Лэндон так и остался безучастно стоять в стороне. Я не могла понять мотивов его отстраненного поведения. Пообещав себе сразу же, как только появится возможность, выяснить у Криса, что же произошло у них с Эммерсоном, я сосредоточила мысли на предстоящей тренировке.
Нас разбили на пары так, чтобы один был новобранцем, а второй – действующим бойцом. В соперники мне досталась та самая рыжеволосая бестия, стоявшая рядом. Когда мы расходились на позиции по команде Лэна, я ненамеренно столкнулась взглядом с Нордом.
Мне не удалось прочесть в его израненном лице ни единой внятной эмоции по отношению к себе. Это уже маленькая победа – видеть «ничего» в его стальных глазах было лучше, чем наткнуться на жажду моей смерти.
Хотя… Может, я слишком сильно загналась. И придумывала то, чего нет и никогда не будет.
– Итак, – скомандовал Лэн, когда все заняли места, – задача каждого из вас: собрать быстрее своего противника самозарядный автомат, зарядить его и пустить десять пуль в мишень. Расстояние до мишени сто тридцать футов. Пользоваться оптическим прицелом запрещено. Для удобства и во избежание соблазна, после окончательной сборки снимите его обратно. Отстреляв десять пуль, вы должны также на время полностью разобрать ваше оружие. Это ясно?
– Да, сэр! – почти хором откликнулись мы.
– Я и Шон будем фиксировать ваше время сборки и разбора на секундомерах. Упражнение оценивается по критериям точности, меткости и скорости. Стреляете, собираете и разбираете по отдельным командам. Начинаете упражнение, когда мы подойдем к вашей с противником паре. Любое нарушение правил выполнения подхода и техники безопасности чревато выбыванием из тренировки и присвоением вам жирного нуля в таблицу.
Я судорожно сглотнула слюну, которая накопилась от волнения. Всё-таки в этот раз ведется какая-то таблица, какой-то рейтинг…
Стараясь не выдать себя, визуально оценила стоящую рядом соперницу. У неё длинные, возможно, ловкие пальцы: скорее всего, она будет шустра в сборке, и я проиграю. Угловатые, худощавые руки. С весом и отдачей такой винтовки она вряд ли справится сразу, значит, у меня есть фора в первые одну-две пули, которые она пустит в «молоко».
Чёрт. Надеюсь, мои наблюдения и просчеты окажутся верными… Рыжеволосая вытянула губы в мою сторону, словно собиралась сплюнуть, и сощуренно, со злостью откровенно разглядывала меня.
И с чего бы? В конечном счете, мы все равно на одной стороне, у нас одна цель на этих Островах.
– Джо и Тайлер, – Шон объявил имя первой пары стрелявших.
Борьба началась.
***
Когда инструкторы дали старт нашей паре, я буквально физически ощутила, как между лопаток вонзился чей-то острый наблюдающий взгляд. И уже знала, чей…
Я постаралась отвлечься, не раздумывая над тем, зачем он смотрит, и немедленно сконцентрировалась на приятных щелчках и потрескивании сбора по частям моей винтовки. Отставала от своей противницы на несколько драгоценных секунд – для неё «стоп» прозвучал раньше. Тогда, когда обойма моего автомата окончательно плавно встала в своё место, издав ободряющий характерный звук.
Инструкторы зафиксировали время каждой из нас, и я заметила, что Лэндон удовлетворительно хмыкнул. Мои пальцы спешно пробежались по гладким изгибам винтовки, вбирая по крупицам его силу и мощь. Для меня обращение с любым видом оружия стало за эти дни своего рода ритуалом, что успели заметить многие в группе, считая это моей своеобразной заморочкой.
Да и плевать кто, что там себе удумал насчет моих бзиков: пускай считают странной. Если моё трепетное отношение к огнестрелу и к клинку, как к живым существам, помогает собраться и выдать результат, я буду продолжать это делать.
Заправив прядь за ухо, я отметила, как рыжей было неудобно прислонять приклад к костлявому плечу. Это чертовски обрадовало, ведь пока мои предположения сбывались, и я не смогла сдержать расплывающуюся на лице довольную ухмылку.
Вскинув дуло в сторону мишени, я зафиксировала винтовку в руках, на плече, поудобнее перехватив чёрную рукоять.
Услышав «огонь!» от сосредоточенных инструкторов, я моргнула, тут же шире распахнула глаза и со свистом выдохнула, пуская первую пулю. Как выяснилось позже, когда я вблизи рассматривала изрешеченное полотно мишени, она попала очень близко к десятке.
