Это, мать его, Эммерсон.
Он крупнее. Он сильнее. Он техничнее.
И он… Живой человек.
Чёртов деревянный нож ощущался в ладони лишним.
– Начали! – голос Лэна прозвучал будто из иного мира.
Я почти физически ощутила, как в кровь прыснула струя адреналина. Это позволило не поддаться панике слишком сильно. Поудобнее ухватившись за своё оружие, я внимательно вглядывалась в почти грациозные движения Норда, который не торопился нападать. Мы кружили по краю ринга, высматривая друг в друге сильные и слабые стороны, пытаясь выведать намерения в каждом лишнем шорохе. В каждом жесте…
– Ну же, Тихоня, – я прочла по его губам, практически не услышав при этом ни звука.
Неслышный шепот сбил меня с толку, и этого хватило, чтобы он тут же в один прыжок оказался рядом и молниеносно направил нож мне в район ребер.
Я еле успела увернуться. В голове теперь набатом, вместо неоновой вывески звучало: «Если бы это был реальный нож и ему бы повезло, он пробил бы моё лёгкое. Моё лёгкое. Он пробил бы мне лёгкое…»
– И где теперь твое идеальное метание, Гамильтон? Интересно… выдави тебе глаза, сможешь ли ты так же метать, а? – Норд буквально выплюнул мне под ноги эти слова, которые уже услышали все, задев за живое.
Я попробовала нагнуться и ударить его плечом в живот, уводя в так называемый «партер», но куда мне – я ведь хороша только в теории, как и говорила Лэндону. И так моя щека стремительно подставилась под размашистый удар мужского кулака. Голова дёрнулась наверх, и в ушах зазвенело так, будто накрыло ударной волной от взорвавшейся рядом бомбы.
Я не смогла сдержать то ли стон, то ли унизительный скулёж сквозь зубы, заметив, с каким удовлетворением Норд оценивал свой удар. Это длилось мгновение. Затем моя шея оказалась в его цепкой хватке: спина прижималась теперь к вздымающейся мужской груди, бицепс давил на мои сонные артерии, а ладони царапали его руку, обеспечивающую этот захват-удушение.
– Борись, Тихоня, – почти ласково прошептал голос над ухом, и это почему-то заставило ноги ослабеть.
Но ненадолго. Кое-как собравшись, я ударила Норда локтем в бок и с трудом, но выбралась из хватки. Единственное, на что дальше хватило остатков сил, – отойти от него и попробовать увеличить дистанцию. Дыхание было сбито напрочь.
На щеке вылезет великолепный синяк, бьюсь об заклад, и, судя по пощелкиванию где-то рядом с ухом, мою челюсть нужно будет вправлять. А ещё… Я с новым стоном перекатила на языке металлический привкус собственной крови, которая не заставила себя ждать и залила рот изнутри.
Это неожиданно привело в чувство. Кто мог знать, что после многочисленных полученных увечий ранее на ринге, именно эта алая масса во рту, именно от удара Норда и именно этот вкус встряхнут меня? Может быть, в этом заключалась истина концепции нашего инструктора: «сильный противник и тебя, слабака, сделает сильнее»?
Я резко выпрямилась, перестав шататься из стороны в сторону. Представила, что в руках у меня стальной, острый клинок, способный в воздухе разрубить волос. Не давая Эммерсону опомниться, я сделала ещё шаг назад, увеличивая расстояние до максимально возможного в таких условиях, и метнула в его голову свой нож со всей силы, на которую была способна.
В взволнованном разуме пронёсся вопрос Лэна: «В чём заключается твоя преграда ударить человека?», а когда моё деревянное оружие с глухим треском, собрав в себя усилие и потоки воздуха, вонзилось в надбровную дугу Норда, вызвав у него невольный рык, я уловила ответ.
Когда твой противник тебе станет ненавистен, внутри не будет места для преград…
Голова Эммерсона дернулась, как если бы кто-то зарядил ему мощную пощечину.
Лэндон остановил нас, что-то крикнув. Моё сердце стучало настолько громко, что я слышала только его звук в ушах и в горле. В реальном бою я воткнула бы лезвие Норду прямо над одним из его высокомерных глаз.
Бой был окончен.
Единственное, о чём я жалела – что не прицелилась в хрусталик.
Единственное, чего я хотела – в душ, чтобы отмыть от себя жестокость этого дня.
Глава 3
Грейс
Я все-таки нашла в себе силы после душа дойти до лазарета и проведать Шайло.
Обещала ведь.
