Дина Зарубина
Мамина дочка
Глава 1
Мы с мамой всегда жили вдвоем. Я особо не удивлялась, у половины одноклассников пап не было, их тоже растили мамы и бабушки. Хуже других я себя не чувствовала, о папе спросила лет в пять, а мама, грустно улыбнувшись, сказала, что бывает так, что папы нет совсем. Лучше ведь никакого папы, чем злой и плохой дядька в доме? Мама даже замуж ни разу не выходила. Тема была ей очевидно неприятна, и я прекратила расспросы.
Мужчин я видела только на улице, в магазине, или в кино. Там прекрасные отважные мужчины совершал подвиги во имя любви и носили женщин на руках. Но фильмы мы смотрели обычно вместе, и мама не давала мне мечтать, жестко критикуя поведение героев, подчеркивая, что так в жизни не бывает. И прочитанные книги вместе обсуждали. Очень я полюбила увлекательное фэнтези о прекрасных принцессах и благородных принцах. Ростки романтизма мама выпалывала из моего сознания тщательно и неутомимо.
Я точно знала, что не бывает никаких принцев, после свадьбы не наступает необыкновенная, волшебная жизнь. Прибавляется только готовки и уборки, ведь принцы весьма прожорливы и, как правило, неряшливы в быту.
Наверное, поэтому я не мечтала о первом поцелуе, о ком было мечтать-то? О прыщавых долговязых одноклассниках? От парней постарше и взрослых мужчин я и сама держалась подальше. После поцелуев будет, возможно, приятно, но скорее всего, нет, зато проблем может возникнуть множество, так что пробовать не хотелось.
После школы я поступила на юрфак заочно и устроилась работать в строительную компанию секретаршей у маминой знакомой. Мама работала провизором, зарплата у нее была не слишком большая, но на жизнь нам хватало.
А потом вдруг подружки, одноклассницы и соседки-ровесницы стали выскакивать замуж. Погуляв за год на четырех свадьбах, я задумалась. Ведь с таким образом жизни я совсем замуж не выйду! Оно как бы не очень-то хотелось, но почему тогда так туда стремятся мои знакомые? Инстинкт? Может, есть там что-то хорошее, привлекательное? Любят же моих знакомых их мужчины? А я? Почему меня не любят? Даже не интересуются. Вроде не косая, не толстая, не кривоногая, не совсем уж глупая, а мужчины не смотрят. Как же личная жизнь?
Меня все время спрашивали, когда я выйду замуж, и это изрядно напрягало. На горизонте не маячило ни одного кавалера. Как-то никто не стремился меня завоевывать и добиваться, дальше кино и стаканчика кофе в пластиковом стаканчике дело не заходило. А самой бегать за парнями стыдно. Гордость не позволяла.
Любовь вон у людей, ходят счастливые молодожены, сияют. Наличие любви мама не отрицала, но говорила, что это чувство очень сильное, слабого человека может смять и разрушить всю его жизнь. Особенно если попадется подлый и плохой человек в избранники. Поэтому надо быть стойкой, чувства держать в узде, и всегда помнить, что все приятное кончается неприятностями. Обжорство – полнотой, пассивность – бессилием, а поцелуи – неожданной беременностью.
Всем хочется любви, поучала мама, и молодым девушкам, и взрослым тетенькам. Но желания плоти – это дело житейское, физиология, не надо путать буйство гормонов с любовью. Надо быть осторожной, всегда думать о последствиях, и ложиться в постель, только если мужчина очень понравится.
Полный ликбез в области интимной жизни мама провела тщательно и безжалостно, поведав как о хороших, так и о неприглядных моментах. Но мне пока никто не нравился для подобных экспериментов. Наверное, я инфантильная, хоть и вымахала до ста восьмидесяти сантиметров, но мне и не хотелось ничего такого: ни обнимашек, ни поцелуев, ни тусни с парнями. Они же глупые! Но завидно было, да.
Мужчин в жизни мамы не было, это совершенно точно. Я была уверена, что ее просто предали и бросили беременной, поэтому она, хлебнув горя, больше не хотела обжигаться. Банальная история, в общем-то. Мама была очень низкого мнения о мужском поле. Она одна меня вырастила и воспитала. Мне ее было очень жалко, я ценила все ее труды и старания. Но иногда думала, что мама слишком уж прямолинейна и резка в своих высказываниях. Это же неправильно!
Где-то же есть нормальные, порядочные мужчины, которые не станут обузой или тираном. Почему в моей жизни должно быть так же, как у мамы? Неужели ни один мужчина меня не полюбит, такую, как есть? Неужели мне придется мыкаться одинокой, а в тридцать пять родить от кого-нибудь козла, выбрав на сайте знакомств самого здорового и симпатичного? Или и вовсе обойтись донорской спермой?
– Нет у нас хороших мужчин, – грустно улыбалась мама, ероша мои волосы.
Да, я понимала, в нашей стране, где лучших мужчин выкашивали целый век планомерно и целенаправленно, где за достойного кавалера конкурировали десятки, если не сотни женщин, найти хорошего жениха проблематично. Может, мама хочет, чтоб я нашла свою судьбу за границей? Каждый мамин отпуск мы ездили куда-то путешествовать. Скромно, конечно, как позволяли наши средства. На поезде, на машине, на автобусе. Мама панически боялась самолетов.
Мне оставалось доучиться год, когда она неожиданно заболела. Страшный диагноз обрушился на меня всей тяжестью. В больницу ее не взяли, врач равнодушно сказал, что поздно, шансов нет, там она только быстрее умрет. С работы пришлось уйти и взять академ в институте. Мама стала такой слабой, что уже не могла ходить, ей нужна была моя помощь. Скудная заначка кончилась за два месяца, пришлось взять кредит, потом еще один.
– Прости меня, девочка, – сказала вечером мама. – Я виновата перед тобой.