Вслед за первой вихрем вылетела вторая, третья… Каждый выпущенный мною выстрел, пробивающий центр, ввергал Шона, видящего меня впервые, в некое подобие удивления, а Лэндона – в самодовольство, которому я про себя дала название: «это мой новобранец, моя школа».
Ещё с урока метания ножей четко осознала, что оружие, почти любого калибра, формы, веса – это моё призвание и моя стихия. Только с ним в ладони я чувствовала, как раскрываю свой характер и сущность по-настоящему. Я старалась оценивать себя объективно и здраво, без лишнего нарциссизма и надежд: в рукопашном бою я – очень лёгкая мишень, у меня много слабых сторон и до жестокого бойца мне очень далеко.
Но в то же время с лезвием или пистолетом в сжатой ладони весь мир моментально становился мишенью для меня.
Я была сыта по горло теоретическими знаниями по стрельбе и сейчас, когда кончики пальцев покалывало от приятного напряжения, а еле уловимый запах пороха и масла щекотал нервы, наконец-то, полностью отпустила себя.
Тут же позабылись те наши опасения с ребятами в лазарете насчет этой совместной тренировки; боль по всему телу от неуспевающих заживать ранений от занятий; постоянно преследующее с рождения чувство одиночества.
Когда ты везде ощущаешь себя не к месту…
Рыжеволосая боец, судя по шеврону – лейтенант, не оправдала моих ожиданий. Она их просто превзошла. Я и мечтать не могла о том, чтобы её первые аж целых три! пули ушли в «молоко», пока отдача выбивала ей плечо. Она чертыхалась сквозь сжатые зубы, продолжая терять концентрацию, и злилась на себя, потому что поддалась эмоциям. И на меня, потому что мой прицел и глазомер были в сто раз лучше её.
Десятая пуля вошла совсем рядом с моей первой, потому что я под конец отвлеклась на ощущение плескавшегося внутри триумфа, но всё равно была безумно довольна результатом. Совсем небольшая погрешность и отклонение от центра, не страшно.
Шон неверящим взглядом смотрел вдаль, на мою мишень, пока Лэн командовал разобрать оружие обратно. Моя соседка по столу вся насупилась, от былого превосходства не осталось и следа – всего лишь шесть её пуль пробили отметку между девяткой и десяткой, одна вовсе вылетела непонятно куда, за пределы мишени.
Я, закусив губу, ловко разобрала затвор, с правильным хрустом отделила ствол. Мне не верилось, что удача – капризная непостоянная засранка – повернулась сегодня в мою сторону.
– Стоп, – приказал Лэндон, и они снова вместе с Шоном вписали в сенсорные дисплеи, державшие в свободных от секундомеров руках, результаты разбора автоматов.
Я всего лишь чуть-чуть уступила своей противнице в начале. Думаю, это не помешает получить хороший балл.
Инструкторы, скупые на похвалу, которую я, впрочем, и не ждала, отошли к следующему столу. Мы подошли к мишеням с их разрешения, оценили свои успехи и вернулись на позиции.
Рыжая наградила меня уничтожающим взглядом, не желая признавать поражения, но мне было всё равно – я отвернулась, чтобы найти причину вернувшегося жжения от его взгляда в лопатках.
Норд, стоявший поодаль, пристально наблюдал за ходом упражнения. Скрестив руки на груди, отчего вены на его локтях вздулись ещё сильнее, он перевел взгляд на меня. Надо сказать, результат его стрельбы тоже был отменным сегодня.
Застывшая до этого момента на моих губах кроткая улыбка довольства собой медленно растворилась под гнетом его мерцающего взгляда. Мне показалось, или же там, на дне серости в обрамлении тёмных коротких ресниц, я разглядела… уважение?
Было ещё что-то неясное, тёмное, что меня взбудоражило на мгновение-другое – я не отводила глаз от Норда, не могла отвести, – однако странное наваждение рассеялось, стоило Лэну дать команду снова выстроиться в шеренгу. И я решила, что мне это просто померещилось.
***
– Что скажешь? – Шайло кивнула куда-то в сторону, подойдя ко мне, как только инструкторы отпустили всех на заслуженный отдых и ужин.
Мы ещё были в зале. Я отложила в сторону коробку с патронами, проследовала взглядом за её кивком и увидела, как Лэндон, уперев руки в бока, что-то эмоционально выговаривал Норду и Крису.
Первый стоял со скептическим выражением лица, расставив ноги на ширине плеч и сцепив ладони за спиной в замок. Второй же прижимал к носу белый кусок марлевой ткани, который перед стрельбой выдал ему Лэн. Крис, хоть и не уступал по крупности Норду, на его фоне сейчас выглядел зажатым и сгорбившимся.
