«Должно быть, картам в этом веке не легко, все ищут в них убежище», – мысль снова наводит Эффи на озорной смех.
– Мы теряем союзников, Ирринг! Исправь это немедленно, сбавь цену! – вкрадчиво проговаривает Видар.
– Но тогда корона обеднеет…
– Корона или ты? – выгибает бровь Видар.
– Я всё сделаю, Ваше Величество!
– Заставь их платить!
– Интересная традиция у вас в Первой Тэрре. Меня уже два раза обвинили в клевете и ни разу не попытались принести извинения, – Эсфирь величественно приподнимает подбородок.
Вот так песня! Думала ли она, что сможет уличить казначея с первой попытки? Конечно, да. За короткое время ей удалось просмотреть все необходимые государственные документы. К Ритуалу Доверия у короля не должно остаться ни малейшего сомнения в её преданности. Если это могло оградить от насильственного влезания в голову – грех упускать такую возможность.
Далее Эсфирь внимательно слушает рассказ двух министров и канцлера. Из потока информации было ясно одно – война вряд ли заставит себя ждать. В Третьей Тэрре всё шло к перевороту, Вторая Тэрра утопала в бедности, Четвёртая – пыталась наладить разрушенные Узурпаторами торговые пути. Из пяти держав в полную силу функционировали лишь Первая и Пятая. Но стоит Узурпаторам подчинить три слабые стороны, серьёзная угроза исчезновения нависнет над головами королей.
– К слову, Ваше Величество, народ негодует. Народ не только Первой Тэрры… – облизывает губы канцлер Гротт. Его светло-зелёный взгляд, напоминающий мякоть лайма, неотрывно следит за ведьмой. – Времена Холодной войны давно прошли, Вы не выбираете жену для продолжения рода, чем плодите множество слухов от безобидных до отвратнейших, и даёте повод для раздумий остальных Королей, что они смогут заполучить лакомый кусочек Халльфэйра.
– Сейчас не лучшее время для женитьбы, – поджимает губы король.
– Всё же, смотрины действительно нужно устроить. Таким образом, мы опровергнем слухи, – подхватывает министр Яшмир.
– Либо Вы могли бы обратить внимание на герцогиню Кристайн Дивуар, – вступает министр Рашиль, но тут же тушуется под неоднозначным взглядом Видара. – По альвийке видно: она неравнодушна к Вам, – быстро вставляет он. – И её кандидатура устроит Старожила…
– Назначим смотрины, – сдержанно проговаривает Видар. – Сразу после Посвящения проведём их. К тому времени как раз обзаведусь ведьмой с кладезью добрых советов, – в голосе чувствуется усмешка. Король бегло оглядывает ухмыляющуюся Эсфирь, что так охотно отвечает лукавым взглядам казначея. – На сегодня всё. Рад, что вы все остались живы.
Совет поднимается из-за стола, склоняя головы перед королём.
– Госпожа Эсфирь, – галантно улыбается казначей Оттланд. В светло-серых глазах горит восхищение стойкой ведьмой.
Она слегка поворачивает на него голову.
– Да, господин Ирринг…
Видар и Себастьян неоднозначно переглядываются.
– Позвольте мне загладить вину перед Вами, госпожа. Столица, в самом деле, прекрасное место, но до сих пор чтит традиции. Альвам понадобится немало времени, чтобы принять Вас. Но если Вы согласитесь на визит сегодня со мной в поместье Долины Слёз, это существенно продвинет Вашу кандидатуру по лестнице уважения.
– Разве я могу отказаться от такого предложения? – кокетливо ведёт плечиком Эсфирь.
– Все свободны, кроме генерала Себастьяна, – резко разрубает атмосферу флирта Видар.
Совет медленно кланяется королю, а затем покидает кабинет вместе с ведьмой.
Уже на выходе канцлер тихо кидает Эсфирь:
– Поговаривают, что эти двое – вместе!
Она озорно улыбается, окидывая взглядом злого Видара, что ненавистным взглядом буравит её. Да, пожалуй, единственного, что не хватает королю, так это регулярно спускать эмоции и неконтролируемые вспышки гнева.
Прислуга закрывает за фигурой Эсфирь дверь, оставляя короля и генерала в кабинете.
– Фай и Изи живы? – не отрывая взгляда от письма, спрашивает последний.
– Да, обещают вернуться к Посвящению.
– Слава Хаосу…
Оба судорожно выдыхают.
– Она хорошо проявила себя, – спустя несколько минут, Баш выразительно выгибает бровь.
– Она хочет, чтобы я доверился ей, – саркастично хмыкает Видар.
– Она – твоя будущая Советница. Положено, знаешь ли!
