– Грейс, мне жаль, что так вышло… – сидящий напротив Крис посмотрел виноватым взглядом.
Единственный человек в группе, который звал меня по имени. И Крис, и Шайло оказались на редкость приятными людьми: уже на пароме тогда, три недели назад, между нами завязалось общение.
Шайло приняла решение попробовать себя в «Тиррарии» наперекор предрассудкам: в ее большой семье в основном рождались девочки, и почти все сестры Шайло намеренно выбирали «легкие» женские профессии. Мотив переезда Криса был глубже – когда-то его лучший друг служил на Островах. И в память о его смерти от заражения криптококком Крис решил поставить на кон всё.
В расспросы и детали я не лезла. Во-первых, потому что свои мотивы я скрывала тщательнее, обходясь в первые дни общения, когда эта тема часто поднималась, дипломатическими фразами. Во-вторых, потому что сами ребята не особо лезли в душу.
– Брось… – серьёзно ответила я. – Меня избили почти все за эти недели, и даже Шайло уложила бы меня на лопатки.
– Эй! – театрально возмутилась она, без зазрения совести ткнув меня в плечо, на котором, надо сказать, были множественные незажившие синяки. – То есть списываешь меня со счетов из-за роста и комплекции?
Я с вымученной улыбкой уткнулась в свою тарелку под смешки ребят и хотела было поднести ко рту вилку, как что-то коснулось плеча снова. Но это уже была не Шайло…
Стиснув зубы и еле сдержав судорожный вдох, я выгнула позвоночник. Снова почувствовав себя мишенью для битья, осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на нарушителя моего личного пространства.
– Хреновый был бой, Гамильтон.
Этот назидательный, слегка язвительный тон мог принадлежать только одну человеку. Как и пренебрежительный тычок в плечо.
Норду.
Норду Эммерсону.
Тому самому незнакомцу, давшему мне сыворотку. Сейчас проходившему подготовку в нашей группе. Я угрюмо, но коротко взглянула на него, обернувшись.
Один из…
Талантливейших. Сильнейших. Жестоких.
Первое впечатление меня не обмануло.
Я мало что о нем смогла узнать за эти дни в Штабе, повода вновь завязать разговор не было – пока: Эммерсон был скрытен, не так уж и дружелюбен и крайне амбициозен. Иногда казалось, что ничего, кроме физподготовки и желания вырваться вперед, его больше не интересовало.
Богов на Материке у нас более не было: после Катаклизма были не в почете. Но я часто думала за эти недели: «Не приведи Господь встать с Эммерсоном в спарринг…». Лэндон, очевидно, хоть в этом меня жалел – подобной милости пока действительно удавалось избегать.
Но если это произойдет… Когда это произойдет, это будет концом всему. Не думаю, что Норд – суровое звучное имя ему более чем подходило – станет поддаваться на ринге и делать поблажки.
А вот прошлое Эммерсона не подходило ему совсем: когда я случайно услышала за столом неделю назад, что он бывший сотрудник Научного звена на Материке, тут же поперхнулась кофе. Зато это объясняло наличие двух ампул сыворотки тогда в Центре: связи, рычаги давления и лоббирование интересов через «своих» после Катаклизма совершенно никуда не делись. И, очевидно, Норд этим пользовался. Только вот ответов на вопросы, зачем ему в принципе была нужна запасная и для чего он так великодушно поделился ею со мной, у меня все еще не было.
Я не особо стремилась их получить, удовлетворившись отсутствием общения с Нордом в принципе. По сути, это было единственным проявлением его… нет, не доброты. Лояльности. За все это время, и не только ко мне, но и к остальным. Эммерсон уж точно не оставлял впечатление человека великодушного и добродетельного.
Хотя иногда… Трудно признаться себе в этом, но иногда я намеренно сама выискивала его среди остальных в зале. Не знаю зачем. Чувство – «я перед ним в долгу»?.. Нравились его изредка бросаемые долгие взгляды на меня?
К которым я почти стала привыкать, и даже иногда нуждалась в них: это внимание все также неконтролируемо доводило до неясных мурашек.
Не сказав больше ни слова, Норд демонстративно прошествовал мимо нашего стола, одарив напоследок короткой недоброй усмешкой.