Я непонимающе на нее посмотрела.
– Неправильно тебя воспитывала. Теперь тебе не найти судьбы здесь и не попасть туда, – мама мечтательно улыбнулась.
– Куда? – я погладила ее по исхудавшей руке, с тревогой вглядываясь в пожелтевшее лицо.
Мама рассказывала, вздыхая, не торопясь и улыбаясь.
А я впадала в панику. Мама в молодости попала в другой мир, где стала знатной и богатой? В мир, где правили женщины? У нее был мужской гарем? Рабы-наложники?
– Мамочка, давай в скорую позвоню, – чуть не заплакала я.
– Я не сошла с ума! Ты дочь одного из моих мужей и очень похожа на него, – вздохнула мама и продолжила рассказывать.
Оказывается, мама боялась не самолетов, а рамки металлоискателя в аэропорту. Именно через нее она и попала в тот мир, даже не одна, а с попутчиком. Мама прожила там больше пяти лет и вернулась обратно из-за ошибки в ритуале. И в наш мир ей совсем не хотелось возвращаться!
Пока была беременна, она пыталась несколько раз попасть в свой роскошный дворец, но когда я родилась, бросила попытки, побоялась оставить меня одну. И вся жизнь здесь была только тусклым отражением ее жизни там.
Дворец, балы, несметные сокровища, красавцы-невольники… У меня голова шла кругом. Мама, всегда такая практичная, такая здравомыслящая, даже циничная, она не могла такое придумать! Даже фэнтези никогда не читала, предпочитая научно-популярную литературу. В мистику никакую не верила, над религией смеялась, и вообще, жила здесь и сейчас.
Ночью мамы не стало.
Скромные похороны, на которые никто не пришел. Никого из близких у нас с мамой не было, мама не поддерживала ни с кем теплых отношений. Кладбище за городом. Голые ветки редких деревьев и унылый лес серых и черных памятников. Я, промерзшая на ноябрьском ветру, стояла с венком в руках и смотрела, как рабочие шустро закидывают могилу землей. Им было тоже холодно, они торопились.
– Девушка, мы обратно на комбинат едем, вас подвезти в город?
– Да, спасибо, – кивнула я. Мимо спецкомбината хоть автобусы ходят.
Несколько дней прошли в забытье. Я то плакала, то спала, то бестолково пыталась навести порядок в нашей квартире, складывала мамины вещи и снова плакала.
Ночью не могла спать, вспоминая мамины слова. Такую складную историю невозможно придумать. Но и считать ее правдой было совершенно невозможно. Я даже записала кое-что в блокноте, с именами и основными событиями, чтоб не забыть. Вдруг у меня будет время, и я напишу роман? Как-нибудь попозже, когда боль притупится? Написал же Ян Вайсс на основе собственного тифозного бреда «Дом в тысячу этажей»?
Фэнтези я нежно любила, кто же сказки не любит, благо выбор огромный. Мама не поощряла такое чтение, но интересно же! Каждый из авторов описывал идеальное, на его взгляд, устройство общества, идеального мускулистого героя, настоящего мужчину, готового перевернуть землю в поисках своей любимой и единственной.
Сейчас я выбирала книги про матриархат, передергиваясь от отвращения. Самодовольные бессердечные суки, жестоко истязающие мужчин, были мне совершенно чужды, и в чем удовольствие насиловать мужика страпоном, я понять не могла. Зачем полосовать мужчину плетью, если он не совершил никакого проступка? Неужели мама творила такое? Не быть мне хозяйкой гарема. Да я даже строгой госпожой не смогу быть, противно и отвратительно! Мужики совсем с ума посходили, если хотят такого от женщин.
Устроилась на работу в соседний супермаркет, им всегда требовались работники. Мне было совершенно все равно, кем работать и что делать. Надо отдавать кредиты. Чем больше я устану, тем меньше буду мечтать о неведомых других мирах или думать о том, что мама все-таки была ненормальной. Метастазы в мозг и не такое могут вызвать. Наверное, она перенапряглась, пока растила меня одна, сильно запустила здоровье. Незаметно ведь, как человек перешел грань безумия, особенно, если живет замкнуто, как жили мы. Это было так страшно и обидно понимать! Не бывает других миров. Нет никакой магии. Единственный волшебник – это труд.
Я почти не брала выходных, выходила каждый день на смену и за полгода успешно рассчиталась с банками. Правда, стала похожа на зомби с землистым цветом лица, тощими конечностями и тусклыми, спутанными волосами. Меня это не особенно волновало, прельщать я никого не собиралась. Начальница выгнала меня в отпуск, не слушая никаких возражений. Дома я не могла находиться, там каждая вещь напоминала о маме, и я бесцельно бродила по городу целыми днями.
Июнь радовал теплом. В синих сумерках я стояла на набережной, нашей роскошной городской набережной, с коваными затейливыми фонарями, разноцветной брусчаткой. Смотрела на быстро бегущую воду и не могла поверить, что уже наступило лето. Только что зима была!
– Девушка, вы знаете, что вас любит бог? – широко улыбнулся мне подошедший парень.
Я хрипло засмеялась. Может, кого-то бог и любит, только не меня!
– Пойдемте со мной, вам помогут!
Ага, знаем мы таких помощников! Пожалеют, посочувствуют, лапши навешают. А потом ласково так спросят: «Не желаете ли освободить душу от пут мирских, чтоб она воспарила в радости? Не желаете квартирку нам подарить? Имущество тяготит, давит. Мы и машине будем рады. И наличным средствам».
Парень шагнул ко мне, я от него. Запнулась о символическое ограждение в виде черных цепей, и полетела в воду. Даже крикнуть не успела. Вынырнув и отфыркиваясь, погребла к берегу. Река у нас могучая, полноводная, течение быстрое, враз до моста снесет.
