– Могу я задать встречный вопрос?
– Разумеется.
– Довольно личный, я, полагаю. Но мне безумно интересно знать. Почему ко мне ты обращаешься на «вы», а король слышит лишь панибратства?
От окончания вопроса Эсфирь не удерживает задорный смешок. Она медленно проводит ладонью по камню, чувствуя шероховатость поверхности. Каждый раз, когда король упоминался по имени или титулу, её сердце замирало в неясной дрожи. То ли это была ярость, то ли предвкушение следующей встречи. Так как последнее не имело никакого шанса на существование, мозг обманывал сердце.
– Ты смог расположить меня к себе. Единственный альв, что смотрит на меня без предубеждений – это о многом говорит.
Она отвечает честно, стараясь не произносить ничего, что связано с долбанным альвом.
– Не играйся с его сдержанностью и самолюбием. В конце концов, он – король.
– Он не мой король. Надеюсь, что когда-то это изменится. Ведь, каждой советнице полагается во всём поддерживать короля?
– Именно так, – улыбается Баш.
Генерала Себастьяна окликает служанка, оповещая, что Его Величество назначило аудиенцию в кабинете.
– Прошу прощения, – ослепительно улыбается генерал, склоняя голову.
Эсфирь кланяется в ответ. Генерал быстро удаляется, а ведьма обводит замок скучающим взглядом. Волчий взгляд короля Первой Тэрры, что всё ещё стоял на балконе, не был сокрыт от зоркости.
Она, еле сдерживая хитрую улыбку, разворачивается к нему спиной, удаляясь в глубь сада. С каждым шагом утончённую фигуру всё больше скрывали сиреневые ранункулюсы…
Видар, тем временем, зло усмехается.
Смотря на неё, он не то, чтобы сомневается в её преданности, он абсолютно уверен в предательстве. В ней течёт маржанская кровь, её кожа бела, как альвийский мрамор, а мысли не отличаются дипломатическими мотивами. Она совершенно точно променяет Первую Тэрру на ещё одного ворона или дорогущее платье.
Король оборачивается сразу же, как только друг входит в кабинет.
Видар устрашающе ухмыляется.
– Охмуряешь ведьм?
– Оказываю тёплый приём, – дёргает левой бровью Себастьян. Он бесцеремонно усаживается на длинный дубовый стол. – Она очень похожа на своих братьев. Выдержка старшего, озорство младшего.
– Ведьма охмуряет тебя, – резюмирует король, театрально прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу.
– Она красива, остроумна и независима – прямо-таки мечта, – пожимает плечами Себастьян.
В поле его зрения попадает разложенная карта на другом конце стола. Он спрыгивает с импровизированной тахты, намереваясь рассмотреть бумагу ближе.
– Маржанка, – презрительно фыркает Видар.
Себастьян упирается руками по обе стороны от карты, внимательно оглядывая её.
– И что?
– А то, мой дорогой брат, что её появление именно сейчас не несёт чего-то хорошего. Видишь тёмные пятна? Земли Узурпаторов расширяются, ещё несколько недель и дело дойдёт до Великого Бассаама. Саламы, демон бы их подрал, быстрее сдадутся сами, чем начнут отвоёвывать себя. У них почти нет армии.
– Ведьма вряд ли имеет отношение к этому, Видар. Всадники обезглавят её, если узнают о предательстве.
– Возможно… Но на её стороне Война. Верховная, Война и Генерал Узурпаторов – адская смесь, не находишь?
– С чего ты взял, что Войне есть до этого дело?
– Судя по его взгляду, ведьма дорога ему.
– Ему миллионы лет. Он стар, как эта Вселенная, а может и старше (демон его знает), и ты думаешь, что в нём взыграли чувства? Видар, очнись, тебе три сотни, и ты никогда даже не влюблялся. Кристайн не в счёт, – пресекает попытку короля вставить слово. – Ты закостенел, огрубел и немного одурел. Так с чего Войне быть мягким?
– Пытаешься убедить меня в том, что я параноик?
– Все вы короли – параноики. Вечно ждёте, что кто-то вас сместит. И начинаете от того пороть горячку.
– Вот это – не горячка!
Видар резко указывает на карту.
– Горячка – считать Эсфирь ядром всех бед.
– Ты знаешь её от силы день!
– Как и ты! Я в отличие от тебя, присматриваюсь к ней, слушаю её.
– Будешь долго слушать – и моргнуть не успеешь, как она уже центр твоей Вселенной.
– Да с чего ты взял?!
– Она – ведьма, Баш! Верховная! Маржанка! Каждое её слово – подрыв традиций. Взгляд – неуважение к престолу. Касание – наваждение! Помяни мои слова, мы будем жалеть о том дне, когда она пересекла границу Первой Тэрры.
– Может быть, а может и нет. Наша проблема сейчас не в ней, в Узурпаторах. Если она связана с ними – я лично её обезглавлю. Но до тех пор, вспомни о том, чему научился у людей.
– Перекладывать ответственность? – Видар усмехается, убирая руки в карманы брюк.
– Презумпции невиновности, брат.
