– Собака, говорю, у нас будет, Мань. Ещё одна. Слышишь?
– Слышу. Знаю, что будет. Я же не дура какая, вижу: клетку притащила, миски новые купила, ошейник вышиваешь… Догадалась уж…
– И что скажешь? – затаила дыхание я.
– Ну, что тебе сказать… Идьёты вы оба, что я ещё могу сказать…
Маня вздохнула и перелезла из своей ямки мне под правую руку. Помяла лапками простыню и вдруг, как в детстве, уткнулась мне в сгиб локтя, закрыла глаза и начала искать «мамкину сиську». Она так делала, когда была котёнком. Мяла лапками мне руку и присасывалась в самое нежное место на сгибе локтя.
– Мань, ты чего? Ты же уже взрослая! – опешила и растрогалась я.
«Мном-мном-мном-мном…», – издавала звуки взрослая кошка. И лапками перебирает, как котёнок.
– Но ты всё равно для нас с папой – самая главная! Сначала ты, потом Куба, потом Лялька… Маня оторвалась от «сиськи» и посмотрела на меня снизу вверх.
– Уже и имя придумали?
– Ляля. Нравится?
– Значит, окончательно решили?
– Ага. Вам втроём весело будет.
– Да мне и так весело с этим белым… Прямо обхохочешься, как весело. Ладно уж… Когда притащишь-то?
– Она ещё не родилась. В начале марта родится, в мае заберём.
– Тю… Я думала – завтра. До мая ещё далеко, можно пожить спокойно. Но воспитывать я её буду сама. Ты не вмешивайся.
– Договорились.
– Дай руку. Не так! Вот тут дай. Где моя «сиська»? – и Маня опять присосалась к моему локтю. Мне стало смешно и щекотно, но смеяться было нельзя: она могла обидеться. Я затаила дыхание, боясь спугнуть радость: Маня только что спокойно приняла нашу Ляльку, которая ещё не родилась. Этот день надо запомнить…
Глава 8
КПД и валютная иностранка
Ибо какое-то время спустя Маня ярко продемонстрировала свою противоречивую натуру.
– То есть как – купила? – буквально ахнула она, встопорщив свою роскошную шубку.– Вы, что ли, Ляльку не родили? А что, так тоже можно?
Это Маня подслушала наш с Эдиком разговор о вожделенной покупке. Я как раз перевела денежку заводчице за щенка и за первый мешок корма. Так что Лялька теперь вся наша, с потрохами и со всеми своими плюшками.
– Мань, ну не придуривайся! – возмутилась я.– Ты взрослая умная кошка, ты прекрасно знаешь: человек не может родить собаку. Собаку можно только купить.
– И дорого? – предпочла не заметить комплименты в свой адрес хитрая кошка.
– Ну, мне сделали скидку.
– Меня тоже покупали? Сколько я стоила?
– Пять гривен.
– Шо цэ такэ?
– Это украинские деньги.
– То есть ты меня за валюту брала? Я, что ли, валютная? – глаза Мани увеличивались по мере уточнения информации, как воздушные шарики при надувании их.
– Получается, так.
– И много за пять гривен можно чего купить?
– Несколько лет назад на них можно было проехаться в трамвае.
– Получается, я стою как билет в трамвай?
– Не расстраивайся, Мань. Зато трамвай – валютный, а ты у нас – иностранка, – пощадила я кошкино самолюбие.
Маня задумалась. С одной стороны, ей нравилось быть валютной иностранкой, с другой стороны – её явно смущала цена трамвайного билета. Что-то тут не стыковалось… Взгляд её затуманился, нужно было срочно отвлечь кошку от вредоносных умозаключений.
– Маня, а зато Ляльку мы покупаем за деньги, которые вы с Кубой заработали! – тоном заговорщика сообщила я.
Кошенция встрепенулась, взор прояснился.
– В смысле – заработали?
– Ты же читаешь мои рассказы – про себя, про Кубу. Вот эти рассказы и помогли нам заработать денежку, чтобы купить собаку. Гордись!
– Так это я?! Я что, работала?! Я?!! Ты меня работать заставляла, а я и не заметила?!
– А чего тут замечать, ты же не лес валила. Кроме того, каждый человек должен приносить пользу, и его домашний питомец тоже имеет коэффициент полезного действия – КПД называется.
Я хотела разумным объяснением хоть чуть притушить кошкино возмущение, но Маняха вытаращила глаза и начала нервно глотать воздух.
– Эй ты, Рыжий, иди-ка сюда! Ты в курсе, что мы Этих содержим своим капэдэ?
Куба, удобно устроившийся на прохладном деревянном полу возле дивана, приподнял голову.