Утонуть не боялась совершенно. Вода теплая, плаваю я отлично. Документы только в сумке через плечо промокнут, ну да пес с ними, просушу как-нибудь.
Цепочка фонарей набережной стремительно удалялась, несмотря на мои отчаянные попытки выгрести. «Ничего, тут ниже по течению речной порт», – успокаивала я себя, – «Главное, не напороться на железяку, бывшие сходни захиревшего яхт-клуба». Вы пробовали плавать в одежде и кроссовках? Неприятное, скажу вам, ощущение! Но перспектива тащиться домой босиком была еще хуже, поэтому я терпела мокрые, ставшие тяжелыми одежки.
Ударилась коленкой о неведомую подводную преграду, рукой ухватилась за край дощатого настила. Вода стремительно обтекала тело, норовя оторвать меня и вынести на стремнину. Я пыхтела и отфыркивалась, неловко барахталась, пока не подтянулась на обеих руках и грудью заползла на настил. Огляделась. Странно, что темно, в порту краны ночами работают и прожекторы светить должны. Где охрана?
А раз темно, то и стесняться нечего, решила я, быстро раздеваясь. Надо отжать одежду, может, на кустик или перекладину удастся пристроить, ночь теплая, за час подсохнет. Кроссовки, конечно, были насквозь мокрые, в них неприятно хлюпала вода.
Верно мама говорила, от мужиков одно горе, подвалил так не вовремя этот религиозный вербовщик! Выискивают специально людей отчаявшихся, грустных, одиноких! Проповедовать же к толпе веселых мужиков с пивом не пошел, ко мне прицепился, гад!
Я расхаживала по помосту в одних трусах, костеря встреченного парня, пытаясь в темноте разглядеть, как мне отсюда выбраться. Вон вроде лесенка наверх. Я прищурилась. Значит, меня унесло дальше порта, за Казачью гору, ну да ничего, жива-здорова, и сумка уцелела. И даже портмоне не слишком промокло, только немного сверху. Придется такси брать, ни к чему бегать в полусырой одежде, да и топать далеко, до дома полтора часа пешком. А я уже и нагулялась, и даже наплавалась.
Глава 2
Город я знала неплохо, но улица показалась мне незнакомой. Какой-то чужой, хотя ничего особенного в двух- и трехэтажных особнячках не было. Разве что стоят слишком плотно, образуя длинный ряд, изредка прорезаемый арками. Странно. У нас дома так к друг дружке не лепили, места навалом кругом. Хотя, я же не краевед и не историк, мало ли в нашем городе дореволюционных особнячков, может, тут тоже буржуи жили до революции. Если дойти до конца переулка, там должна быть магистраль, а если повезет, то и на автобус успею, не так долго я плавала, десяти еще нет. Такси дорогое, если можно сэкономить, то надо экономить. Да и никто не пустит мокрую девку в машину.
Переулок закончился зеленым сквером и круглым фонтаном посредине. Из кувшина с узким горлом выбивались три струи и шелестя, падали в воду, сверкая в свете кованого фонаря.
Я замерла, не веря свои глазам. Таких фонтанов в нашем городе нет! Во всяком случае, в доступных публике местах. На участках у богатеев все может быть. Но вроде я никаких заборов и калиток не видела, на частную территорию никак не могла забрести.
У нас один роскошный фонтан на центральной площади. И офигенный роскошный фонтанный комплекс на прудах, за который отвалено было из городской казны несколько миллиардов столичным строителям. Которые почему-то не учли, что зимой пруд весь промерзает и трубы закономерно полопались в первую же зиму после открытия, полугода не прошло. Я только один раз видела эту водную феерию. Еще фонтаны у нас всегда заботливо огораживают решетками, чтоб не поощрять самоубийц, желающих искупаться в фонтане и получить разряд тока от подсветки.
Тут фонтанчик был просто с узким и гладким каменным ободком. Может, у меня глюки? Сунула руку в воду. Холодная и мокрая. Куда же меня занесло-то? Я была уверена, что город хорошо знаю, все-таки родилась и выросла тут. Вот понастроили-то, родной город, как чужой стал.
Ладно, Казачья гора – место открытое, высокое, с нее сразу видно будет центральную улицу, огни на площади. И храмы у нас все с архитектурной подсветкой, хорошо заметной даже в тумане. Тумана не было. Но и гора не находилась. Вообще наверх не вела ни одна дорожка. Улочки были подозрительно ровными, без малейшего уклона.
И машин нет. Даже припаркованных! А это дело немыслимое. Я все-таки недалеко от центра. У нас начали активно бороться с теми, кто паркуется на обочинах, но чтоб так радикально удалось очистить улицы, верилось с трудом.
Послышался узнаваемый звук, и я радостно повернулась. Стучат копыта! Это значит, что кончился рабочий день у замученных лошадей, которые стоят на площади и в мороз, и под палящим солнцем, чтоб покатать задорого всех желающих. А лошадей обычно ведут грубые нахальные девчонки, которые наверняка знают, где тут ближайшая остановка.
Понастроили, понимаешь, особняков, что местная уроженка заблудилась в родном городе! Я заулыбалась нелепой ситуации и пошла вперед.
– Скажите, пожалуйста… – а больше ничего не сказала. Язык прилип. Просто закрыла лицо руками, а потом посмотрела в щелочку между пальцев.
Не помогло, галлюцинация не развеивалась. Более того, всадник остановил лошадь и таращился на меня с таким же изумлением, как я на него. Это был высокий мужчина в вышитом камзоле. Точно, это была не куртка, не фрак и не сюртук, учебник по истории костюма помнила отлично, увлекалась со школы косплеем. Камзол, в талию, без рукавов, до колен, ярко-синего цвета с золотым шитьем. Рубашка сияла белизной и пеной кружев оттеняла шею и руки незнакомца. Кафтана поверх камзола не было, да и понятно, лето же, жарко! Штаны, кажется, замшевые и заправлены они были в высокие черные ботфорты с серебряными пряжками. На плечах был атласный плащ-разлетайка, прикрывающий круп коня. Мама дорогая! Это век семнадцатый-восемнадцатый. И как сшито! Обалдеть! Я залюбовалась. Не знала, что у нас в городе слет косплееров проходит. Хотела ведь поступать в технологический, на модельера, но мама велела на юрфак, это надежнее.
