– Разместимся, мы не толстые, – весело сказал Аяз, закидывая свои саквояжи на заднее сидение. – Я спереди, можно, Джерри? А молодежь вполне уместится сзади. Белла, что стоишь, залезай. Ты без шарфа, а сейчас метель начнется, да, Яхор?
Яхо на мгновение склонил голову, прислушиваясь к ветру, и качнул головой.
– Нет, не будет непогоды. Скоро снег закончится. Всё растает.
Погоду предсказывать он научился еще в Степи, когда выяснилось, что он и в самом деле слышит ветер и даже умеет ему приказывать. Правда, управлять ветром – все равно что поезд перед собой толкать – надорваться легче легкого.
Яхо немного замешкался, но, повинуясь строгому взгляду целителя, поспешно залез на заднее сидение мобиля. Как-то вдруг оказалось, что он сидит, плотно прижатый к горячему боку Изабеллы, вдыхает запах ее волос и снова краснеет оттого, что девушка искренне улыбается ему и прикасается коленом к его ноге. Стоит Яхору чуть повернуться – и перед глазами будут ее губы, такие нежные, такие яркие, на которых блестят капли растаявшего снега. Она слизывает их, и Яхор ощущает, как от почти неуловимого движения ее язычка у него по телу прокатывается колючая волна, а в паху тяжелеет. Боги, только этого и не хватало! Ему становится отчаянно стыдно за свои мысли.
А Изабель даже в голову не приходит, что ее названный брат может смотреть на нее как-то не так, она снимает шляпку, как только Джеральд поднимает кожаную крышу мобиля, встряхивает влажными от снега волосами и вертит головой, пытаясь вобрать в себя всё разом: и снег, и горящие фонари, и строгую, но роскошную архитектуру зданий по обе стороны улицы, и вывески магазинов. Она то и дело задевает Яхора рукой или прижимается бедром к его бедру, отчего возбуждение юноши становится просто болезненным. Этот вопрос надо будет срочно решать – иначе как он будет смотреть в глаза отцу?
Приемному отцу, разумеется.
5. Достижения медицины
Браенг привозит гостей прямиком на улицу Трех Ветров, в городской дом Оберлингов, и здесь выносливости Яхора нанесен еще один сокрушительный удар. Изабелла сбрасывает шубку, и оказывается, что платье у нее сшито по последней франкской моде: с поясом под грудью и глубоким круглым вырезом. Яхо с усилием заставляет себя отвести взгляд от ключиц и тонкой шеи.
Их встречает Максимилиан Оберлинг, не тот, который Огненный Генерал, а его старший сын, брат Виктории, жены Аяза. Он приветливо кивает зятю, подмигивает Яхору и забирает у племянницы одежду. Яхор делает попытку улизнуть – в самом деле, ему не хочется мешать Оберлингам, он чувствует себя неуютно в высоком обществе. А общество здесь самое высокое: и канцлер, и начальник ловчей службы столицы, и тесть Максимилиана лорд Стерлинг со своей супругой и сыном. Натыкается на насмешливый взгляд канцлера, пожимает плечами, даже не думая раздеваться.
– Куда собрался? – любопытствует Аяз. – Пальто снимай.
– Домой, поздно уже.
– Ты не здесь живешь?
– Нет, у меня своя квартира ближе к ангарам. Отсюда неудобно добираться.
Он не стал говорить, что частенько и вовсе ночует в мастерской. А у Максимилиана слишком красивая супруга, которая к тому же в положении – нечего их смущать. Да и в самом деле, ангары на окраине города, отсюда или таксомобиль вызывать, или пешком больше часа идти.
– Ничего, переживешь, – добродушно хмыкает целитель. – К тому же я хотел твою руку посмотреть.
Яхор со вздохом подчиняется. Руку и в самом деле посмотреть неплохо. Они проходят в гостиную, где юноша закатывает длинный рукав, обнажая кисть и предплечье с вживленной в плоть металлической пластиной. Аяз присвистывает и подзывает Изабеллу.