– Чем?
– Балбес! Капэдэ! За него деньги платят, а Эти их себе присваивают!
– А зачем они мне – деньги-то?
– Идьё-о-о-от…– аж простонала Маня.– Мы с тобой Этим на собаку заработали! А меня никто не спрашивал, хочу ли я пластаться на вторую собаку! Я и первую-то не хочу!
– А кто первая? – зевнул Куба.
– Ты! Ты – первая!
– Я мальчик… я не первая…– недоуменно проворчал Куба.
– Дебила ты кусок, а не мальчик! Куда жаловаться-то?! Кому?!
Маня забегала вокруг своей оси. Со стороны могло показаться, что она ловит свой хвост, но на самом деле это была суетливая истерика.
– Мань, что случилось-то? – попыталась я ту истерику унять.– Ты же согласилась на вторую собаку. Ты обещала её воспитывать. Куба тоже рад сестричке.
– Отвали, рабовладелька! Я не давала согласия на растрату своего капэдэ! – идти на мировую меркантильная кошка явно не собиралась. Внезапно прекратив бег за хвостом, она повернула голову, сощурила глаза и поинтересовалась:
– А сколько мы там заработали?
– Достаточно, даже чуть больше, чем нужно было.
Обессиленная невозможностью вернуть «свои» средства, кошка рухнула на бочок и вытянула лапы.
– Я протестую. Немедленно верни мне мой капэдэ.
– Не смогу я этого сделать, Мань! – вздохнула я уже почти виновато.– Деньги переведены на карту Лялькиной заводчице.
– Тогда пусть она отдаёт мою половину! Если этому дурачку всё равно, то мне мой капэдэ дорог как память. Я требую возврата.
– Зачем?
– Затем.
Всё с Маней понятно: ей важно сохранить принцип свободы. И зачем я ей только сказала, что она что-то заработала?.. Придётся в педагогических целях сменить собеседника.
– Куба, а ты рад, что у нас будет Лялька?
– Я рад, прямо сильно-сильно рад! – простодушный и искренний Куба включил веер своего хвоста.– Только ты всё время обещаешь, а Ляльки всё нет и нет.
– Скоро уже, скоро заберём нашу девочку из питомника! Потерпи. Будешь её воспитывать?
– Эй! – услышала я из угла, где только что от возмущения умирала Маняха.– Ты какого рожна ему мои привилегии отдаёшь?
Лучшего способа напомнить Маняхе Эдуардовне, что она застолбила за собой роль няньки и крёстной, просто нельзя было придумать.
– Но ты же не хочешь вторую собаку…
– Я капэдэ хочу, а не собаку. Капэдэ вернёшь?
– Не верну.
– Ну, тогда прекращай этого дурачка настраивать против меня. Воспитывать мелкую буду я.
Уф… Пришли к соглашению.
Оставив своих хвостатых детей, я отправилась на кухню доваривать холодец для Эдика. Муж недавно рёбра сломал, и ему прописали диван, телевизор и хондропротекторы из свиных ножек. Перемешивая густое варево, прислушиваюсь к разговорам в комнате.
– Ну ты чего, Мань?.. С Лялькой же будет весело! – старается умаслить Куба сварливую кошку.
– А мне и сейчас не грустно.
– Она хорошая.
– Тебе совсем не обидно, что ты пахал как сивый Карло, а у тебя деньги отобрали? Совсем не обидно?
– Совсем. А тебе обидно?
– Естественно. Я, в отличие от тебя, ночей не спала, вынашивала идеи для рассказов. Я на своём хребте весь дом тяну, чтобы хоть что-то заработать… Я, можно сказать, язык до мозолей стёрла, диктуя Этой, что писать надо… Знаешь, сколько нервов надо иметь, чтобы с ней хоть один рассказ написать? Тебе никогда не понять…
Куба немного помолчал, а потом спросил с явным восхищением:
– Рассказы написала ты?!
– А кто?! Кто ещё?!
– Я думал – мама…
– Ой, я тебя умоляю. Эта двух слов связать не может!
– Или – папа…
– Там вообще всё запущено.
Звери примолкли, я услышала скрип передвигаемого стула.
– Залазь! – скомандовала Маня.
– Сама залазь.
– Где тут кнопка?
– Вон там нажимай!
Тихо щёлкнула кнопка включения ноутбука.
– Нашла! Вот они, наши рассказы. Давай считать, про кого больше написано.
– Давай. А зачем? – тихо уточнил Куба.
– Будем выяснять, у кого больше капэдэ.
– Это как?
– А так. Если про меня рассказов больше, то я полезнее тебя.