Конь всхрапнул, переступил копытами, и я слегка пришла в себя.
– Скажите, где остановка, я заблудилась, – тут неосмотрительно посмотрела в лицо всаднику и мои чувства получили еще одно потрясение. Мужчина был красив, как десять героев-любовников. Красивее молодого Колина Ферта в роли Вальмона1! Я чуть не застонала! Столько эстетических переживаний!
– Госпожа? – недоуменно спросил мужчина.
Боже, у него и голос приятный! Он таращился на меня, как будто бог весть какое чудо увидел. «Скорее, чудовище», – мысленно поправила я себя. Мокрое, со спутанными волосами, в мятых летних брюках и свободной рубашке. Не бродяжка, но и от приличной барышни крайне далека.
– Госпожа, вы заблудились? – мужик проявил редкую понятливость и уяснил сразу главное.
Я могла только мычать и разводить руками. Потому что он спешился и шагнул ко мне. И оказался выше меня на целую голову! А-А-А-А! После всех недомерков, которые мне едва до бровей доставали! Я была девушкой рослой и всю жизнь страдала от этого, зарываясь в комплексах. Мне так хотелось не наклонять голову, разговаривая с людьми. А оказалось, проблема не во мне, а в мужчинах!
Меня даже на руках ни разу не носили, как в книжках. Книжки о хрупких и миниатюрных попаданках пишут толстые тетеньки, воплощая свои мечты. Мне немедленно захотелось причесаться и накрасить губы. Пытаясь бороться со столь несвойственными мне порывами, я снова закрыла лицо руками. Глюк не исчез.
– Вам плохо? Госпожа, позвольте вам помочь! Вы не сочтете за оскорбление, если я дотронусь до вас?
Вот тут до меня дошло. Я в другом мире. В моем мире такое бы не спросили никогда! Таким участливым тоном, полным беспокойства.
– Почему вы мокрая? Что с вами случилась?
– Упала в реку, – с запинкой ответила я. – Меня унесло… далеко.
– Ах, какое несчастье!
Я почувствовала, как на мои плечи опускается теплая мягкая ткань и тут же ощутила, как мне, оказывается, было холодно. Зубы непроизвольно выбили звонкую дробь.
Незнакомец, нисколько не напрягаясь, подсадил меня в седло, сам тут же запрыгнул, извинившись, что прижимается ко мне. Он был такой широкий и горячий, как печка, что я сама бы вжалась в него! И обтирала углы этой печки, как кошка, мурлыкая!
«Не садись в машину к незнакомым мужчинам! И к знакомым тоже!» – вспомнила я мамины наставления. А вот кататься с незнакомыми мужчинами на лошадях она мне не запрещала.
– Не беспокойтесь, госпожа, сейчас ночь, никто не увидит вас в таком виде, ваше честь не пострадает. Просто вы слишком устали, чтоб удержаться в седле, мне, конечно, следовало пойти пешком, – расстроенно сказал мужчина.
Что? Я сама на этой животине? Да ни за что! Я тут же горячо стала уверять в своей полной невежественности в лошадином вопросе. Ну, не умею! На права сдала, мама одобряла изучение новых навыков, и на курсы вождения денежек дала. На машину, конечно, денег у нас не было, но мечтать о собственном транспорте мне это не мешало. Но лошади дороже машины.
Мой спутник посопел мне в макушку, но ничего не сказал. Наверное, для него дикость не уметь ездить верхом. Буквально через двадцать минут мы остановились у симпатичного желтого особнячка. Два этажа, крылечко в середине, по два окошка справа и слева. На втором этаже пять окон. Острая крыша. Цокольный этаж выложен серым камнем, в нем два полукруглых окошка подвального помещения, забранных решеткой. Среди домов на улице этот особняк был самым маленьким и скромным. Слева высился помпезный дом с колоннами, справа углом на две улицы высился настоящий готический особняк из черного камня.
– Предлагаю вам гостеприимство в моем доме, – слегка смутился провожатый, видя, как я рассматриваю дома, выпучив глаза и раскрыв рот.
Темные двустворчатые двери бесшумно распахнулись. Крошечная прихожая с деревянными диванчиками и зеркалом была едва освещена крохотным светильником.
– Располагайтесь на втором этаже, внизу направо гостиная, налево библиотека, столовая прямо. Моя спальня наверху справа, две гостевые комнаты дальше по коридору, занимайте любую. Вот только служанки нет, она придет утром. Вы сможете обойтись без горничной? Простите, я не представился, меня зовут Вера́н эс Марефа́с, – меня твердой рукой направили наверх. – Прошу вас спуститься после того, как освежитесь и переоденетесь, мы поговорим за ужином.
– Ксения Уварова, – представилась я в свою очередь.
Не княгиня, не графиня и даже не баронесса. А неплохо бы звучало: «Княгиня Уварова». И я вплыла в спальню, со свечой в руке, высоко подняв голову и придерживая невидимый шлейф.
Я ожидала пышных занавесей, ковров и балдахинов, но спальня меня разочаровала. Не княжеская. Обычная узкая кровать, шкаф, стол, два стула и кресло. Очень скромно. Впрочем, за шкафом нашлась дверь, ведущая в санузел вполне привычного вида, и я торопливо содрала с себя неприятную влажную одежду и залезла под горячий душ. Даже оголтелые поборники экологии предпочитают теплый сортир и ванну, вместо листа лопуха и лесного ручья, а я уж и подавно к ним не относилась.