Лишиться правой руки для выпускника инженерного факультета – хуже не придумаешь. Страшнее только смерть. Когда в лаборатории взорвался котел, Яхор, бывший буквально в эпицентре событий, только и успел, что инстинктивно закрыть лицо рукой. Что произошло дальше, совершенно в его памяти не отложилось. Пришел в себя он в госпитале, с ужасом понимая, что руки вовсе не чувствует. А без руки – какой из него инженер? И если раздробленную кость умница-хирург еще сумел собрать по кусочкам, то восстановить мышечные волокна было просто невозможно. Рука у Яхо осталась, но толку от нее не было никакого.
Вначале лекарь предложил отрезать бесполезную руку до локтя и заменить ее механическим протезом, но Яхор был, во-первых, инженером, и инженером блестящим, а во-вторых, он много времени провел в больнице с приемным отцом. Он видел, на что способен настоящий целитель. Пальцы и часть мышц у него были в полном порядке, а недостающие он предложил заменить механизмом, имитирующим действия человеческой плоти. «Ампутировать всегда успеем», – уверял он лекаря.
– Сумасшедший! – с восхищением выдыхает Аяз, разглядывая блестящую металлическую пластину, словно проросшую сквозь кожу. – А можно будет поглядеть, что внутри? Она ведь открывается?
– Разумеется, – уверяет его Яхор. – Можно вскрыть и заменить какую-то деталь. Ну и вообще… иногда кожа воспаляется. Сильно.
– И вы вычищаете некрозную ткань, – понимающе кивает целитель. – Больно.
– Терпимо. Лучше, чем протез. К тому же рука стала сильнее и точнее. Не дрожит. Меньше устает.
Яхор легко разжал и сжал пальцы. Он давно привык к своему увечью, которое даже считал преимуществом.
– А можно мне потрогать? – раздается неуверенный голосок Беллы.
Будь на то его воля, Яхор ни за что не позволил бы ей прикасаться к нему, но отказывать было совсем неудобно. Поэтому он просто кивнул. Тонкие пальчики погладили его кисть, коснулись желтоватой платины, и его, кажется, обожгло даже сквозь металл. По руке побежали мурашки.
– Больно, когда касаются? – испуганно спрашивает девушка.
Он смотрит на ее приоткрытые губы и качает головой.
– Я почти ничего не ощущаю, – выдавливает он странно охрипшим голосом и, прочистив горло, продолжает: – Немного тепло, немного холод. Если иголкой ткнуть, почувствую. А просто прикосновения – очень слабо. От запястья до локтя так. Пальцы, к счастью, чувствительность не потеряли.
Он и сам не знал, для чего это говорит. И для чего врет – потому что ее руку он ощущал настолько остро и горячо, что это было почти больно.
– Кто конструировал? – спрашивает Аяз с любопытством. Он-то прекрасно видел смятение юноши и его реакцию на прикосновения дочери и даже забавлялся. – Сам?
– Да какое там! – радуется смене темы Яхор. – Я не в состоянии был. Джерри и сконструировал, и собирал на мне.
– Не верь ему, – вмешивается Джеральд. – Он тоже принимал самое деятельное участие! И терпел все эти эксперименты. Это ж четвертый прототип! Зато теперь у нас есть чертежи и лекарь, который знает все тонкости процесса. С тех пор такую операцию проводили трижды. Один раз, кстати, на собаке.
– И как собака поживает? – смеется Аяз.
– Лучше всех. Она у нас как контрольный образец.
– Хочу увидеть собаку.
– Приходите, – кивает Джеральд. – Я проведу вас завтра в мастерские и всё покажу.
***
Яхор, как только начало темнеть, сбежал домой. Белла ушла спать. Супруги Оберлинги тоже удалились.
Джеральд уселся в кресло рядом с Аязом. Он с самого приезда наблюдал за целителем, подмечал и усталость в глазах, и чуть дрожащую руку, держащую низкий стакан, и неровное дыхание. Все же степняку уже шестой десяток, он не молод, да и жена с ними не поехала, оставшись с невесткой и внуками. А целители без своих жён справляются плохо, особенно, когда они уже в возрасте.
– Вы бы поспали, – напомнил он Аязу. – Плохо выглядите.
– В гробу высплюсь, – махнул рукой старший из мужчин и пригубил янтарный напиток. – О, любимый виски Огненного Генерала… попробуй.
