Читать «Будни выходных и праздников поручика XXI века и его друзей» — Василий Суворов онлайн
Страница 5 из 10
Её взгляд, оценивающе, перешёл от его лица вниз, ниже пояса, потом обратно. Она улыбнулась. Ни капельки не стесняясь, она блуждала взглядом по его телу.
Занятия тяжёлой атлетикой, сначала на срочной службе, а теперь и в военном училище, придали его телу приятную взгляду одутловатость мускулатуры. Очевидно, ей нравились эти атлетические формы. Но скорее всего больше её впечатлило и порадовало, что он был раздет.
Просунув в проём «двери» руку, она потрясла ей, демонстрируя свою снятую одежду, и суетливо спросила:
– Куда это?
Соловьёв медленно приподнимаясь, махнув рукой в сторону гостиной, небрежно ответил:
– А-а-а-хм… на любой стул.
Она, обернувшись назад себя, куда указал ей хозяин квартиры, и, не меняя своего положения, чтобы сохранить интригу своего одеяния подольше, не показываясь ему – глазами отыскала подходящий стул и вернула взгляд на лежащего собеседника.
На улице светало и в полумраке квартиры всё было хорошо видно. Попадающий через окна свет хорошо освещал помещения. К тому же светильник из спальни довольно ярко светил, проникая в гостиную через проём в перегородке.
Поднявшись, Ваня приблизился к выходу из спальни.
Она сделала шаг назад и подняла только что показанную ему одежду к своей шее, как бы прикрываясь ей, подбородком прижав одежду к груди, кокетливо улыбаясь и исподлобья глядя ему в глаза. От её резкого движения назад, ещё один локон влажных волос свалился ей на лицо.
Интрига была раскрыта. Теперь Соловьёв увидел её в полный рост, обёрнутую в простыню, прикрывавшую её тело, от подмышек до коленей. Наверное, под простынёю – она была голенькая. Вчера по крайней мере обсуждали, что будет именно так. Его детородный орган снова шевельнулся, натянув трусы.
Она мило смотрела на Ивана своими большими влажными глазами. Румянец от горячего душа на её щёчках и курносом носике придавал особую миловидность лицу. Волнистые влажные волосы, имевшие одну длину и спереди, и сзади, спадали на лицо и на оголённые худые слегка загорелые плечи. Простыня, довольно туго была натянута, облегая изгибы её тела. Отпрянув от прохода, она поставила ноги одну за другой, так называемым – «иксо́м», в форме латинской буквы икс.
Соловьёв догадывался для чего ей нужна именно простыня, а не полотенце, ещё когда Света только попросила её. Все девушки любят в них заворачиваться после душа.
Улыбнувшись, она повернулась в сторону ранее присмотренного стула, и прытко скакнула к нему. Во время прыжка влажная простыня натянулась её ногами и чуть не распахнулась. Снова всплыли в памяти балетные «па» Дайаны Лии. Света ойкнула, удержав чуть было не свалившуюся простыню и, поправив её «крепление», стала развешивать свои вещи.
– Теперь я в душ! Располагайся пока. Готовься! – сказал Иван через плечо, направляясь в ванную.
Из ванной он вышел тоже не полностью голым – в трусах. Несмотря на любые договорённости, неловко трясти причиндалами, шагая по квартире. Да ещё перед малознакомой девушкой. А учитывая её возраст – это вообще преступление. Хотя, преступление – всё то, что и так сейчас происходит.
«Я преступник! – подумалось Соловьёву. – Не хочется об этом думать. Но всё же думается. Два месяца до совершеннолетия… Не так уж и много?! Но всё-таки восемнадцати ещё нет. Ни на чём настаивать не буду! Если только сама проявит желание. Хотя и того, что уже свершилось – на статью хватит. Причём на очень-очень плохую. «Садиться» – никак не хочется – не вариант. Как бы там ни было – пусть она первый шаг делает! Может, пронесёт? Не я первый – не я последний. Сколько таких, как она малолеток, мужики трахают? И всё – ничего. Надеюсь, что и эта не заявит. Ладно, будь – что будет! Только с её согласия! Только она первая!»
Простыня, в которую Света заворачивалась, висела на соседнем стуле рядом с её одеждой. Значит, на ней простыни уже не было.