Согрелась и напряжение меня отпустило. Меня охватило радостное предвкушение. Я же сто раз читала про то, какие попаданки дуры и как они рвутся домой. А зачем? Тут же интереснее! Что я там не видела? И не ждет меня никто. И такие мужчины точно мне не попадались и вряд ли попадутся, а ведь это всего лишь первый встречный. Вдруг тут еще лучше есть? Хочется ведь в чудеса верить? Вот и я буду. Несмотря на то, что я уже большая девочка двадцати пяти лет. Это конечно, не мамина сказка, у нее что-то восточное было, но уж точно лучше моего серого прозябания. Я согласна без гарема обойтись!
Постирала бельишко брусочком серого мыла и развесила свою одежду на стульях. Кроссовки расшнуровала, вытащила стельки и поставила на подоконник. Надеюсь, до утра высохнут.
В шкафу нашлись чистые кальсоны и полотняные рубашки, мне они доходили до середины бедра, и я тут же прихватила одну. Поверх накинула бархатный халат, он был мне длинноват, пришлось подворачивать рукава. В ящике нашлись толстые вязаные гольфы и меня они вполне устроили, несмотря на то, что пятка оказалась выше щиколотки. Не хватало еще простыть после купания!
Глава 3
Хозяин ожидал меня в столовой, скупо освещенной тремя свечами. Он учтиво встал, отодвинул мне стул и подождал, пока я усядусь. Мне так и захотелось выпрямить спину и оттопырить мизинцы, чтоб выглядеть поаристократичнее.
Мой первый встречный открыл серебряные крышки. Поплыли завлекательные запахи и мой желудок голодно заворчал. Горячий хлеб с сырной корочкой и укропом, отварное мясо, порезанное ломтиками, соус, запеченные овощи – еда была самая незатейливая. Впрочем, мне это не помешало ужинать и аппетит не испортило, мы и дома не шиковали.
Мама готовила самую простую еду, чтоб побыстрее и посытнее, и никогда не проводила на кухне более получаса. «Повар – это профессия», – часто поучала она, и если мужик требует разносолов, то пусть женится на поваре!
Видно, Веран тоже был голоден, потому что ел быстро и жадно, откусывал крепкими белыми зубами хлеб и мясо, хрустел зеленым луком.
– Итак, госпожа Ксения, я слушаю, – Веран откинулся на спинку стула и взял бокал с красным вином.
– Упала в реку. Выплыла здесь. Не знаю, как это случилось, – врать не собиралась, изображать амнезию тоже. «Очнулась – гипс» явно не мой вариантик. Какая амнезия, если я выгляжу и веду себя наверняка не так, как местные девушки.
Вон какой ступор был у Верана, когда он меня увидел. А вдруг я ему понравилась? Не зря же первым делом спросил, не замужем ли я. Застенчиво улыбнулась спасителю.
Если у него серьезные намерения, то я готова принять его ухаживания. Это ведь будут именно ухаживания, а не предложение банально переспать, «чтоб лучше узнать друг друга». Я еще прилично выразилась, наслушалась всякого от наших недосамцов, они куда прямее выражались. Хорошо еще, что меня больше никто не приметил, замучаюсь отбиваться от кавалеров. От всей души надеялась, что иномирянок тут не убивают.
– Что этому предшествовало? Вас толкнули или может, какое-то сильное душевное потрясение испытали? – не испугался кавалер.
– Мама недавно умерла, – я сглотнула комок в горле. – А так… нет. Ничего особенного. Со мной попытался заговорить парень, я отшатнулась, запнулась и свалилась в реку. А у вас часто бывают… ну, такие, как я?
– Очень редко, – Веран покачал головой. – Даже построение междугородного портала требует от мага значительных сил, упорства и недюжинного таланта. Мы значительно слабее, чем маги прошлого, и можем только напитывать переходы, но построить стабильный переход вряд ли кому удастся. Я читал про межмировые порталы, но, честно говоря, думал, что это преувеличение или фантазии магов-теоретиков.
Да! Бинго! Магический мир! Еле сдержалась, чтоб не запрыгать от восторга.
– Раз в двадцать пять лет грань миров истончается и к нам проникнуть могут создания мрака. Они агрессивны и неразумны. Люди очень редко преодолевают эту грань, сохранив жизнь и разум, – задумчиво сказал Веран, покачивая в руках бокал. – В теории нужно совпадение несколько условий. Вас ничего не должно держать в своем мире. Предельное напряжение сил в момент смертельной опасности. Горячее желание изменить свою жизнь плюс энергия артефактов, которая направляет и притягивает вас к новому миру. Практически же я ни разу не слышал о подобных явлениях.
– Но у меня нет никаких артефактов, – возразила я.
Веран иронично усмехнулся и указал длинным пальцем на кольцо с двумя камушками. Я носила его не снимая, так привыкла, что не замечала.
– Это мамино, она передала его мне, – у меня охрип голос.
– Вы позволите? – Веран взял мою кисть и несколько минут внимательно рассматривал кольцо. – Кольцо, несомненно, родовое, тут изображен герб. Утром рассмотрим получше и поищем в гербовнике.
Да ладно? Я подозрительно уставилась на свою руку. Родовые кольца я как-то иначе себе представляла. Огромные, массивные, с крупным камнем-булыжником. А у меня тонкий ободок, сеточка из золотой проволоки и два овальных камушка, не больше ногтя на мизинце. Обычное. Рубин и сапфир. Наверное, мама потеряла один камушек и вставили, что было у ювелира. Камушки мне нравились, яркие, рассыпающие огоньки по скатерти. И где тут он герб увидел? Магическим зрением, что ли?
– Я вас не стесню? – вдруг засмущалась я.
– В моем доме вам ничто не угрожает. Я не могу оставаться с вами под одной крышей и пойду ночевать к другу, – сообщил мне Веран.