Я не хотела, не попыталась отбить его реплику – меньше всего на свете улыбалось ввязываться в конфликт с кем-либо. Тем более с таким человеком, как Эммерсон. Раздавит и не обернется.
Наверное, я действительно заслужила такое дурацкое прозвище – Тихоня – всего за три недели. Странно, что оно не привязалось ко мне в той жизни и обходило стороной все двадцать пять лет пребывания на Материке.
Большая часть группы относилась ко мне равнодушно, что более чем устраивало. И было взаимно. С первых же дней все увидели во мне неприметного, неконфликтного, чрезмерно серьёзного новобранца, который ни для кого не представлял угрозы. Другие ребята, такие как Шайло и Крис, относились ко мне чуть дружелюбнее и снисходительнее, насколько это было возможно в рамках периодически возникающего духа соперничества и приближающегося финального норматива.
А такие, как Норд… Что ж, такие, как он, в принципе не обращали по-настоящему внимания ни на кого, кроме самих себя.
Крис и Шайло молча проводили его взглядом и вернулись ко мне. Я же, сжав переносицу пальцами, пыталась успокоить сердцебиение и не загонять себя мыслью, что я действительно слабее их всех.
– Не бери в голову, – доверительно коснувшись моей ладони, пробормотала Шайло.
– Ну… – устало пожала я плечами. – Он прав, в общем-то.
– Он самовлюбленный напыщенный индюк, возомнивший о себе невесть что… Ведёт себя так, будто с рождения живет на Островах, – процедил сквозь зубы Крис, громко опустив стакан на стол.
Я небрежно хмыкнула себе под нос, стараясь всё же не придавать значения столь никчемному инциденту. С учётом того, что Норд и такие, как он, в принципе вспоминали о моём существовании раз в столетие, перетерпеть одну короткую стычку мне не составляло труда.
Крис мог позволить себе подобные высказывания, не боясь быть услышанным человеком, которому он это всё адресовал, потому что даже если между ними завязалась бы потасовка, то шансы были бы равны – они оба были далеко не слабыми противниками.
Доев свой завтрак в молчании, не нарушаемом притихшими однокашниками, я медленно стала подниматься, всё ещё стараясь не показывать, как ноет всё тело после очередных побоев. Ночь в лазарете не так уж эффективно меня подлатала.
– Пойду, попробую позаниматься дополнительно… – бросила я своим товарищам по несчастью, скорее для проформы, нежели для того, чтобы искренне поделиться планами.
Пока спортзал не был заполнен галдящими новобранцами, у меня была возможность до начала тренировки хоть немного позаниматься на грушах и ином инвентаре. Правда, я прекрасно знала, что мне это мало поможет.
***
– Новобранцы, внимание, – Лэн обладал удивительной способностью без громких криков максимально быстро возвращать зазевавшихся с небес на землю. – Сегодня мы приступаем к знакомству и последующим тренировкам с оружием.
Заметив, что все сосредоточенно слушают, он с иронией продолжил:
– Хотя, на мой субъективный взгляд, то, как вы справлялись с собственными кулаками на прошлых занятиях, оставляет очень мало надежд на то, что вы не убьетесь, едва прикоснувшись к метательному ножу.
Я, поджав губы, стыдливо опустила глаза, будто этот подкол был только в мой адрес.
Конечно, это было не так. Лэндон не проявлял никакого персонального отношения к кому-то из нас – просто хотел каждого обучить качественно и эффективно. У всех инструкторов была своя специфика и манера.
– Сейчас каждый из вас встанет напротив своей мишени и будет повторять технику вслед за мной. Сначала без ножа, – прокомментировал инструктор.
Пока мы расходились каждый к своей точке, он принялся доходчиво объяснять правила безопасности и обращения с холодным оружием.
Шайло, занявшая позицию недалеко от меня, весело подмигнула. Подпрыгивая на месте в нетерпении, она не сводила глаз с Лэна, который уже перешёл к разъяснению техники метания.
Я покачала головой, спрятав короткую улыбку. В нашего бедного, всегда серьёзного инструктора влюблялись или девчонки-новобранцы, или же кто-то из действующего состава бойцов, чьи сердечки разбивались вдребезги о его непоколебимость и сохранение такта по отношению к ним. Я ещё раз бросила предупреждающий взгляд на Шайло, пытаясь как-то намекнуть ей на то, что полезнее внимать словам тренера, а не сканировать его мускулы под тёмной формой. Но потерпев неудачу убеждения в виде её очередной влюбленной улыбки, я решила вернуть свои мысли в русло тренировки и стала повторять движения рукой вслед за Лэном.