Мне и самой нужно обратиться к доктору, чтобы проверить челюсть, которая неумолимо ныла. И получить очередную порцию обезболивающего, так что я решила с этим всем не затягивать. Не помню, как сползла или сошла с ринга. Не помню, как исчез из виду Норд, чья правая верхняя часть лица приобрела фиолетовый оттенок от моего ножа. Мне даже на мгновение показалось, что у него тоже идёт кровь, хотя маловероятно. Деревянный клинок не мог нанести подобное увечье.
Нутро подсказывало, что Эммерсон эту историю так просто не оставит. Как и подсказывало то, что в лазарете мы не столкнёмся: насколько мне было известно от других новобранцев, да и судя по результатам, ему не часто приходилось «латать дыры» в своём теле. А если вдруг и требовалось, он предпочитал не обращаться к врачам. Типичный мужчина…
Я также не запомнила, что сказал Лэндон, и как мы разбрелись по своим комнатам зализывать раны, вновь собирая себя по частям. И было абсолютно всё равно на звучавшую в группе похвалу и обсуждения произошедшего…
Шайло, полулежа на больничной койке, рассматривала потолок и разносила в пух и прах инструктора, Норда и систему подготовки Штаба красочными отборными ругательствами, пока высокий темноволосый врач-офицер, со множеством пирсингов и тату, профессиональными движениями осматривал моё лицо.
– Поверить не могу, что этот говнюк спустил на тебя всех собак! И за что! За одну грёбаную фразу! – продолжала возмущаться Шайло, как только я закончила свой короткий рассказ о завершении злополучной тренировки.
– Сейчас будет немного больно, – вставил свои пять копеек врач, Дерек, и обхватил ладонями мою нижнюю челюсть.
Я не успела собраться с мыслями, подготовиться или возразить, как крепкий захват тут же обернулся резким сдвигом, который возвестил громким и звонким щелчком в моем лице о том, что импровизированная мини-операция окончена. Дерек счёл, что быстро и четко вправил мне челюсть, что, в общем-то, соответствовало правде; я же с громким стоном под аккомпанемент собственных костей, казалось, почти испустила дух.
Шайло, не обращая на мои страдания внимания, продолжала свою воинственную речь:
– Вот выберусь, блять, отсюда, надеру им обоим задницы! И плевать на всё!
Пока доктор с упоением всаживал мне в плечо обезболивающий укол и параллельно вкладывал в мою ладонь специальный стерильный пузырь с холодным веществом, напевая какой-то мотив себе под нос, я согнулась пополам, сидя на стуле и пытаясь прийти в себя. Проигнорировав угрозы Шайло в адрес Норда и нашего инструктора, – ведь они всё равно были пустышками, – я прошипела:
– Дерек, я всё понимаю, но неужели нельзя было сначала сделать укол, а потом вправлять?
– Боль нас закаляет, Грейс. Приложи-ка к щеке, – философски заметил чудо-врач и, собрав медицинские инструменты, веселенькой походкой удалился, оставляя наслаждаться отголосками проходящей в челюсти боли и буйной компанией Шайло.
– Ну как? Больно ещё? – спустя минуту участливо спросила остывшая одногруппница.
– Да так… Немного, – подвигав челюстью туда-сюда, я с облегчением отметила, что та действительно встала на место и неуместные щелчки больше не раздавались. – Сама-то пришла в себя?
– Да куда я денусь… Подумаешь, поправил мне Эммерсон макияж… – шмыгнув носом, тихо ответила Шайло.
Её запал «убивать всё и всех вокруг» окончательно погас, а разбитое, но уже обработанное доктором лицо стремительно поникло.
Последовав совету Дерека, я молча приложила плотный пузырь с жидким нечто к своей щеке, на которой раздулся огромный синяк от прилетевшего удара. Выдохнула, постаравшись собраться с мыслями, которых на самом-то деле и не было в истерзанном разуме.
В эту минуту дверь лазарета приоткрылась, и к нам неспешно подошёл Крис.
– Как вы, девчонки? – он хмуро оглядел нас с Шайло и присел на край её кровати.
– Как видишь, – сил на долгие разглагольствования не осталось.
Почему-то отчаянно захотелось сплюнуть прямо на пол, и лишь остатки не до конца растерянного воспитания помогли сдержаться.
– Есть какие-то новости? – заинтересованно спросила Шайло, заметив в мимике парня какую-то излишнюю озабоченность.
– Да, – кивнул Крис, – Лэндон попросил сообщить вам, что послезавтра начнутся полноценные тренировки с огнестрелом. Стрельба. Так как тебя унесли, Шай, а ты, Грейс, ушла, как он сказал, в полной прострации, он не был уверен, что вы вовремя узнаете об этом. Поэтому попросил передать вам информацию.