«Это совершенно лишнее, что тут такого»? – хотела сказать я, но прикусила язык. Не лезть со своим уставом в чужой мир! Мало ли, как тут принято! Переночевал с девушкой под одной крышей и потом надо жениться. А жениться он так сразу не хочет. Жаль, конечно. Зато человек обстоятельный сразу видно, хочет узнать меня получше. Но сначала – ухаживания! Приличный человек, порядочный. Сначала поухаживать, потом помолвка, я читала, от трех месяцев до года, только потом уж свадьба. В общем, в ближайшие полтора года я занята. И особнячок мне нравится, и Веран очень красивый, воспитанный мужчина.
– Утром я найму вам компаньонку, совершенно недопустимо девушке ходить одной, – заявил Веран назидательно. – Без сопровождения могут ходить наемницы, нищенки или непотребные женщины. Сброд, в общем.
Я приоткрыла рот от неожиданности. За кого он меня ночью принял? За проститутку? Глаза защипало от обиды, но я усилием воли загнала слезы обратно. Ага, ты думала, он от твоей красоты неземной обалдел? Размечталась! Да его сам факт встречи одинокой девицы ночью потряс. Осталось только поблагодарить любезного и до тошноты вежливого хозяина за участие и удалиться под хруст обломков мечты под ногами.
«Мама права, все мужики козлы», – подумала, яростно взбивая подушку. Вот как только что-то нежное в душе распустится, так они сразу сапогами, сапогами по трепетным чувствам! Нельзя расслабляться! Надо быть сильной, спокойной и никогда не доверять мужчинам. Не заслуживают они доверия. Хотя… привез, накормил, пустил переночевать. Разве козел так поступил бы? Уснула в раздерганных чувствах.
Утром проснулась рано по привычке. Не выбил еще мой неожиданный отпуск из режима, когда надо было подрываться чуть свет и бежать на работу. Умылась, и позевывая, вышла из купальни.
– Это совершено недопустимо! – воскликнула дама средних лет.
И когда вошла? Я почесала пятку, разглядывая гостью во все глаза.
Вот значит, как одеваются приличные дамы! Которые не шляются ночью по городу и не травмируют своим видом одиноких путников. Длинное темное платье, застегнутое до горла, белые манжеты, что-то кружевное в высокой прическе. Наколка, вот как это называется. Не чепец, но присутствие головного убора. Черная кружевная шаль и черный бархатный пояс, с которого свисал кошелек и … О, держите меня! Настоящий шатле́н! Ну, или шатле́йн. Я хочу это потрогать! Узорчатый серебряный зажим с цепочками, на которых болтались ключи, ножнички, часы, карандашик. Сумок дамы раньше не носили! Да и глупо таскаться по собственному дому с сумкой. А нужные вещички под рукой должны быть всегда. Одежду-то без карманов шили! Я такие шатлены только на картинках видела!
– В каком вы виде, эсса? – взвизгнула дама. – Вы голая!
– А? Что? – не поняла я претензий. Рубашка закрывала более чем достаточно, рукава длинные, а кого сейчас голыми коленками удивишь? – Я одета! Только что проснулась. И… стучаться надо!
– Я стучала, вы не ответили, – поджала губы дамочка.
Нет, мы с ней точно не сработаемся, вздохнула я.
– Я госпожа Ирма, буду вас воспитывать, – заявила дама.
Что? Меня? Воспитывать? Я вытаращила глаза. Они сбрендили?
– Эс Марифас предупредил, что вы совершенно дикая и необученная, но я ему не поверила. Не ожидала, что в провинции девы растут, как сорная трава! Впрочем, вы сирота, это многое извиняет, – слегка смягчилась дама. – Но работы очень много, очень!
Я закрыла рот, хотя собиралась отправить дамочку восвояси довольно грубо. Если Веран выдал меня за дикую провинциалку, то… Глупо не воспользоваться и не научиться себя вести, как подобает по местным традициям.
Окрик меня всегда мобилизовал больше, чем уговоры. Злая мегера-наставница лучше, чем размазня. Тренер по самообороне мог и шлепнуть, и пнуть от души, и всегда помогало.
– Я буду стараться, – тихо выдавила.
– Прекрасно! – госпожа Ирма открыла дверь и впустила двух горничных, нагруженных одеждой.
– Все коротко! – после примерок сказала Ирма. – Никуда не годится! Такой рост больше подходит юноше, чем девице.
Я смущенно переступила босыми ногами. Размер ног Ирма тоже не одобрила, хотя сороковой при моем росте – совсем не много. Не Золушка, да. Лично меня длина юбки до лодыжек полностью устраивала, хоть не запнусь с непривычки. Зато верх сел идеально, как на меня шилось. Темно-желтое платье из мягкой шерсти мягко облегало фигуру и оттеняло голубые глаза.
– На улице так появиться вы не можете, придется вызвать портниху!
– Если позволите, эсса Ирма, – робко начала горничная.
– Ну?
– Можно надставить подол вышитой каймой или пустить внизу оборки. И рукава отделать тесьмой в цвет. Это обойдется гораздо дешевле, – пискнула служанка.
– Пожалуй, – согласилась наставница.
После завтрака, прошедшего куда тягостнее, чем ужин, занялись шитьем. Оказывается, я и кушать не умею, и осанка у меня отвратительная, аппетит мужицкий, и вообще, девка деревенская, да и только, вспоминала я все обидные замечания Ирмы, злобно выдергивая наметку.
К полудню было готово два платья, и Ирма благосклонно кивнула. К желтому добавили коричневую кайму на подол и рукава, украсили бантиками из узких желтых лент. Второе платье, серое, снабдили черной оборкой, и отделали черным узким кружевом по линии стачивания. Мне понравилось. И госпожа Ирма, увидев, что шить я умею вполне прилично, обрадовалась. Хотя, конечно, мне бы мою любимую швейную машиночку сюда, я бы показала мастер-класс!