Минут десять спустя, вдоволь помахав кистями в воздухе, раскрасневшиеся новобранцы, и я в их числе, стали наблюдать, как точно и методично Лэндон пускает один за другим ножи в мишень. Большинство лезвий попадало в «яблочко», некоторые – между восьмеркой и девяткой.
Я завороженно смотрела за полетом стальных клинков, затаив дыхание. Отслеживала траекторию, впитывала в себя все звуки, начиная от свиста рассекаемого лезвием воздуха, заканчивая смачным и мощным отголоском вхождения его в мишень. Готова была поклясться, что не видела ничего прекраснее в жизни…
Из легкого забытья вывел голос инструктора, скомандовавший почему-то именно над моим ухом встать в позицию и взять в руки первый метательный нож.
– Бойцы, на исходную. Берём один нож и пытаемся попасть хотя бы не в соседа. Держите стойку, не забывайте о технике безопасности. Как только все опробуют первое метание, я дам команду, пойдете собирать своё оружие, – безапелляционно разъяснил Лэн.
Я опустила взгляд на стол и протянула руку к призывно блестевшей стали. Кончики пальцев уже вовсю покалывало от предвкушения.
Едва коснувшись клинка, я отчего-то вдруг чётко осознала, что здесь, на этом этапе тренировок, не буду самой последней. Не буду неудачницей. И это молнией разрезало туман в мыслях. Придало мне столько сил, вдохнуло такую уверенность в себе, давно позабытую и растоптанную под кулаками моих сотоварищей и прошлого, что я задумчиво прислушалась к своим ощущениям, перекатывая нож между пальцами.
Будто так и должно было быть всегда. Будто я никогда не расставалась со сталью и была рождена с нею в руке.
По венам потек дремавший доселе адреналин. Необычно. Непривычно. Но чертовски восхитительно.
Мне казалось, что в мире вокруг меня кто-то отключил все звуки, и только скользящие друг за другом в пальцах холодные лезвия напоминали о том, где я нахожусь и что должна делать.
Я, забывшись, перешла уже к третьему клинку… По крайне мере, так казалось.
Вдруг голос инструктора громом разнесся по всему залу, заставив меня вздрогнуть и обернуться назад.
– Грейс!
Я словно вынырнула из дурмана, непонимающим взглядом уставившись на ошарашенного Лэна в окружении всей группы новобранцев. Растерянно оглядев своих товарищей, я наткнулась на мрачный взгляд Норда, в котором успело промелькнуть удивление. Потом на застывшее лицо Криса и неверяще уставившуюся Шайло. В руке было как-то непривычно пусто, хотя я была уверена, что всё ещё держу метательный нож.
Четвёртый, по-моему?..
Лэндон, плохо скрывавший своё замешательство, порывисто кивнул в сторону моей мишени, и я медленно отвернулась от него к ней обратно, пытаясь понять, что же такого натворила.
Неужели я увлеклась, пропустила какую-то команду инструктора? Почему у остальных мишеней тут и там валялось только по одному клинку?..
Горло перехватил странный спазм, в котором смешались дикая радость произошедшего и короткий ужас дальнейшей неизвестности из-за реакции моего инструктора. Ведь я ослушалась его. Неосознанно.
Все мои десять ножей в идеальном порядке, плотно вонзившись прямо в центральную точку круга по рукоять, зловеще блестели в полумраке зала…
В «яблочко».
Глава 2
Грейс
Никак не избавлюсь от дурной привычки постоянно прятать глаза, если чувствую, что вызвала чьё-то недовольство.
Вот и сейчас я упорно разглядывала потрёпанные кроссовки, ожидая, когда же небеса в лице подошедшего разгневанного Лэндона обрушатся на мою голову.
Сзади слышался шёпот остальных новобранцев. Не уверена, но вроде был одобрительным…
– Объяснить ситуацию, боец, – рявкнул Лэн, рассматривая меня в упор и рукой показывая в сторону полностью пробитого яблочка мишени.