– Надо выяснить, что у них произошло, – задумчиво ответила я, видя, как Шон ленивой походкой подходит к этой троице. – Предлагаю подкараулить Криса у их казарм, когда он вернётся с наказания.
– На ужин они, я так понимаю, не идут? – Шайло горячо закивала, услышав мою идею.
– Думаю, выбора им не дали… – покачав головой и поджав губы, пробормотала я, наблюдая как Норд и Крис устало побрели вслед за инструктором офицеров.
– Ну, тоже верно: бегать полосу и наяривать мили на забитый желудок так себе идея.
Шайло медленно размяла шею, покрутив головой из стороны в сторону, и тут же зло, но тихо выругалась:
– Блять! Он идёт сюда…
– Прохлаждаетесь? – холодно промолвил Лэн, оказавшись рядом с нами.
Мы молча переглянулись с Шайло, не зная, как оценивать настроение инструктора.
– Грейс, так держать, хороший результат. Я доволен тобой, – тут же переменился в лице Лэн. Только и успевай, что ловить его капризы.
Я коротко, но искренне поблагодарила его. Затем он хмуро кинул в сторону Шайло:
– А ты вместо того, чтобы лентяйничать и искать повод побыстрее закончить упражнение, лучше бы поучилась у своей подруги чему-нибудь толковому.
– Как скажете, инструктор, – с кислой миной процедила моя одногруппница.
Я же подняла перед ней ладони в миролюбивом жесте, хотя прекрасно знала, что Шайло нисколько не задели слова Лэндона – что-что, а лени в ней было хоть отбавляй. И моя миниатюрная подруга всегда прикрывала сей факт оправданием того, что натура она творческая и изменчивая.
– Вон из зала, чтоб я вас не видел, – Лэн тоже устало потер глаза руками, и мне показалось, эта усталость была связана, скорее, с моральной стороной вопроса затянувшейся опеки над новобранцами, нежели являла собой что-то физическое.
Думаю, он уже и сам мечтал, чтобы эта подготовка завершилась и забылась, как страшный для него и для нас сон.
Дважды просить не пришлось, и мы с Шайло поспешили ретироваться.
***
– Может, пойдём уже? – я кинула взгляд на простенькие наручные часы.
По моим подсчетам, Крис уже должен был вернуться и, пока свежо предание, мы хотели поговорить с ним. Несмотря на то, что, скорее всего, ему потребуется отдых после такого наказания.
Шайло всё ещё уплетала за обе щеки пирожные, а моё терпение кончалось так же стремительно, как и сладкие куски на её тарелке.
– Ты иди, я сейчас догоню, – с набитым ртом ответила она, кивнув в сторону выхода.
Я обречённо покачала головой и улыбнулась ей.
– Ты как всегда…
– Я правда догоню!
– Конечно-конечно, – отмахнулась я, уже встав с места.
Клонило в сон, всё тело болезненно ныло от утомления, но я решила довести начатое до конца и действительно выяснить у Криса, что же у них там с Нордом произошло. У меня не было уверенности в том, что они снова не подрались где-нибудь на полосе, но я уповала на их благоразумие – вряд ли эти двое сцепятся под неусыпным бдением Шона.
Я ступала в полутемном коридоре, освещенном слабым светом ламп, и перебирала в уме варианты причин случившегося между ними конфликта. Игнорируя чужие шаги за спиной – мало ли кто из Штаба идёт по своим делам, хотя это был один из малолюдных коридоров, лентой уводящий в сторону хозблока и складов.
Почти дойдя до панорамных окон, открывающих вид на буйство леса рядом с нами, который выходил к морю, я хотела было взяться за перила лестницы, ведущей на верхний этаж мужских казарм, как тут резко опустилась тьма…
Сзади послышались громкие шорохи и чьи-то сиплые голоса, а мою голову мгновенно окутала и стянула абсолютно непроглядная чёрная ткань.
Я открыла рот, чтобы закричать, но надетый на голову мешок сзади сжали так, что сделала только хуже – крик застрял в глотке, ткань прилипла к ноздрям и губам, ещё больше мешая дышать. Дёрнувшись всем телом, я схватилась за собственную шею, которую жестко стянули, и попыталась стащить смертельную накидку.
Кислорода катастрофически не хватало, сонные артерии были сдавлены краем чёрного мешка; всё моё существо затопили ужас и липкий страх за собственную жизнь, а где-то на подкорке загнанной птицей билась только одна мысль: «Кто?».
Зачем?