– Я не пью и вам не советую, – с раздражением буркнул Джерри.
– Ну и дурак. Я тоже не пил. А теперь понял всю прелесть сочетания зимы, камина и виски. Я ж не предлагаю тебе наклюкаться.
– Алкоголь разрушает мозг.
– А ещё снимает нервное напряжение и расширяет сосуды.
Джеральд насупился. Спорить с лучшим в мире целителем было бессмысленно. Кстати, он давно хотел спросить…
– Аяз-тан, а кто, по-вашему, самый лучший врач?
– Не знаю. Возможно, Линь Яо. Возможно, Влас Демьянович. Может, тот парень, который приживил Яхору эту штуку на руку.
– Но не Раиль? – уточнил Браенг, посмеиваясь.
– Раиль роды принимать не умеет и вообще слишком самоуверен, – пожал плечами Аяз. – Но он один из лучших.
Браенг промолчал, улыбаясь. Услышать это про лучшего друга было приятно. А потом решился задать вопрос, который на самом деле его волновал:
– Слушайте, без обид… но вы ведь заметили, как Яхор смотрит на Беллу?
– Разумеется, – кивнул Аяз. – Я знал, что так и будет.
– Что?
– Что? Он мне как сын. Они будут хорошей парой.
– Серьёзно?
Аяз вздохнул и поинтересовался у мальчика, к появлению которого на свет он был некоторым родом причастен:
– Как ты думаешь, почему все целители – мужчины?
Тот внимательно глянул на степняка и нахмурил рыжеватые брови совершенно так же, как это делал его отец.
– Социальное неравенство? – наконец, предположил он. – Общество не примет?
– Допустим. Но ты слышал вообще о женщинах с приличным даром?
– Да, конечно. У Шессы в акушерском доме такие работают. Я, когда во Франкии был, видел. Ещё подумал, что надо и в Галлии больницу для женщин открыть.
– И они кто?
– Что значит, кто? Женщины обычные.
– Простолюдинки, так?
– Ну да. Я это и имел в виду. Им на жизнь зарабатывать как-то нужно. А аристократкам не нужно. Я угадал?
– Почти. Знаешь, когда у целителя дар раскрывается в полной мере? Какие для этого условия нужны? Я тебе скажу. Усиленная практика… и регулярная подпитка резерва. Понял теперь?
– Женщине совершенно невозможно одновременно лечить и восполнять резерв. У неё просто дар не раскрывается. Так? Мало какой муж согласится, чтобы его жена работала целителем. Разве что из совсем бедной семьи…
– Вот именно. А ещё незамужняя женщина не может быстро восстанавливаться. Ее назовут шлюхой. А к мужчине-целителю отношение совсем другое. Для них даже в публичных домах особые условия.
– А какое это отношение имеет к Яхору? – вспомнил, с чего начался разговор, Браенг. – Он-то точно не целитель. Он – сын ветра.
– Он – нет. Белла – целитель. Причём с неплохим, на мой взгляд, потенциалом.
Джерри присвистнул.
– И вы думаете, что она сможет?..
– Я довольно хорошо знаю Яхора. Он никогда не обидит ее. И не запретит искать свой путь. Белла хочет лечить людей. Она под моим руководством даже лёгкие операции уже проводила.
– Ну знаете, – покачал головой Джеральд. – Вряд ли ваш план сработает. Яхор тихий, но не из тех, кто позволит собой управлять.
– Я и не собираюсь управлять. Судьба все сделает за меня.
– Вы верите в судьбу?
– Всегда верил. А после того, как поглядел на Маркуса и Иванну, ещё больше верить стал.
– Ну посмотрим, – с сомнением сказал Джерри. – Значит, пока малому вторую руку вы калечить не будете.
– Он мне как сын. С чего бы мне вообще его калечить? – приподнял брови Аяз.
– С того, что у него стоит на вашу дочь?
Аяз мягко фыркнул. Он тоже заметил. Ох уж эта мода на короткие жилеты и узкие брюки! В его молодости жилеты были гораздо длиннее и лишнее (личное) благополучно скрывали.