Зайдя в спальню, он окинул взглядом кровать. Света лежала у стены, головой в дальний угол, на большой подушке, под одеялом, на половину прикрыв лицо. Она сверлила, съедала, раздевала взглядом, появившегося в проёме Ивана. Ему казалось, что трусы таят на нём, и «аппарат» сейчас выпрямится во весь рост. Он и так всё это время находился в напряжении. И во время душа, и особенно после него, когда Соловьёв, в предвкушении того, что возможно случится, хотя бы просто лежать с ней в одной постели без всякой близости, а тем более если близость всё-таки состоится, и он на близость ещё надеялся. Теперь член максимально натягивал его белоснежные трусы-шорты. Без сомнений ей было видно, что Ваня возбуждён. И по её глазам он видел, что ей нравится смотреть на него.
Соловьёв выключил свет. Темнее не стало. За окном уже было утро. Залез под одеяло. Лёг на спину.
Она как пантера жадно ухватилась за его накаченную грудь. Он развёл свои руки в стороны, чтобы не прикасаться к ней. Её руки начали перебирать волосы на его груди, запутывая в них пальцы, натягивать их. Гладить, тереть, ласкать накачанные грудные мышцы. Хвататься за соски.
– Ты долго, – сказала она, выражая на лице некую обиженность.
Нависнув над ним, она впилась своими губами в его губы. Они слились в страстном поцелуе. Нежный аромат свежевымытого ароматическими гелями тела и волос приятно обдавал Ванины ноздри. Не разрывая поцелуй, только теперь обняв девушку, он прижал её к себе. Стал ласкать ей спину. Она, стала ласкать его шею и плечи. Кожа на её спине была довольна гладкая, шелковистая, но с мелкими крапинками, напоминавшими прилипший пляжный песок. Он не стал спрашивать «что это?», у каждой кожи есть мелкие недостатки. Нет ничего идеального. Повёл, правой рукой вниз, по позвоночнику. Она тоже оказалась в трусиках.
Трусики, самого обычного покроя. Из обычного гладкого мягкого тонкого трикотажа. Резинка и отверстия для ног – обшиты узкой кружевной оборкой.
Иван нежно взялся за её «булку». Погладил по очереди обе половинки. Легонько помял их. Начал медленно поворачиваться на левый бок, сдвигая её с себя, чтобы она легла рядом на свой правый бок.
Она, так же медленно переведя руку с его шеи вверх – на затылок, нежно, но настойчиво, одновременно при этом переворачиваясь на спину, подтянула его голову к себе, увлекая Ваню лечь на себя. Развела свои ноги.
Он положил своё правое колено между её ногами, бедром надавив ей на промежность.
От этого прикосновения, отрывая губы от поцелуя, она страстно выдохнула.
Соловьёв прошептал:
– Ты же, вроде говорила, что любишь спать без нижнего белья?
– Ты тоже, вроде, так говорил? – также шёпотом ответила она вопросом на вопрос.
– Это недолго устранить.
Не вылезая из-под одеяла, перевернувшись на спину, он стянул с себя трусы, и бросил их на пол.
Она дождалась, когда тот закончит манипуляции с трусами и снова уляжется на спину, «по стойке смирно». Сама, повернувшись на бок, даже больше на живот, лицом к Ивану, опираясь на локоть правой руки, закинув свою левую ногу на его ноги, просунула свою ступню между его голеней, при этом немного раздвинув его ноги. Их ноги чередовались – «через одну». Её лобковая кость надавила Ване на ногу. Смотря ему в глаза, вывернув свою левую руку, она провела снизу вверх по внутренней стороне его правой ляжки. Вызвав этим приятное вздрагивание его тела и появление мурашек. Достигнув промежности, аккуратно взявшись за мошонку, легонько сжала её в своей ладошке. Помяла, несколько раз сжимая и разжимая, играя, перекатывала яички в ладони. Потом медленно открывая рот, одновременно вдыхая, обхватила рукой эрегированный член, и начала производить медленные возвратно-поступательные движения, отводя крайнюю плоть к корню, обнажая головку, и обратно.
– О-о-о… какой?!… – приподняв брови, удивилась она.
– Какой?
– Уже такой твёрдый… И большой! – томно ответила она, одобрительно покачивая головой.
– А как ты хотела? – задал Соловьёв риторический вопрос. – Находясь рядом с полуобнажённой девушкой… да даже просто представляя её – он уже встанет… А то, что большой… уж какой есть.
– Я таких ещё не видела… больших! И не трогала, – произнесла она, продолжая движения рукой, возбуждая Ваню ещё больше.
– Теперь… уже трогала… если хочешь – посмотри… – выговорил он уже с трудом.
– Я боюсь…
– Почему? – усмехнулся тот.