ГЛАВА 11
Халльфэйр, Королевство Первой Тэрры, 165 лет назад
Его разрывает ярость. Всепоглощающая. Демоническая. В ярких глазах мириадами отблесков сверкает месть, жестокость и безжалостность.
Видар Гидеон Тейт Рихард вёл войско домой. Возмужавший мальчишка, в компании чудом уцелевшего друга, мечтал о возмездии. Несколько десятков лет назад Видар не мог даже допустить мысль о предательстве герцога Теобальда Годвина.
А тем временем регент Теобальд спокойно расхаживал по тронной зале, снова и снова упиваясь идеальным планом. Всё сработало, как часы. Мальчишка ушёл в людской мир, на службу, откуда ему подготовили только одну дорогу – прямиком на верную смерть, в Малварму. Король Тейт Гидеон Рихард разлагался на дне Альвийского каньона, а его жена Беатриса Амалия Рихард – в подземной тюрьме замка.
Переворот – дело нелёгкое, но и Теобальд не привык сдаваться сразу. Ему потребовалась не одна сотня лет, чтобы занять трон. Следующим шагом было подчинить Малварму, сделать из неё подношение для своего покровителя – Генерала Узурпаторов.
– Какие вести с фронта, виконт? – грозно тянет Теобальд. – И с людского мира… Нашли принца?
– Готовятся брать Малварму, Ваше Величество. От принца вестей нет. На фронте поговаривают, что он мёртв.
– Прекрасно, – кровожадно растягивает губы. – Позови Кристайн.
Король медленно поднимается к трону, о котором бредил столько же, сколько помнил себя. Он, словно умалишённый, отсчитывал дни до того момента, когда Ветвистая Корона украсит дьявольские пряди. Она заставила себя долго ждать. Непомерно долго. Теобальд аккуратно повторяет витиеватые линии изгибов шершавыми пальцами. Его спина выпрямляется, как только в зале появляется золотисто-травяное платье Кристайн.
– Ваше Величество!
Герцогиня делает приветственный книксен.
– Моя милая Трикси! Думаю, ты знаешь, зачем ты здесь? – недобро сверкает песочными глазами регент.
– Если Вы хотите сообщить о смерти принца Видара Рихарда, то сообщение будет скоропалительным, Ваше Величество…
Теобальд резко подрывается с места.
– Он вышел на связь?
– Нет… – Тень печали ложится на лицо герцогини. Но регент знает – это пустое. Привычка играть влюблённую дуру превратилась в зависимость. – Я была у Дочерей Ночи.
– Что предсказывают? – сводит брови к переносице.
– Сумасшедшие, во имя Хаоса, они сумасшедшие. Всё твердят о неизбежной встречи «Океана Крови» и «Кромешной Мерзлоты».
– И что это значит?
– Не знаю. – Кристайн зажимает вуаль платья в кулаках. – Говорят, что встреча уже произошла. А «Океан Крови» прибудет сюда с минуты на минуту, Ваше Величество…
– Ваше Величество! – В залу врывается охрана. – У ворот наша армия. С Малвармы. Что нам делать?
Король медленно сканирует лица подданных. По лицу расползается отвратная улыбка.
– Убить. Всех.
Офицер охраны нервно сглатывает. Он служит королевству с действующим королём… Но, что делать, если король – пустышка, замена настоящего, того, кто сейчас у ворот замка? Сложить оружие? А если Видар потерпит поражение? Его армия ослабла, еле пережила убой. Тогда Теобальд Годвин лично убьёт всех. Но если победит Видар Рихард? С какой вероятностью юный король оставит всех альвов в живых, узнав участь отца и матери? Офицер плотно сжимает губы, уверенно кивает. Умирать так умирать. Он разворачивается на сто восемьдесят градусов, стрелой вылетая из тронной залы. И только крик: «Уничтожить всех!» – отражается от стен замка.
– А ты, милая, будешь моим билетом на жизнь, – кроваво улыбается Теобальд.
Кристайн испуганно моргает. Нужно что-то придумать, как-то выкрутиться. Она делает шаг навстречу регенту. Мозг работает быстрее чем когда-либо, идеальный план сам генерируется в подкорках мозга. Да такой, что когда-нибудь она будет удостоена Чёрного Ордена – наивысшей награды за службу Генералу Узурпаторов.
Видар дёргает поводья. Лошадь устало фыркает новому хозяину, но послушно останавливается у закрытых ворот замка. Небольшая дверца отворяется. Хиленький альв в доспехах выходит навстречу. В его глазах принц видит дикий испуг, будто он – призрак, а за спиной – призрачная армия гремит цепями, ожидая адского пекла войны.
– Ваше Выс-сочество…
– Открывай ворота!
От грозного голоса у солдата подкашиваются колени, да так, что в голове мутнеет.
– Ваше Высочество, Вам лучше бежать, – тихо, трясущимися губами, проговаривает альв. – Они убьют всех.
Видар с секунду смотрит на него со вселенским недоумением и адским напряжением на скулах, а затем кожа будто начинает трескаться от свежих шрамов и глубоких ямочек. Принц заразительно смеётся. Только взгляд остаётся мёртвым.