– Она – моя головная боль! Хочет показать свою независимость, гордость, властность. Хочет всех убедить в моей ослабевшей хватке ради кровной мести – я уверен в этом.
– Интересно, как ты до этого дошёл? Пока лупил со всей дури плетью?
Себастьян поднимается из-за стола, подходя к арке. Он расстегивает тёмно-коричневый мундир с зелёно-золотистыми вытачками и вытаскивает из потайного кармана портсигар.
Пара лёгких движений, и сигарета зажата меж губ. Протягивает портсигар другу.
– Это было её желанием, – хмыкает Видар, выуживает из портсигара сигарету, а затем усаживается на стол, взгромождая длинные ноги на стул. Матушка пришла бы в ярость. – Ты знаешь, как я наказываю провинившихся, здесь же… я даже пожалел демонову инсанис.
– И она-то ещё инсанис? – брови Себастьяна удивленно поднимаются.
Вместо ответа Видар пожимает плечами, выдыхая тонкую струйку дыма.
– Припёрлась в чёрном, с оголённой спиной. Вот же ж стерва!
– Ты не думал, что ей больно, поэтому спина открыта? А не для того, чтобы тебя такого расчудесного подставить!
– Она не чувствует боли, Баш, – самодовольно хмыкает Видар. – В её груди пусто, совершенно пусто. Прямо как в снежных полях Малвармы. Не смотри так, инсанис сама сказала. Верховные не лгут покровителям.
– Зато с распростертыми объятиями подставляют, – саркастично замечает Баш.
– Я не понимаю… – Видар внимательно оглядывает сигарету, а затем затягивается. – С чего ты так прыгаешь вокруг да около неё?
Выдыхает дым, блаженно прикрывая глаза.
– Я увлечён ею, – сухо выдаёт генерал, сильно сжимая сигарету пальцами.
Видар резко распахивает глаза, внимательно всматриваясь в черты лица определённо обезумевшего друга.
– Увлечён? Стало быть, ждёшь моего тёмного благословения? – ядовитая интонация буквально пропитала голос.
«Увлечён! Увлечён демон дери этого Баша! Она очаровала его, опоила, околдовала! А что дальше? Видение станет явью, а мой брат совсем ослепнет?»
– Ты не понимаешь, Видар!
– Да, уж куда мне! – вспыхивает король.
– Я пропал только, увидев её! Будто ослеп… Она недосягаемая, недоступная… Я не посмею ей признаться в симпатии…
– Баш, ты все уши прожужжал мне по поводу родственных душ, и ты хочешь утверждать, что она – твоя?
Видар изо всех сил старается вразумить друга без особых насмешек и колких слов.
Хотя на деле хочется хорошенько съездить ему стулом по морде. Вляпаться в маржанку! Из дома Бэримортов! В Верховную! Сущее пекло, самоубийство, полнейшая идиотия.
Сердце бешено стучит, кровь прилила к вискам. Всё то, что он чудесным образом сдерживал в подземелье вдруг разлилось по всему организму, в очередной раз отравляя органы.
– Даже если и так… Она – королевских кровей, я – военный. Её кровь не смешать с моей, – дёргает носом Себастьян. – Она достойна королей.
– К слову об этом… Сегодня у тебя есть возможность проверить – родственная ли она тебе душа, – хитрость сверкает в глазах Видара.
Себастьян удостаивает друга вопросительным взглядом.
– Не думаешь же ты, что ведьма и хозяин Долины Слёз едут только ужинать? Хаос, Баш! Ты столько пережил, а твоя наивность в вопросах любви до сих пор при тебе!
Генерал делает затяжку.
– Он будет обязан на ней жениться. Нельзя без последствий компрометировать честь девушки из высшего света. Таковы Непростительные законы Священных Тэрр, – выдыхает он дым.
– Да простит меня Хаос, он как малый ребёнок, – бурчит под нос Видар, снимая с себя камзол и небрежно откидывая его на другой конец стола.
На улицах начинает зажигаться свет.
– По твоей логике, Баш, я давно должен был жениться на Кристайн. Ещё в лет сто шестьдесят, будучи несовершеннолетним, – весёлый смешок слетает с губ Видара. Он зажимает сигарету губами, закатывая рукава рубашки. Выдыхает дым, не выпуская сигареты. – Да и половина герцогов Первой Тэрры слыли бы женатиками, а не холостяками.
– Это отвратно звучит, Видар.
– Странно слышать от военного. Забыл, как развлекался в людском мире?
– Для них – это норма. Для нас – преследуется по закону королевскому и закону чести.
– Довольно двулично, брат мой. В любом случае, не пойман – не вор. А пойман – окольцован на всю жизнь. Если мне удаётся столько лет скрывать связь с Кристайн, то канцлер с ведьмой и подавно скроют свои пошлые делишки.