– Ну… не боюсь… стесняюсь…
– Ам-м… – покачал он головой, – ну ладно… Кстати… я выполнил условия договора…
– Да мне тоже недолго устранить недостаток, – выпустив из руки член, засуетилась она.
Торопливо перевернувшись на спину, она хотела уже начать устранять свой «недостаток». Но Соловьёв остановил её, удерживая своими руками её руки и прошептал:
– Не спеши… Расслабься… Я сам…
Он отвёл её руки от предмета «недостатка», в стороны. Она, получив свободу рукам, нежно обняла его, и стала ласкать ему спину. Они снова слились в поцелуе. Торсом Ваня прижался к её груди. Он осязал, как её твердый сосок впивается в его тело и вминается в относительно мягкую её молочную железу.
Свою левую руку он просунул ей под шею, запустил пальцы в ещё влажные волосы и стал их перебирать. Она приподнялась на локтях. Правой рукой от бёдер, где он удерживал её руки, проводя по животу, он перешёл к ней на грудь.
Маленькая, примерно первого размера упругая грудь была прекрасна на ощупь. Соски торчали от возбуждения. Помяв их поочерёдно, сначала левую походу движения руки, она была ближайшая, потом и правую, поиграв указательным пальцем с твердыми сосочками. Он облизнул её губы. Она вытянула их, стараясь поймать его губы для поцелуя. Он перевёл язык вниз по подбородку. Она, не уловив поцелуя, откинула голову назад. Он стал смачно целовать и облизывать её шею. Она вздрагивала от его прикосновений. Лизнул мочку правого её уха. Кончиком языка повёл от уха вниз. Обвёл вокруг соска, ближней к нему – правой её груди. Кожа была гладкая, практически идеальная. Ничего общего со спиной.
Тем временем правой рукой он ласкал её левую грудь. Перевёл руку ниже – к животу, к бёдрам. Пощупал резинку трусиков. Запустил под неё большой палец. Поводил ногтём по низу живота вдоль резинки.
Губами объял небольшой ореол соска. Легонько ухватил сосок зубами. Оскалившись, разведя уголки губ в стороны, приподняв губы над поверхностью кожи груди, языком потёр кончик соска. Снова опустил губы. Разжал «укус». Втянул сосок вместе с ореолом. Максимально раскрывая при этом челюсти, стараясь втянуть всю молочную железу в рот, накрыв губами почти половину её поверхности.
Тем временем Света повернув верхнюю часть туловища на бок, лицом к Соловьёву, опираясь на локоть своей правой руки, ладонью этой же руки гладила левую часть его спины, иногда легко царапая ногтями. Левой рукой из-под его подмышки ласкала затылок и спину. Медленно ведя от шеи вниз через всю спину к его оголённым ягодицам. Хватала и мяла его правую ягодицу, оттягивала её от второй, раскрывая анус. Хватала возбуждённый «корень», делала возвратно-поступательные движения по его оси.
Выпустив изо рта грудь, Иван перевёл губы к её лицу. Их губы снова встретились. Языки, снова сплетались, пролезая как можно глубже в рот к оппоненту, извивались, крутились, облизывали нёбо, внутреннюю часть щёк.
Правой рукой вдоль резинки трусиков он погладил низ её живота. Указательный палец просунул под резинку. Поводил вправо-влево, ощутив при этом кончиком пальца мягкие тонкие и редкие волоски, украшающие её лобочек. Она издала тихий стон.
Вытащив палец и перенеся руку, теперь уже не прикасаясь к лобку, потрогал переднюю часть бёдер. Её ноги были сведены. Провёл рукой вниз и вверх, одновременно скользя ладонью по обеим ляжкам, безымянным пальцем и мизинцем провалившись в ложбинку между ног. При движении руки указательный и средний пальцы проходили по передней части левого её бедра, большой палец – по правому бедру. Пальцы, попавшие между ног – потирали соприкасающиеся между собой внутренние стороны бёдер. Перешёл рукой на внешнюю часть её левого бедра, повёл вверх. Завёл пальцы под резинку ободка ноги. Просунул руку глубже. Погладил и помял ягодицу. Освободив свою левую руку, он приподнялся, встав на колени. Взялся обеими руками, за боковины трусиков, медленно потянул их вниз. Она, снова перевернувшись на спину и опершись на локти, приподняла таз, облегчая их снятие. Он залез головой под одеяло. Стянул трусики до конца. Не вылезая из-под одеяла, бросил их туда же, где были его трусы. Она легла на спину.