– Я… Прошу прощения, – не найдя ничего лучше, пролепетала я в ответ, злясь на свой еле слышный, дрожавший голос.
Вся моя уверенность выветрилась, едва рука лишилась тяжести клинков.
– Я нарушила приказ. Нужно было метать только первый нож, и…
– Объясни, откуда такая поразительная меткость, боец? – чуть-чуть смягчив голос, перебил меня инструктор, всем лицом продолжая выражать недовольство.
Перестав сверлить обувь взглядом, я подняла голову и где-то в глубине светлых глаз Лэна увидела скрытую похвалу, которая никак не вязалась с его мимикой.
Я не смогла бы ответить на его вопрос, сколько бы ни пыталась найти какой-то вразумительный аргумент. Лэн скрестил руки на груди. На самом деле, не ожидая никакого ответа, после зависшей паузы он повернулся к остальным новобранцам и дал команду вернуться на позиции.
Пока ребята, тихо обсуждающие между собой ситуацию, поднимали клинки и занимали места, инструктор скосил на меня глаза, коротко проговорив:
– Собрать ножи. Начать заново.
– Да, сэр, – зачем-то добавила я в конце, зная, что Лэндон не приветствует к себе такое официальное обращение, принятое ко всем старшим – командорам, офицерам, инструкторам, – на Островах.
Вытащить ножи, вошедшие в широкую, из крепкого материала, мишень по самую рукоять, было делом непростым. Остальные новобранцы успели давно вернуться на исходные, а я ещё только доставала последний.
– Начали! – скомандовал Лэн, едва я успела занять своё место и взять клинок.
Снова эти невероятные чувства, будоражащие сознание и тело.
Каждый нож я выпускала на выдохе, избавляясь от накопленных за две недели стресса и усталости.
Конец этой тренировки ознаменовался следующим результатом: я была первой по количеству попаданий – двенадцать попыток из двенадцати, где все десять ножей каждый раз врезались в центральную точку. Краем глаза отмечала на протяжении всех двух часов, как большинство ребят восхищенно вздыхают, наблюдая за моим метанием. Это воодушевляло и окрыляло до невозможности…
На втором условном месте – фактически рейтинги мы не вели – был Крис, у которого стабильно в яблочко попадали семь ножей из десяти. На третьем был Норд, чей мрачный взгляд в момент моего первого триумфа был единственным проявлением эмоций за всю тренировку.
В течение занятия у меня было чувство, будто холодное оружие, до этого незнакомое руке, вселяет в мое сознание и тело неведомую магию. Как только Лэн объявил окончание тренировки, она словно исчезла из меня, оставив опустошение и утомленность.
– Гамильтон! – окликнул он меня, пропуская уходивших новобранцев моей группы. – Останься, собери инвентарь.
Я послушно кивнула. Собрав свои ножи в специальный чёрный чехол, перешла к другим столам исходных позиций.
– Ну, Грейс… Расскажешь, где так научилась метать? – инструктор прислонился к одному из столов, всё так же скрестив руки в привычной позе, сощуренно наблюдая за моими действиями.
Я осторожно засовывала каждое лезвие в отведенное место в чехле.
– Мне правда нечего рассказать, Лэн. Для меня всё это настолько же в новинку, как и для тебя, – просто ответила я. – Но знаешь… У меня наконец-то появилось чувство причастности и нужности.
Разоткровенничалась. И зачем?.. Однако памятуя наш разговор в лазарете, он обдумывал мои последние слова и перевёл взгляд на стену напротив.
– Стоит сказать, это действительно может помочь в продвижении после финального норматива. Если также хорошо сдашь стрельбу, физподготовку и пройдешь все не боевые тестирования.
– Да, понимаю, – я убрала все ножи и посмотрела на инструктора. – Это… хм, как-то должно усреднить мой провал по рукопашным.
– Скажи мне, – задумчиво вдруг произнёс Лэн. – В чём заключается твоя преграда ударить человека? Защитить себя? Ведь она явно есть.
Он постучал себя по виску:
– Вот здесь. На психологическом уровне.
– Я… Не знаю, – ответила я, и признание было нечестным. – Правда не знаю, Лэн. Я запоминаю всю теорию по блокам, ударам, подножкам и прочему, всё, что ты нам даёшь, но как только дело доходит до ринга, словно отключаюсь.