Я не могла сконцентрироваться и дать хоть какой-то достойный отпор. Снять эту чертову ткань, вдохнуть полной грудью и отстоять свою безопасность. Вот тебе и реальные боевые условия…
Прилетевший из ниоткуда удар кулаком в живот подтвердил мои опасения, что нападавший сзади был не один. За ним в рёбра вонзился ещё один удар. И ещё… Меня душили и избивали одновременно несколько человек. Хуже гибели я себе и представить не могла.
Я даже не сумела закричать от боли, только прохрипеть – чернота полностью облепила лицо, и я задыхалась во мраке. Державший меня сзади за ткань и шею человек не ослаблял хватки, только сильнее надавливал, стремясь быстрее вызвать асфиксию.
Я ощутила, как из глаз брызнули слёзы безысходности. Последние слёзы в моей жизни, которые я запомнила перед тем, как обмякнуть в руках своего убийцы и упасть в пустоту.
Глава 4
Норд
Холодный вечерний воздух, казалось, шипел на моей разгоряченной коже после такого марш-броска.
Долбаный Шон, мать его, вытряс всю душу.
И этот долбаный Крис ещё, будь он неладен.
Да и я тот ещё хрен. Хорош, что сказать. Впервые в жизни не сдержал язык за зубами, как какая-то истеричка.
Если бы в моём характере была бы хоть капля той рассудительности, что присуща среднестатистическому ученому Научного звена, не пришлось бы сейчас отбывать столь унизительное наказание в компании этого смазливого придурка. Так рьяно отстаивавшего пару часов назад в драке со мной «честь» своих никчемных подруг. Не пришлось бы сверкать на весь Штаб и так разукрашенным ранами лицом. Не пришлось бы разбивать этому неудачнику нос.
Спасибо, блять, хоть из лидирующих позиций не выбился.
Сказывалась усталость от подготовки, и постоянная сверкающая впереди цель получить офицерское или сразу командора, тяжёлым булыжником лежавшая на моих плечах – поэтому-то и башню сорвало.
Ещё и эта Тихоня…
Идиотское прозвище при таком красивом имени. И надо было ли вообще делиться с ней сывороткой?
Так метко ткнула в меня нож, чуть ли не в самый глаз, вырвав победу из рук в самом начале поединка. Взыгравшее самолюбие отказывалось это забывать, яростно швыряя в лицо горечь воспоминания о поражении и её не-верящего-в-саму себя взгляде.
Взгляде охренительно голубых глаз.
Чертово море Островов в радужке…
Всё это тошнотворным комом давило на лёгкие, почти явственно ощущалось в горле. Наверное, поэтому я был так не сдержан днём в выражениях в адрес Гамильтон и её мелкой подруги, а этот Крис – так не к месту оказался под моими кулаками со своей защитой девиц. Мы сцепились в спальне перед выходом на очередное растерзание инструкторами, пока двое подоспевших из душа парней-новобранцев не растащили нас.
Сейчас придурок плёлся сзади, на расстоянии футов эдак десяти, такой же задолбавшийся, как и я сам. Гордость не позволяла волочить ноги и показывать слабину, как сейчас делал Крис, но я искренне мечтал о том, чтобы поскорее добраться до неудобной постели, рухнуть на неё и забыться мертвецким сном. И если в первую неделю ухитрялся, избегая внимания инструкторов, после отбоя топить утомленность в выпивке и местных девках, готовых отдаваться направо-налево в каждом тёмном углу коридоров, то сейчас мне настолько это опостылело, что лишь долгий сон восстанавливал нервы и силы.
Я вошёл в здание Штаба, не смотря ни на кого вокруг. Заметив только напоследок, что Крис свернул в сторону столовки. Бросил мне свой равнодушный пустой взгляд и скрылся. Думаю, мы оба извлекли из всей ситуации урок. Противником он был, однозначно, достойным, и что-то подсказывало, что наши кулаки ещё не раз встретятся. Возможно даже не друг с другом, а против кого-то совместно.
Жизнь ведь охренительно непредсказуемая штука.
Я в этом убеждался, и не раз. Потянув плечами, чтобы сбросить напряжение и разогнать молочную кислоту в забившихся мышцах, я прошёл мимо шумной компании офицеров в прохладу одного из многочисленных мягко освещенных коридоров. Раны и синяки на лице саднило, но было терпимо – идти в лазарет я, как обычно, не видел смысла.
Мои шаги гулким эхом отдавались от стен. Я слышал, как шумят где-то далеко за стенами волны, но было что-то ещё впереди, неожиданно кольнувшее чуткий слух.
Глухой звук падающего на пол тела. Топот нескольких пар ног.
Я бы не спутал это ни с чем.