– Видишь, у него все исправно функционирует, – не удержался от ехидного замечания он.
– А что, первого зятя вы тоже так проверяли? – не менее ехидно полюбопытствовал Джерри.
– Разумеется. А он не рассказывал? Ты ведь недавно был в Катае.
– Он вообще мало говорит, – вздохнул Джеральд. – Зато его супруга болтает за двоих. Как только они уживаются, такие разные?
– Судьба, – веско ответил Аяз.
6. Открытия
Яхор всегда вставал на рассвете. Даже если накануне он вернулся домой очень поздно – шёл пешком через весь город, чтобы проветрить гудящую голову – все равно, стоило первым лучам солнца заглянуть в его окно, он мгновенно открывал глаза. Он и квартиру выбирал себе долго и придирчиво, непременно под самой крышей и с окнами на восток. И пусть, что здесь комнатушка была совсем маленькая, а кухни не было вовсе, свой дом он очень любил. У него был небольшой балкончик, на который он выходил поутру в любую погоду.
Живя в Галлии девятый год, он обзавёлся приятными привычками, стал в чем-то даже сибаритом – такое даже и не снилось мальчику-сироте из бедного стана. Вот и теперь он сварил себе крепкий чёрный кофе на спиртовой горелке, накинул стеганный халат и вышел на балкон с чашкой. По правде говоря, кофе оказался редкостной дрянью, или он просто паршивый кулинар, но это было совершенно неважно. Сам этот ежедневный ритуал, горький вкус на губах, сладкая песня ветра, хмурое низкое небо – заставляли его чувствовать себя не просто живым, а абсолютно счастливым. Как он и говорил, снег почти весь растаял, только кое-где на обочине ещё оставались белые проплешины.
Яхор улыбнулся утру, небу и ветру. В его голове было ясно как никогда. Понятно же, что он вчера так странно отреагировал на Беллу потому, что был удивлён ее красоте. Теперь, когда он знает, чего ждать, наваждение рассеется, как утренний туман.
Женщина? Что за глупости? Зачем ему женщина? Он привык к одиночеству. Он даже не представляет, что с ней делать.
То есть с постелью все ясно, имея такого приятеля, как Джеральд Браенг, остаться девственником просто невозможно. Но кроме постели должно быть что-то ещё – разговоры там или совместные увлечения. Ради богини, о чем ему вообще беседовать с женой? О конструкции рулевого рычага? Или о составе нового каучукового клея для пропитки швов?
Невольно вспомнилось, как Белла всегда его внимательно слушала и даже давала какие-то советы. Яхор нахмурился, вернулся в комнату, поставил чашку на стол, отмечая, что это уже пятая грязная чашка, и тут же выбрасывая ненужную информацию из головы. Кончатся чистые – тогда и вымоет. Педантично аккуратный в своей мастерской, Яхо совершенно не следил за порядком в квартире.
Думать о Белле не имело никакого смысла. Эта девушка не для него.
Снял с вешалки чистую рубашку, придирчиво ее обнюхав, нашёл лучшую жилетку – замшевую с глубокими карманами, надел брюки и ботинки с упрочненным носом. Их подарил ему Джерри. Сам-то Яхор выбрал бы что-то попроще и подешевле. А Браенг шил обувь на заказ, чтобы она была не только надёжная, но ещё и ослепительно красивая. Почему-то сейчас Яхор его понял. Хотелось выглядеть достойно.
Достойно чего… или кого… Яхор даже обдумывать не стал. Просто натянул пальто и хлопнул дверью.
Он всегда приходил в мастерские самый первый. Джеральд приползал ближе к полудню. Ещё двое работников – старый механик из Катая и инженер-галлиец – сейчас были в отпуске. На самом деле первый в мире аэростат был полностью готов к испытаниям, и управлять им собирались Джеральд или Яхор (кто именно – пока не решили) вдвоем с огневиком.
Без дела юноша сидеть не мог, разложил на столе чертежи новой конструкции, на этот раз подводной, и принялся тщательно вырисовывать механизм смотровой трубки. Работа поглотила его с головой, и очнулся он только тогда, когда дверь распахнулась и весёлый голос патрона прервал его размышления.