Оставаясь под одеялом, он положил свою правую руку ей на правую ногу и начал гладить вверх и вниз от колена до середины бедра и обратно. Левую руку – на её левую грудь, и стал мять её, переходя от левой к правой и обратно. Губами коснулся живота.
Она положила свои руки, ему на затылок и поглаживала его коротко стриженую голову.
Нащупав пупочек, он кончиком языка сделал несколько кругов вокруг него. Добавив слюны, прошёлся языком через пупок вверх. Потеребил поочерёдно оба соска. Вылез из-под одеяла. Сел перед ней на колени, опустив «пятую точку» на свои голени.
– Ты несовершеннолетняя. Ты точно этого хочешь? – решил всё-таки осведомиться он.
– Я очень хочу! Только он у тебя слишком большой… я боюсь.
– Если не хочешь – не будем продолжать. Ты – девушка моего друга, я – тоже чужой парень. К тому же я преступник. Совратил малолетку.
– Да какая я малолетка?! – обиделась она, тоже присаживаясь на колени. – Я может побольше твоей Юльки повидала в жизни!
Она потянула на себя одеяло, прикрываясь.
– Да ладно… чё ты завелась-то? – парировал Иван.
– Если ты не хочешь – тогда не будем! Я вон в большую комнату тогда пойду спать! – резко сказала она и указала головой на гостиную, затем смягчилась и добавила: – Только я теперь не усну. Я очень тебя хочу!
На слове «очень» она закатила глаза и обвела ими окружность. Потом улыбнулась и, смотря Соловьёву в глаза, нежно взялась ладонями за его затылок. Одеяло свалилось им на ноги, обнажив её маленькую красивую грудь с торчащими сосочками. Ваня положил ладони ей на талию и стал поглаживать, двигая руками вперёд и назад вдоль пояса.
– Если бы не хотела – не легла бы, с тобой в одну постель, – ещё мягче проворковала она и уже с обидой продолжила: – А ты меня вон раздел… – Света взглянула на свои ноги, мол: «Полюбуйся!», – а теперь: «Может, ты не хочешь?»
Она сморщила нос, и покачала головой из стороны в сторону. Кривляясь, изобразила как Соловьёв якобы произнёс эту фразу. Потом поцеловала его в губы и продолжила свой монолог:
– Я ещё вчера, как только тебя увидела – сразу же захотела. А потом про дискач заговорили. И про то, что я у тебя останусь… – она, вздыхая, снова закатила глаза и прикусила нижнюю губу. – Да ещё и без Юльки!
Она расширила свои глаза, выражая удивление и радость, которую испытала вчера. Затем прикоснулась своим лбом к его лбу и забе́гала взглядом с одного Ваниного глаза на другой и обратно.
– А как ты сказал, что голенький спать будешь – я полночи ворочалась, уснуть не могла. А Ваня даже не спрашивал ничего, не то что предлагать что-то. Сегодня целый день только и думала о том, как мы с дискача приедем и займёмся… – она помолчала, облизнув губы, давая понять, чем займёмся. – Трусы вон все мокрые. Перед дискачём поменяла, в пакете вон две пары лежат, после душа тоже чистые надела. Постирать кстати надо, – она отрешённо посмотрела в сторону зала. – А ты на меня днём даже не смотрел. Я уж стала думать, что ты и правда вчера пошутил. На дискотеке прижмусь к тебе, прям теку вся, а ты как камень. Правда пару раз почувствовала, что не только ты, но и у тебя – как камень!
Она, вздёрнув бровями, улыбнулась. Опустила глаза на уровень Ваниного таза и сдвинула одеяло с его ног, пытаясь рассмотреть, что у него там.
Хоть Соловьёв и загораживал своим телом свет, падающий из окна, но предмет её интереса даже в тени был отчётливо виден. На улице было уже утро.
– М-м-м… – снова приподняла она брови, загадочно улыбнувшись. – И вообще, – вдруг резко сказала она, – мне девятнадцать скоро будет, а не восемнадцать! Я соврала!
– Соврала? Зачем?
– Не знаю. Я всегда так говорю при знакомстве. Интересно за реакцией наблюдать. Если не веришь – могу паспорт показать.
– Покажи конечно. Я надеюсь, что ты не заявишь, но мало ли что? На нары мне совсем не хочется. Ещё и по такой нехорошей статье.
