Глаза цвета корицы сейчас больше напоминают подгоревший кофе, а на языке чувствую противную горькую ноту.
Он же не хочет предложить мне…
– Что вы знаете про спорт?
Хлопаю ресницами и вяло открываю рот. Выгляжу смешно, ну и ладно.
Спорт? В самом деле?
– В этом слове пять букв.
– Футбол. Что известно?
– Там нужен мяч.
– Уже неплохо.
– К чему эти дур… странные вопросы, Виктор Григорьевич?
Я как по тонкой ниточке на каблуках хожу, а подо мной ядовитые языки пламени. Душно, жарко и страшно. Невыносимо.
А еще босс окончательно расслабил галстук, и моему взгляду открылась его крепкая шея.
– Георгиевич, – несдержанно отвечает и морщится, – с завтрашнего дня вы переходите в журнал “Спорт”. Ребятам как раз нужен такой секретарь с неуемной энергией, как вы.
Воздух в кабинете заканчивается ровно в ту секунду, когда Тиран Григорьевич коварно улыбается, оголяя свои белоснежные ровные зубы, которым невольно завидуешь.
Пуговицы на блузке трещат от движения моей грудной клетки.
И знаете, как в фильмах, картинка мутнеет, и видишь, как ты ногтями вонзаешься в шею мужчины напротив и сдавливаешь ее. Его глаза вылетают из орбит, а твое лицо корежит тупая злоба и ненависть.
Короткое моргание, а Варламов как сидит в кресле, так и сидит.
– Все-таки вы не простили меня за мое поведение в нашу первую встречу.
– Скорее, тогда я увидел ваше истинное лицо, – его лицо в этот момент раскололось надменной улыбкой.
– Вы ничего обо мне не знаете.
– Все, что нужно, я уже узнал. Так что? Принимаете предложение? Это ваш единственный шанс остаться в издательстве. Должность помощника редактора раздела моды попадает под упразднение.
Варламов расстегивает пуговицы на рукавах и закатывает рубашку до локтей. Его предплечья покрыты темными жесткими волосами, а когда он скрещивает руки на груди, то ткань рубашки натягивается, а мои глаза получают непозволительное эстетическое удовольствие.
До легкого стона.
– У вас проблемы с женщинами? – выпаливаю на одном дыхании.
От своей смелости нервы заиграли мелодию. Очень похожую на похоронный марш.
Челюсть господина “водителя” напряженно сдвинулась вперед, желваки прочертили неровный круг, а глаза наполнились густой тьмой.
Жуть.
– Хотите помочь решить? – хрипло спрашивает, поджигая меня как бенгальский огонь.
– Вы мне не нравитесь. И вообще, не мой тип мужчин, – сглатываю и кончиком языка увлажняю сухие губы.
– Вот и славно. Потому что такие женщины, как вы, ничего кроме внутреннего раздражения у меня не вызывают.
– Я принимаю ваши условия.
– Шикарно. Но теперь добавляю еще один пункт.
– И какой? – опасливо отступаю.
Этот человек ненормальный, точно вам говорю.
– Любая осечка на новом месте, кофе руководителю принесете без сливок, например, и я незамедлительно вас уволю.
Глава 5. Виктор
– Вик, я так рада, что ты пришел! – Оливия чмокает меня в обе щеки, что никогда не позволяет себе с другими, и отходит на положенное безопасное расстояние.
Но она оставляет после себя облако своих духов и запах чистой кожи.
И рану в сердце, которая привычно ноет. Боль хроническая, возможно, неизлечимая.
По крайней мере, с нашего расставания до сегодняшнего дня прошло больше десяти лет, а сердечная мышца все также надрывается, когда Лив рядом.
Только за все эти годы научился себя сдерживать. Утрамбовал все чувства к бывшей девушке – жене моего лучшего друга – в самый потаенный уголок.
– Не мог не прийти.
Пальто вешаю на плечики в гардероб, разуваюсь и прохожу за Лив в просторную гостиную. Не был здесь, кажется, сотню лет.
– Ты располагайся. Денис сейчас подойдет. Может, выпьешь что?
Обвожу взглядом знакомую полку с наградами и грамотами, которых поприбавилось с прошлого раза, и с резким выдохом говорю:
– Коньяк. Есть?
Лив улыбается своей фирменной улыбкой, которая больше похожа на элегантное согласие с растянутыми губами, и коротко кивает.
Она удаляется, а я прикрываю глаза.
Не надо было сюда приходить. Лучше бы ресторан, а не их дом.
Наша история банальнее самого дешевого сериала. Были два друга, полюбили одну девушку. Я предложил ей встречаться первым, потому что… да потому что хитрожопее Дена.
Спустя пару лет, Лив решила уйти к моему лучшему другу, оставив меня копошиться в тонне сомнений и обид.
Я хотел оборвать с ними все концы, ведь чувствовал себя преданным не только любимой женщиной, но и лучшим другом. Даже не хотел думать, что они за моей спиной трахались.