С нетерпением ожидала прогулки. Так хотелось увидеть город днем! Госпожа Ирма даже не портила настроение, хотя она раскритиковала абсолютно все: широкий размашистый шаг, «приличествующий мужланам», размахивание руками, кручение головой и даже блеск в глазах, неподобающий, по ее мнению, воспитанной барышне.
– А Веран не пойдет с нами? – спросила я. Где он шляется, пока меня тут обижают?
Госпожа Ирма закатила глаза.
– Эс Марефас занят своими обязанностями! И не смейте называть его по имени! Разве он разрешал вам подобную фамильярность?
Я вздохнула. Ну да, ну да, загадка: как звали д’Артаньяна? Дворяне, блин. Или по титулу, или по фамилии. Только чернь использует имена. «Не соблаговолите ли исполнить супружеский долг, ваша светлость?» – «Прошу вас, милорд, приступайте», – представила разговор в спальне и фыркнула.
Ирма злобно свернула глазами, и я тут же сделала виноватое лицо. Уж очень гулять хотелось.
Город был чудесным! Пражские улочки, помноженные на уют Ротенбурга, приправленные обаянием Каркассона или прелестью Дубровника. Так нестерпимо хотелось запечатлеть всю это красоту, но фотоаппарата не было. А телефон, побывав в воде, скончался.
Эсса2 Ирма снисходительно воспринимала мои восторги. Чего взять с деревенщины? А я запоминала и училась. Люди были не менее интересны, чем архитектура. А уж одежда! Произведение искусства!
Воображаю, как были бы шокированы горожане, увидев меня в штанах и футболке с черепом! Какое счастье, что меня ночью встретил образованный и лояльный маг Веран! Впрочем, я и так обращала на себя внимание. На меня оглядывались. И даже не из-за высокого роста. Я кардинально отличалась от других женщин, будь то крестьянка или зажиточная горожанка. Они все были маленькие, кругленькие, темноглазые и смуглые. И сплошь брюнетки. Так что дылда с голубыми глазами и светлой косой никак не могла остаться незамеченной.
– Кушать хочется, – вздохнула я через три часа. Из таверны несло аппетитными запахами. – Может, зайдем перекусить?
Но эсса Ирма строго объяснила мне, что в таверны приличные дамы не ходят. Единственное исключение – путешествие. Без мужчин туда лучше не заходить. Поэтому мы развернулись и направились домой.
Глава 4
В своей комнате я увидела Верана, но не успела обрадоваться и поздороваться. Потому что он был не один. Моя сумка была выпотрошена, вещички выложены на стол и в них сосредоточенно копался тощий лысый старик с крючковатым носом. Вылитый Кощей.
– Это мое! Что вы себе позволяете? – я выхватила паспорт из рук старикашки.
– Эсса! – воскликнул страдальчески Веран.
Старик разогнулся и впился мне в лицо цепким взглядом.
– Замолчи, ведьма! – прошипел он.
Я ведьма? Меня тут грабят, да еще и оскорбляют? Я схватила с подоконника кроссовки и запустила в старика. Попала, между прочим, в голову. Второй кроссовок бесславно осыпался пеплом, не долетев пары сантиметров до врага. Мне захотелось протереть глаза.
– Ксения, стой! Это его превосходительство эс Гуди́ни, главный маг Каба́рры!
Демонстрация была более, чем убедительной. Не драться же с магом?
– Ты прав, Марефас, прелюбопытное явление, – старик выпрямился и брезгливо стряхнул пепел с кафтана. – Я забираю ее с собой.
– Но я полагал, что у меня будет удобнее, дать ей привыкнуть, возможность освоиться, – уныло возразил эс Марефас.
– Ты спорить со мной вздумал? После нападения на мага при исполнении?
– Да идите вы все! – крикнула я и кинулась вниз по лестнице. Вот никакого желания идти со стариком не возникло, а Веран – предатель, да, предатель! Надо было рвать когти, а не наслаждаться прогулкой! Дура! Выйти я не успела. В прихожей оказались два солдата, и они недвусмысленно направили пики мне в грудь.
– Эсса Ксения, не усугубляйте свое положение сопротивлением! – крикнул Веран.
– Вы сказали, что мне ничто не угрожает, а сами! – я отвернулась.
Не нужны мне его оправдания. И сам он не нужен. Я настоящего принца найду, вот!
Молча прошла в черную повозку без окон. Молча, после тряской недолгой дороги вышла и пошла, куда приказывали. Вздохнула только. Эту черную страшную крепость на холме я видела, когда гуляла, но не предполагала такое скорое непосредственное знакомство с обиталищем Ордена магов.
Узкими каменными коридорами меня проводили к камеру. И почему я не удивлена? Заперли. Интересно, узников тут кормят? Я так и не пообедала. А я еще хотела утром спуститься на кухню и приготовить пышные румяные оладьи для этого несостоявшегося жениха. Гад, ну какой же гад!
Камера была довольно просторная, восемь шагов в длину и четыре в ширину. И даже кровать была, с соломенным тюфяком и грубым одеялом. Стол и табурет. По стене бежал ручеек и стекал в дыру в полу. Естественная канализация? Надеюсь, выше нет камеры?
Я терпела, пока язык совсем не пересох, а губы не начали трескаться. Напьюсь грязной воды и умру молодой, решила я. Кормить меня явно не собирались, потому что давно стемнело, а ни стука шагов, ни запаха еды. Знала бы, сухарик положила за пазуху.