Я никак не могла привыкнуть обращаться к Шайло, сокращая её имя, в отличие от Криса. Получается, у нас есть только завтрашнее воскресенье, чтобы восстановить силы и снова кинуться с понедельника «в бой». Я так долго ждала начала этих тренировок, что сейчас, находясь в таком расколотом состоянии, не почувствовала никакой радости, только какую-то щемящую безысходность.
Пока заторможенно моргала и устало потирала лоб, обдумывая полученную информацию, лежавшая на постели Шайло всё как-то подозрительно оглядывала притихшего Криса.
– Ты, по-моему, дружок, чего-то не договариваешь, – сощурившись, угрожающе произнесла она, не сводя с нашего приятеля тёмно-карих глаз.
Я встрепенулась, перестав терзать свой лоб, и посмотрела сначала на одного, потом на другую.
– Кри-и-и-с…? – добавила я своё, протянув гласную в его имени.
– Хм… – прочистил он горло, чтобы продолжить. – Да, есть ещё момент…
– Ну, так выкладывай, не тяни кота за яйца! – Шайло, кажется, снова собиралась выпускать пар, но уже на нашем бедном одногруппнике.
– Там, наверху, в системе подготовки что-то поменяли, и огнестрел мы будем сдавать в сравнении с действующими бойцами, – наконец-то выдавил он малоприятную для нас информацию.
Хотя, малоприятно – это мягко сказано… Новость была откровенно херовой. Сдавать что-либо с действующими бойцами в сравнении, которые, по определению, имели бόльшую фору, опыт и закалку, означало вырыть себе могилу в конечном среднем результате собственными руками.
Нас должны были начать оценивать вместе с момента наступления этапа тестирования, но никак не сейчас… Эта оценка, насколько мне известно, была всегда, и требовалась для «цельности картины» – так, по крайней мере, выражались командоры на Острове, лидирующие «Тиррарию». Так они видели, как «новички» впишутся в структуру старичков.
Очевидно, командоры действительно отменили это условие, решив «познакомить» нас с действующим составом раньше.
Ни дня без передышки. Просто ни дня…
Раньше я не замечала за Шайло такую тягу к нецензурным выражениям, но сейчас её повисший в тягучей тишине комментарий как нельзя лучше описывал то дерьмо, в которое мы, похоже, вляпались:
– О-ху-и-те-ль-но, блять.
***
– В шеренгу, ленивые тупицы! – громко рыкнул на нас инструктор Шон, обычно тренирующий офицеров, но сегодня проводящий занятие совместно с Лэном.
Тот и бровью не повел, когда утром в понедельник мы с Шайло, помятые и уставшие, несмотря на крепкий сон, вошли в зал навстречу очередной порции неудач и истязаний.
Я мимолетно высматривала в нашей пополнившейся действующими бойцами разной масти толпе Норда, потому что понятия не имела, как себя вести дальше и не грозит ли мне какая-либо расправа после поединка в субботу. От него можно было ожидать всего, а мне хотелось бы быть хоть немного предупрежденной.
Заодно я желала украдкой рассмотреть результат своего «творения» на его лице.
Но, увы, поиск оказался безуспешен. Скорее всего, Эммерсон ещё не пришёл. Криса тоже не было видно, обычно, он сразу подходил ко мне и Шайло.
Тем временем до начала тренировки оставалось меньше пяти минут. Зато в глаза сразу бросалась темно-изумрудная форма действующих бойцов, с разными шевронами и нашивками, которая на фоне нашей асфальтовой выглядела почти нарядно. Цвет был выбран не случайно: часть Островов занимали леса и джунгли. Для дополнительной маскировки. Хотя я всё ещё задавалась вопросом – маскировки от кого? Главным врагом оставался криптококк, чье распространение необходимо было сдерживать.
От животных? Возможно.
Отвлекшись от мыслей, я повернулась к одногруппнице: Шайло поглядывала на бойцов с осторожностью.
Действующие держались высокомерно и даже с бахвальством, пока этого не замечал их инструктор Шон. Цепкими взглядами они впивались в новобранцев, словно орлы когтями в жертву.
Толпа постепенно утихомиривалась и выстраивалась в шеренгу, не желая навлекать на себя очередной крик инструкторов. Чуть дальше, у каждой позиции были знакомые нам столы, только вот теперь на них, вместо ножей, призывно чёрной матовостью завлекала к себе разобранная на части самозарядная винтовка AR-10. По два таких несущих смерть оружия на каждый стол.