Девушка поднялась и вышла из спальни, эффектно виляя своим упругим задом. Она нагнулась над сумочкой и стала рыться в ней, демонстративно отклячившись. Она нагнулась специально ниже нужного и на прямых ногах. Её «булочки» раздвинулись, несмотря на то, что ноги были скрещены, а под анусом показались блестящие от влаги соблазнительные и манящие губки. Она стояла и переминалась с ноги на ногу, словно бы шагая на месте. От этого губки тёрлись друг о дружку.
Вернувшись и всем своим видом выражая насмешливый упрёк, Света протянула Ивану свой паспорт.
Тот развернул «книжицу» и устремил взгляд на дату рождения.
– Это скока? – задумался Соловьёв. – Две тыщи на-на-на минус тыща девятьсот на-на-на-на-на-на? Девятнадцать?! Тебе – девятнадцать?
– Скоро будет.
– А! Сентябрь! Точно! Сейчас же июль, – выдохнул парень. – Блин! Светка! Так это ж вообще круто! А чего ж ты мучилась-то вчера? Чего Ване-то не сказала? Потрахались бы с ним вчера по нормальному!
– Не знаю. Забыла, что соврала. Не сообразила, что он слишком правильный и именно из-за этого не пристаёт ко мне. Да и вообще! Борода эта его! Колючая! Бесит!!!
– Ну так это… – воодушевлённо проговорил Ваня и зашвырнул паспорт на швейную машинку, – это же совсем другая история! У меня вон чё! Лопнет щас ваще от напряжения!
Он указал глазами на свой уже снова поднявшийся и пульсирующий от сильного возбуждения орган.
Она снова вожделенно промычала, взглянув туда же. Затем медленно легла на спину, закатывая глаза и, раздвинув ноги, потянула Ивана за собой.
Нависая над ней, он упёрся руками в ложе. Его правая нога снова оказалась у неё между ног. Он перевёл и левую ногу туда же. Свет из окна теперь хорошо осветил её прекрасное стройное гладкое не очень загорелое молодое и упругое тело. Доселе или прикрываемое одеялом или находящееся в Ваниной тени, но им так ещё и не увиденное.
Ключицы сильно выпирали. Стоячие маленькие груди слегка колыхались от дыхания. Маленькие тёмные ореолы стоячих сосков отчётливо выделялись на светлой коже. Поверхность тела была гладкая, практически без родинок. Живот был втянут, кожа торса натянулась на ребрах. Не естественно чётко окантованный прямоугольник из светлых, также не естественно коротких и очень редких волосков украшал её лобок. Видимо он был подбрит по контуру и скорее всего острижен. Всё рассмотрев, Ваня лёг на неё всем телом. Его орган надавил ей на лобок и живот.
Они поцеловались.
Она стала пальцами натягивать кожу на его спине. Хватала и легко пошлёпывала по ягодицам. Несильно царапала спину короткими ногтями.
Он снова сел на колени между её ногами, внимательно рассматривая и изучая её тело.
Она заложила руки за голову.
Он взялся обеими руками за её шею. Медленно повёл ладони по туловищу вниз. По пути помял груди. Несколько раз покрутил соски, закручивая и оттягивая их вверх, а в верхней точке – отпуская. Прошёлся ладонями по рёбрам, по бокам, дошёл до бёдер. Большими пальцами – по оси тела от грудины через пупок к вожделенному лобочку. Пошелестел несколько раз вверх и вниз по лобковым волоскам. Натянул кожу на лобке вверх. Потом также сдвинул её вниз. Затем спустился пальцами ниже – через клитор к половым губам. Убрав левую руку в сторону, погрузил только один большой палец правой руки во влажную среду влагалища. Там было очень мокро. Прошёлся им по внутренним стенкам. Несколько раз полностью засунул и высунул его в горячую и мокрую «пещерку». Снял пальцами влагалищную жидкость и смазал ей головку члена. Взялся за свой «корень».
Она, приподнявшись, оперлась на локти и с интересом наблюдала за тем, что он делает.
Он пошлёпал членом по лобку. Несколько раз поводил вверх-вниз кончиком головки по мокрым губам. Начал медленно вводить «ствол» во влагалище.
Она откинулась на подушку. Приподняв ноги, взявшись под ними пальцами за половые губы, развела их в стороны, шире раскрывая «вход».
Иван толкающими движениями медленно начал «входить».
Вдруг она тихо вскрикнула: «Больно!». Резко подняла голову, опустила свои ноги и упёрлась руками в его таз, не давая пройти глубже. Соловьёв не остановил толкающих движений, но стал это делать не продвигаясь вперёд, а «топчась» на месте. Выдержав паузу, он снова начал движение вперёд.