А потом мы с Деном нажрались, подрались и все выяснили.
Это был выбор Оливии, я не мог ее винить в том, что она полюбила Дена. И если не хотел терять друга, а я не хотел, нужно было отбросить все обиды и жить дальше.
В конце концов, мне было всего двадцать два.
– Задумался? – тихий шепот Лив царапает позвоночник и мурашки позорно растекаются по моей спине. Хорошо их не видно под рубашкой.
– Да так… Их же стало больше, я прав? – взглядом указываю на награды и кубки.
– Стоило тебе год не приходить к нам в гости, чтобы ты заметил.
Оливия всегда занималась конным спортом и всегда выигрывала призовые места.
– Я год назад решила еще заняться бальными танцами. Вот – первый кубок, – указывает на центральное место, где и правда стоит кубок.
– Да, за что бы ты ни бралась, все выполняешь с блеском, – подмечаю, пристальней рассматривая все награды.
Это мне в ней всегда и нравилось. Целеустремленность, воля к победе и безукоризненное следование своим планам. Оливия знает себе цену.
Еще она роскошная и изысканная женщина. И красивая. Такая, что грудную клетку жмет от нехватки воздуха, когда смотришь на нее.
Выпиваю принесенный коньяк залпом и улыбаюсь как придурок, должно быть.
По венам быстро растекается алкоголь, который туманит разум и странно холодит конечности.
– Еще? – спрашивает, указывая на пустой бокал.
Между нами мало свободного пространства, и ее близость действует на меня как дурман, от которого давно хочу избавиться.
– Думаю, достаточно.
– Ты никогда не любил коньяк, – Лив, касаясь моих пальцев своими, забирает пустой бокал и смотрит на прозрачное толстое дно, – и виски тоже, водку, текилу. Вино – да. Так что с тобой случилось, Вик?
Я следил за ее глянцевыми губами, когда она говорила, подметил, что они стали пухлее, а моргнув дважды, увидел совсем другие губы.
На них совсем не было помады. Точнее, была красная, которую она зачем-то стерла.
Выдохнув через рот это наваждение, отступил на несколько шагов назад. Рубашка стала жать, пиджак сдавливать плечи, а брюки кажутся малы на размера три. Хочется избавиться от всего и переплыть ледяную речку. Стряхнуть с себя возникшее наваждение.
– О, дружище! – в гостиную вваливается Ден. Слегка пьяный. А может, и не слегка.
Не снимая обуви, тянется обниматься, полностью игнорируя свою жену. На Оливии лица нет.
– Чашки эти рассматриваешь? – прочесывает языком зубы и противно морщится, – в спальне еще сервизы стоят.
– Ден, прекрати, – цедит Лив и…
Что-то между ними происходит. Никогда бы не сказал, что они были образцово-показательной парой, но сейчас я стал свидетелем чего-то большего.
Терпеть такое не могу.
И снова вспоминаю, что хотел этой встречи не у них дома, а в привычном ресторане.
– А что? Еще есть миллион грамот, которыми завалены все полки. Это же твоя главная цель в жизни, да, Лив? Утереть всем зад? Быть первой и лучшей? – Ден говорит, брызгая слюной.
И я бы ушел, если бы не крепкая рука друга, которая цепко ухватила мое плечо.
В семейных разборках принимать участие еще то удовольствие, но, получается, меня никто и не спрашивал.
– Куришь? – Ден резко поворачивается ко мне.
Он все-таки сильно пьян.
Учитывая, что друг так же, как и я, редко пьет.
И не курит.
– Пойдем, выйдем?
Надеваю пальто, обуваюсь, Ден терпеливо ждет, только покачивается как маятник.
– Разбуянился ты сегодня, друг, – начинаю издалека, в голове ставя таймер. Как только его сигарета – а он все-таки закурил – дойдет до фильтра, вызываю такси.
– Да… все летит к чертям.
– Я думал, ты будешь рад, что теперь работаешь с китайцами? Расширение фирмы и все дела?
Ден молчит, что-то обдумывает.
– У нее в голове все, кроме меня и семьи, Вик, – говорит медленно, – слушай, а пойдем по бабам? – выпаливает, обдавая алкоголем. Сам покачнулся.
Поворачивая голову влево, замечаю Оливию. Она стоит у окна и наблюдает за нами с неприкрытым беспокойством. Жена друга обхватила себя руками, выглядит сейчас хрупкой и женственной.
Сердце снова щемит.
– Нет, Ден. Иди-ка ты домой, проспись.
Друг долго смотрит в мои глаза и только потом, медленно моргнув, говорит:
– Любишь еще ее? Лив?
Нервный смешок, вылетевший из моего рта, бьет кувалдой по вискам.
Вспоминаю наши месяцы, когда она была только моя. Светлые шелковистые волосы, цветочный аромат, улыбка, что выгравирована на сердце.