В шеренгу я встала четвёртой по росту, рядом со мной пятой оказалась действующая боец с таким ярким рыжим цветом волос, что защипало в глазах. Она кинула на меня злобный взгляд, прежде чем выпрямиться по стойке смирно. Пока я раздумывала над тем, чем же успела заслужить её немилость, дверь в зал отворилась, и вошли два опоздавших новобранца нашей группы.
Крис и… Норд.
Я чуть наклонила голову вперёд, быстро оценивая время на сенсорных часах на стене, затем перевела взгляд на приближающихся ровным шагом мужчин.
Из головы вылетело беспокойство о том, что они могли опоздать, если бы задержались ещё на минуту; Лэн категорически не приветствовал опоздания, и это могло бы обернуться очередным разносом.
Мой рот раскрылся в немом вопросе, а глаза, наверняка расширившись от ужаса, метнулись от одного одногруппника к другому.
Сердце готово было вырваться из грудины, когда Норд со сбитыми в кровь костяшками, иссиня-фиолетовым пятном от моего удара на лице и совершенно свежим порезом на чуть пухлых губах прошествовал к началу шеренги, бросив на ходу явно неискренние извинения инструкторам. Вслед за ним прошёл тяжело дышащий Крис, у которого из носа медленно текла кровь.
Они что, подрались?
Мне кажется, я почти уловила, как в конце шеренги Шайло тихо прошептала: «Твою мать…», тоже успевшая заметить разукрашенных побоями мужчин. По ряду новобранцев прокатился едва слышимый звук начинающихся сплетен…
Но что, что могло послужить причиной? Что? Неужели только постоянная негласная конкуренция за первое место, которое Норд с Крисом с завидной регулярностью уступали друг другу?
Заняв места, – они были одни из самых высоких по росту в группе – оба выровняли руки по швам. Норд оказался через одного человека от меня, рядом с ним Крис, и замыкал колонну долговязый действующий боец.
Повисла тишина, в которой звук берцев Шона прозвучал мелодией неминуемой смерти. Он встал прямо напротив Криса, ввинчивая в его лицо пристальный, не сулящий ничего хорошего, взгляд.
Лэндон сохранял спокойствие, позволив напарнику разбираться самому, и только раздувающиеся крылья носа выдавали в нём желание убить двух несносных, вляпавшихся невесть во что, новобранцев.
– В чём дело, боец? Что с лицом? – показалось, что холод, исходящий от Шона, задел и мои плечи.
Крис медленно сглотнул, прежде чем ответить. Он смотрел мимо инструктора, но прямо, игнорируя его взгляд.
– Ударился о неудачно открывшуюся дверь, сэр.
Я поджала губы, искоса наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Хоть я более и не сотрудник Верховного суда Материка, но до сих пор за версту чуяла ложь.
– Неужели? Настолько хуёвая координация и зрение, что врезаешься в двери? Что ты тогда, блять, забыл на Островах?
Конечно, Шон ему не поверил. Не дождавшись ответа на свои риторические вопросы, инструктор-тиран сделал чёткий, идеально ровный шаг в сторону и скрестился, словно шпагами, взглядом с Нордом. Тот, в отличие от Криса, намеренно не отводил глаз, – я позавидовала в этот момент его выдержке и хладнокровию.
– А с тобой что, боец? Тоже не заметил дверь? Или заступился за своего парня, разбираясь с дверью, которая его отхерачила? – рявкнул инструктор, кивнув в сторону Криса, потупившего взгляд в пол.
Шон всё больше заводился, не понимая причины такой невозмутимости прямо стоящего перед ним новобранца. Я же… затаила дыхание.
Уголок губ Эммерсона дёрнулся в намеке на насмешливость. Сальный вопрос тренера нисколько не смутил его. Он чуть приподнял здоровую левую бровь, которая казалась единственным нетронутым ударами участком кожи на лице, и с лёгким оттенком сарказма, раздельно, словно по слогам, произнёс:
– Нет. Не заступился.
Шон шумно выдохнул, не удовлетворившись ни его ответом, ни тоном. В зале на секунду повисла гробовая тишина, а я жгуче надеялась, чтобы ситуация наконец-то обрела логическое завершение, и мы бы уже приступили к тренировке. Смотреть, как разносят моих сотоварищей, даже если один из них вызывал самые неоднозначные чувства, было невыносимо.
– После тренировки лично мне оба сдадите семь миль на время и полосу препятствий. И только попробуйте облажаться, – зло выплюнул Шон, отворачиваясь от Криса и Норда. – Бойцы, на первый и второй рассчитайсь!