– Ты думаешь, она может с первым встречным?
– Ну, ты же можешь с первой встречной… – хмыкает Видар, опираясь локтями на колени.
Гнетущее молчание вплетается в сигаретный дым, и в нём король старается успокоить бешенное биение сердца.
– Почему отказался от женитьбы на Кристайн? – спустя несколько минут спрашивает Себастьян.
Из его уст имя герцогини сродни грязному ругательству.
– Я не могу расстроить тебя!
Видар ярко улыбается, оголяя ряд верхних зубов с остро выраженными клыками. Очаровательные ямочки играют на щеках, а вокруг глаз образуются несколько морщин.
– Придурок! – подхватывает его настроение Баш, покачивая головой. – Я, правда, её на дух не переношу.
– Знаю, – ухмыляется Видар.
И ему хочется поделиться с другом о видениях, связанных с Эсфирь. Хочется узнать мнение. Но он молчит, принимая ещё одну сигарету. Знает, что мнение Себастьяна будет предвзятым. Знает, что сейчас, в период ослеплённости, он слишком много копается в мыслях, чувствах. Бесконечный самоанализ и самокопание Себастьяна иной раз доводили Видара до тупой ярости. В то время как закостенелость и бесчувственность короля напрочь выводили из себя генерала.
Видар ухмыляется.
«Вот же придумал! Связь родственных душ…»
Но, если она всё-таки есть, если Себастьян действительно прав, то где находится часть его души? Что делает? Чем дышит? Родилась ли вообще? Впрочем, размышления об этом пусты и абстрактны. Не стоят и мизинца короля.
Он делает затяжку, запрокидывает голову и медленно выпускает дым…
ГЛАВА 17
Долина Слёз слыла одной из самых безупречных территорий Первой Тэрры, что принадлежала маркизу Иррингу Оттланду. Блестящий сердцеед, связываться с ним себе дороже: никто до последнего не мог разглядеть склизкую натуру за прекрасным лицом с тенью романтичной грусти.
Эсфирь было всё равно до него и его рассказов. Её больше поглощала природа владений. Дождь лил стеной. Из описаний маркиза – дождь здесь довольно частый гость, такова особенность территории. Король запрещал вмешиваться в естественный ход природы, а потому жители Долины предпочитали резиновые сапоги лёгким туфлям.
Поместье же было в несколько существенных раз меньше королевского, но, вместе с тем, это придавало уют. Возможно мнимая атмосфера навевалась непрекращающимся звуком дождя, что барабанил по асфальту, балюстрадам, витражным окнам. А может – Эсфирь просто нравился мрак, окутывающий каждый уголок Долины.
– Вы невероятно красивы, – восхищённо выдыхает Ирринг, когда Эсфирь замирает от вида деревьев: по резным листьям скатывались капли, одна за другой. Так и она: летела в неизвестную бездну с оглушающей скоростью, чтобы разбиться океаном, но превратиться в лужу – в лучшем случае, раствориться – в худшем. – А ещё Вы прекрасно держались, как с королём, так и со знатью Долины. Они будут без ума от Вас, я заверяю.
Аудиенция со знатью прошла более чем успешно: камнями её никто не закидал, но от взглядов кровоточила плоть.
– Благодарю! – Эсфирь оборачивается на него, посылая одурманивающий взгляд. – Без Вашей помощи вряд ли бы вышло.
Небольшая гостиная освещалась языками пламени камина и несколькими свечами. Точно такой же ненавистный огонь горел в глазах короля Первой Тэрры, когда тот с презрением провожал Эсфирь. Он наверняка думал о самых низменных желаниях ведьмы и был не прав, до тех пор, пока Эсфирь не прочла это прямым текстом в его взгляде. Выводить короля из себя – единственная забава, на которую можно рассчитывать в остатке своей вечности, а потому… Подтверждать опасными выходками слухи – может не только повысить настроение, но и… принести удовольствие, как от гнева короля, так и от нежных рук казначея. Почему-то Эсфирь уверенна в их мягкости.
– Госпожа Эсфирь, могу я задать личный вопрос?
– Разумеется.
– Ваша спина… Вам кто-то причинил боль?
«Столько боли, что твоё сердце бы не выдержало», – усмехается она, совершенно не замечая физического дискомфорта.
– О, не стоит беспокойств, – смиренно произносит, чувствуя, как Ирринг подходит непозволительно близко. – Неудачная тренировка с моими воронами. Очень упрямы и своенравны, противятся Первой Тэрре. Должна признать, они не хотели причинять боль, сама полезла под когти.
– Вы очень сильны, госпожа… – он проводит костяшкой указательного пальца от плеча до шеи.
– Признайтесь честно, Ирринг, я здесь, чтобы пополнить Вашу коллекцию дам?