– Слышал, Баш? Хотят восстать против меня!
Видар оборачивается на друга. Взгляд Себастьяна мало отличается от взгляда Видара. Только на фоне грязного лица и запёкшейся крови на волосах, висках и носу – выглядит ярче и злее. Он бьёт шпорами коня, медленно подъезжая к Видару, словно адский пёс, что ринется извергать пламень тартараров из пасти лишь бы защитить хозяина.
– Тогда им придётся восстать против своего народа.
– Передай капитану Файяллу и его правой руке – Изекиль мой приказ: зачистить всю территорию. Теобальда оставить мне. Если кто-то из наших решит бежать – убить. Всех, кто внутри – убить. Всех, кто когда-либо и как-либо поддержал Лжекороля – убить.
Себастьян кивает, разворачивая лошадь в сторону немногочисленных везунчиков, что смогли живыми вернуться из Малвармы, что смогли вымолить прощение за самосуд над Королём и Королевой Бэриморт. Да хранит Хаос Брайтона Бэриморта – нового Короля Пятой Тэрры!
Видар тогда даже восхитился милосердием Брайтона. Сейчас же – искренне завидовал. Оказавшись на его месте – месть раздирала сердце, никакой жалости и, уж подавно, прощения.
«Defensio exercitus!5» – холодно бросает Видар, чувствуя под воротом очередное пощипывание кожи. Вернувшись с Малвармы на нём не осталось живого места, но узоры исцелений не уставали находить новых мест на теле или видоизменяться.
Себастьян разворачивает коня в сторону Видара. Удар шпорами, срывается на рысь, вскидывая руку вверх. Вслед за ним, снося всё на своём пути, огибая лишь своего короля, проносится альвийская армия. Хилый солдат нещадно затоптан сначала копытами лошадей, затем – ботинками альвов.
Видар Гидеон Тейт Рихард входит в своё королевство последним, окидывая войну в родной Тэрре взглядом, наполненным ненавистью и презрением. К себе ли или к народу – он и сам не знал.
Спрыгнув с лошади, он мечом прорубает путь к замку, оставляя за собой алые океаны и мёртвые тела некогда прислуги и знати. Перед глазами стоит алая завеса и пыль, а сердце всё глубже погружается во тьму. Он не заметил, в какой момент стал таким, как сейчас: грубым, закостенелым, ожесточённым. Только знал, что, превратившись в Чёрного Инквизитора Пандемониума, сделал шаг на сторону абсолютного зла, добровольно склонив голову и преклонив колено.
По точёному лицу стекают чужие капли крови. Когда-то мама умоляла сына вернуться живым. Её просьба оказалась невозможной.
Кровожадная улыбка становится всё шире на подходе к тронному залу. Он убирает меч в ножны, а затем распахивает тяжёлые двери двумя руками. В длинных коридорах слышатся крики, плачь и мольбы. Ничто сильнее чужой боли не греет душу.
– Папочка дома! – Он шутливо отвешивает поклон, когда замечает Лжекороля в компании заплаканной Кристайн. – Кажется, тебя забыли научить подбирать охрану, Лжекороль! О, и моя благоверная тут. Давно не виделись!
– Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума, – тихо шепчет зарёванная герцогиня, а затем прикасается кончиками указательного и среднего пальцев к левой ключице, правой и губам.
– Брось её – она теперь моя. Поднимать на неё руку – тоже моя забота. По глазам вижу, что тебе хочется, – ухмыляется Видар, глядя как Теобальд цепляется мертвенной хваткой в руку Кристайн.
– Видар, послушай, всё совсем не так, как ты думаешь! – начинает Теобальд.
– А как я думаю? – Видар делает несколько шагов навстречу, внимательно осматривая корону покойного отца на голове предателя. – Ты убил моего отца. Где-то держишь мать. Устроил переворот. Отправил меня на верную смерть, притворяясь добреньким регентом. Я ничего не упустил из виду?
– Дай мне объясниться, молю, Вид… Ваше Высочество!
– Величество, – медленно растягивает каждую гласную букву Видар.
– Ваше Величество, – сглатывает Годвин. Корона на его голове уже прорубила кость. В страшных криках с улицы и коридоров замка он не мог разобрать на чьей стороне победа. – На нас совершили набег Узурпаторы. Ваш отец… Он погиб в схватке с Генералом Узурпаторов, места нахождения Вашей матери я не знаю. Это великое счастье, что Вы стоите здесь. До нас дошла весть о Вашей смерти, Ваше Величество.
Видар многозначительно выгибает левую бровь, бегло кидая взгляд на Кристайн. Та жмурится так сильно, что из глаз льются солёные реки.
– Отпусти её и подойди ко мне, – каждая буква Видара зарождает в Теобальде самый настоящий животный страх.
На ватных ногах он делает шаг. Совершенно не так представлял встречу с Истинным Королём. В самых сладких мечтах Теобальд стоял у его могилы с театральной миной потери, но никак не делал шаг к смерти.
