную бумагу.
Андриас смерил застывших учеников презрительным взглядом.
– Вы что, вынуждаете меня повторить приказ? – вкрадчиво поинтересовался он, разминая перед собой пальцы, по которым пробежалась серебристая искра заклинания.
Кэйди опомнилась первой. Она быстро подошла к опешившему Кимби, опустилась перед ним на колени, схватила за тощие бедра и принялась водить губами по его вялому стволу, преодолевая спазмы отвращения и рвотные позывы.
Где-то невдалеке раздался грохот – похоже, ученик Ирнок столкнулся с проблемами на пути по лестнице. Андриас удовлетворённо перелистнул последнюю страницу папки, придумывая наказание этой неуклюжей скотине.
Кэйди, отметая все мысли и сомнения прочь, усердно сосала стремительно встающую плоть покрасневшего Кимби. Всё оказалось не так плохо, как она подумала в первый момент, она даже увлеклась, найдя себе своеобразный вызов в том, чтобы заставить Кимби, тщетно пытавшегося подавить стоны, поскорее кончить, и не сразу сообразила, что Андриас перестал шуршать бумагами и заинтересованно уставился на них.
Едва не дымящаяся от смущения Микиа отчаянно старалась не смотреть и мучительно думала, как быть с бумагой во рту – выплюнуть или проглотить?
Андриас снова поёрзал на Катчбере, которого заставил держать ртом несколько карандашей, и время от времени сжимал ему нос пальцами – от этого тот начинал забавно подрагивать и сипеть.
Кимби шумно дышал и был почти готов, и Кэйди самодовольно усмехнулась, уверенная, что получит похвалу от притихшего Андриаса, вот только рано радовалась – кончающий Кимби вдруг стиснул её волосы и принялся так быстро и грубо толкаться в неё, что Кэйди шокировано захрипела. Содержимое желудка неотвратимо поползло вверх, и Кэйди оттолкнула этого негодяя-Кимби что было силы…
– Ваш лёд, господин! – задыхаясь, сообщил вернувшийся Ирнок, с облегчением увидев, что папка всё ещё находится в руках Андриаса.
Он торопился преодолеть оставшееся расстояние до господина, когда Кэйди оттолкнула Кимби, прежде чем её стошнило. Кимби попятился, сбил с ног Ирнока и сам, не удержавшись, упал на него. Миска драгоценного льда, ради которого Ирнок преодолел столько мучений, опрокинулась, весь лёд вывалился на ковер.
Андриас выругался, скомкал очередной неудавшийся бумажный лист и пихнул Микии в рот.
– Вы трое – наказаны за, кхм, это убожество. Приберитесь немедленно! Если хоть пятнышко останется, я вас лично заставлю отполировать уборные языками!
***
Вивьен ещё раз осмотрела себя в зеркале. Треугольничек черной ткани прикрывал промежность и держался на кожаных ремешках, которые, искусно сплетаясь с декоративными серебряными цепочками, обвивали грудь и торс и немного сковывали от непривычки – Вивьен довольно давно не надевала свой костюм.
Личный раб мог отвратительно владеть умением вести хозяйство. Мог путаться в сервировке стола или в искусстве. Мог падать в обморок при виде крови. Но он обязан был уметь приносить удовольствие своему хозяину. Обязан терпеть пробку в заднице, щипцы на сосках, зажимы на половых органах и после всех пыток умудриться дойти до пика блаженства, иначе какой из него личный раб? Ведь, как показывала суровая действительность, самым главным из всего курса обучения было вовсе не ведение хозяйства, не сервировка стола, не уход за садом, а принесение удовольствия своему господин.
Вивьен жеманно улыбнулась своему отражению. Провела рукой по груди, касаясь сосков. Медленно преподнесла тонкую клипсу-цепочку и зажала чувствительную бусинку. Протянула цепочку со второй клипсой на конце и прикрепила ко второму соску. Прикусила нижнюю губу. Полоска ткани, разделяющая ягодицы, приятно натирала. Длинные до середины бедра сапоги обтягивали как вторая кожа и тонкими ремешками крепились к треугольнику на промежности. Руки от запястий до плеч были облачены в кожаные рукава, поверх которых крепились искусные серебряные браслеты.
– Вивьен, ты не видела… – вошедший в комнату Ротдэл замер на пороге.
– Заставь меня сказать, – промурлыкала Вивьен.
Ротдэл сглотнул.
– Я… я хотел спросить… где… где… – Он никак не мог вспомнить, что же он искал. – Неважно.
Вивьен фыркнула и лениво подхватила плётку. Игриво хлестнула ею в воздухе.