Камера закрывалась мощной дверью, впрочем, я бы все равно не добралась до замка, через шаг от двери стояла железная решетка, по которой суетливо бегали голубоватые искры. Надо еще радоваться, что есть окно и меня не приковали на цепь за ногу или шею. Или «аиста»3 не нацепили. Или ошейник с шипами внутри и прутьями наружу, «рогатку», чтоб лежать нельзя было. Или с вилкой, чтоб подбородок задрать. Фантазия-то у людей, как мучить себе подобных, весьма богатая! Меня едва на стошнило на экскурсии в пражском музее средневековых пыток. Не хотелось бы опробовать на себе даже самые завалящие девайсы.
Первая ночь у этом мире мне определено удалась больше, резюмировала я, сворачиваясь калачиком на жесткой кровати. Как-то мой уровень комфорта стремительно падает.
Утром меня встряхнули и стащили с кровати одним рывком.
– Без шуток, ведьма, – проворчал стражник, выводя меня за плечо из камеры.
– Дай хоть умыться, ирод! – взмолилась я.
Дал, собака, ровно минуту, и потащил по мрачным коридорам.
Меня впихнули в зал и некультурно подтолкнули в спину.
Зал был обшит темным деревом. Потолок терялся в высоте, где-то там скрещивались еле видимые балки. Три стороны занимал стол буквой «П», за которым сидели то ли маги, то ли присяжные. Все в черном, с блестящими толстыми цепями на шеях. В середине стоял небольшой столик.
В углу за конторкой4 секретаря обнаружился Веран, который мне поощрительно улыбнулся. Вот значит, где он трудится, гад такой. Самая мелкая из мелких сошек. Магии, стало быть, у него кот наплакал. Зато рожа постная и смиренная.
Сегодня я хладнокровно рассматривала его и не понимала, чем он мне так первый раз приглянулся. Ну, высокий, и что? Гад же, сразу видно. И глаза маленькие, темные, неприятные, и губы узкие, хвост крысиный, и вообще, он сутулится! Никудышный из него принц! И как льстиво магам в рот заглядывает, тьфу!
– Подсудимая, выйдите на середину!
Быстро я из гостьи стала подсудимой. Подождите, а следствие? Сразу суд? Может уже и костерок сложили, чего тянуть-то?
Старикашка эс Гудини восседал по центру и сверлил меня неприязненным взором.
Сначала допрашивали Верана. Где, когда и при каких обстоятельствах он встретился со мной. Веран отвечал подробно, подобострастно и правдиво, вспоминая мельчайшие подробности. Ну, хоть не врал. Маги бурно обсуждали сведения, задавали новые вопросы. Стоять я быстро устала, к тому же от голода немного кружилась голова, и я села прямо на пол, скрестив ноги.
Все заткнулись и уставились на меня.
– Что? – буркнула неприветливо. – Я устала и голодна. Голова кружится.
– Принесите девушке стул, – распорядился один из судей. – И компот с булочкой!
И среди судей бывают люди! Живем! Я подозрительно понюхала компот. Вдруг там зелье какое-нибудь? Но компот пах яблоками, а булочка вообще была еще теплой, посыпанная корицей и сахарной пудрой.
– Шпашибо, – прошамкала, набив рот. Жизнь сразу стала терпимой.
Второй допрашивали эссу Ирму. В основном упирали на странности в моем поведении. А поскольку в моем поведении ей не нравилось абсолютно все, то эсса Ирма говорила долго. Булочка кончилась значительно быстрее.
Веран старательно записывал. Когда эссу выпроводили, ко мне подошел мужчина в черной мантии из числа собравшихся, худощавый, с совершенно седыми волосами ниже плеч. Его почти черные глаза быстрыми движениями обшарили всю мою фигуру. Потом он помахал руками над моей головой. Затем слегка поклонился председателю и заявил:
– Я, Бартоломео эс Тарин, свидетельствую, что не нахожу искр Дара у испытуемой.
Я расстроилась. Попасть в магический мир и не иметь магии, это как попасть на случайную распродажу и понять, что ты забыла дома кошелек! Обидно!
Затем вокруг меня походил, шумно сопя, другой мужчина, полный и лысоватый. Он засвидетельствовал, что ведьминских сил во мне не ощутил. Я облегченно перевела дух.
Затем из кучи моих вещей, сваленных на покрывале в углу, стражник стал выкладывать на столик по одной вещи длинными щипцами, а меня спрашивали, что это и для чего. Ключи, расческа, зеркальце и помада особого интереса не вызвали. Разве что слегка удивились, что помада бесцветная, гигиеническая. Ее пригреб к себе поближе старичок с седой кудрявой бородкой. Зато права, паспорт, студенческий билет вызвали бурю обсуждений. Удивлялись, как удалось сделать лед гибким и не тающим.
Прокладки их шокировали. Я предельно четко, называя вещи своими именами, объяснила, для чего они. Одному из магистров стало дурно, остальные сидели либо бледные, либо красные, как раки в кипятке. Неженки какие! Да у нас каждый трехлетний ребенок благодаря рекламе знает, для чего они. Для сухости и комфорта!
Спросили, есть ли у них иное назначение. Подумав, я вспомнила, что отец одноклассницы, заядлый рыбак, использовал прокладки вместо обувных стелек. Под шумок начатую упаковку утащил себе кудлатый маг. Как я поняла, он полевой боевик и вопросы сухой обуви его волновали больше всех.
Мятные леденцы снова достались старичку. Носовые бумажные платочки, шариковая ручка, пилочка и кошелек тоже ушли по загребущим рукам.
Второй кроссовок был испепелен прямо на демонстрационном столе, после вердикта о том, что более ужасной и безобразной обуви они не встречали. Ну и ладно! Буду я им еще говорить о дышащих стельках, пружинящей подошве и легкости! Брюки и футболку постигла та же участь.
– Магистры, почему у подсудимой не все вещи изъяли? – вдруг спросил магистр.
– Тут все, – с готовностью доложил Веран. – Если вы про кольцо, то оно не снимается, ибо является родовым перстнем и завязано на кровь.
