В один светлый день, рассказал старый медведь своим сыновьям о просьбе своей. И послал за омолаживающим медком своих сынков. Предупредил их, что лучше взять с собой в тайгу помощника. Молвили, что пчелы – народец норовистый, сразу-то не отобьешься. Да сынки лишь посмеялись над стариком. Вот, взяв по сучковатой палке, отправились медведи в заповедную рощу.
На пути-дороженьке повстречался им старичок маленький в шляпке грибной. Не поклонились они ему, не поздоровались медведи большие с ним, а прошли мимо. Старший Леволап пошел налево, грозно рыча, а младший Праволап пошел направо, палкой по деревьям стуча. Это Лесовик-Боровик их путать стал, да путь им петлять. Так он Лес свой защищал, да тишину охранял.
У старшего, грозного медведя Праволапа, одни корявые елки да пеньки попадались, а рощи с пчелами не было. У младшего брата, Леволапа, все кусты, да кусты ему навстречу. А рощи и в помине нет.
Вот никто из них, большущих медведей, так и не догадался пойти за речку. Просто они были невежливые, да отца своего не послушали. И пришли в берлогу к старому медведю ни с чем. Так он их этими, сучковатыми палками и побил, да прогнал прочь.
Пожалел внучок дедушку старого, и давай проситься за медом идти.
– Пусти меня, дедушка, я тебе волшебного меду добуду. Я хоть и маленький, да смекалистый. Пусть и нету во мне силищи огромной, да хитрости, хоть отбавляй! – прорычал внучок деду.
– Ну ступай, постреленок. Только помни: в пути будь осторожен, вежлив и добр. Тайга шуток не понимает. Дам я тебе в подмогу инструмент музыкальный. Он-то тебе в деле пригодится. – ответил ему старый медведь.
Поблагодарил малыш деда, взял с собой балалайку и отправился в путь, по лесной тропинке. Шел не спеша три дня. Где малинку съест, где корешок зажует, так и сыт был.
Да под конец третьего дня его как будто по дороге кто-то за нос водить стал. Все кругами тропка плутала, раз пять в круг один и тот же возвращала. Сел Топтыжка на пенек заднюю лапу почесать, да и задел свою балалайку лапой. Задребезжала балалаечка. А из-за кусточка выскочил маленький старичок, в шляпке грибной, с прищуром хитрым в глазах.
– Здравствуй, мишутка, куда ты путь держишь?
– Здравствуй, дедушка. – вежливо поздоровался медвежонок, помня наказ деда. Быть со всеми в тайге вежливым. – Я иду за омолаживающим медом, для своего старенького дедушки.
– А что у тебя там за спиной висит и звенит?
– То балалаечка звонкая, что дедушка мне дал в дорогу.
– А сыграй мне на ней, да развесели! Тогда я тебе за это и дорогу в медовую рощу покажу. – попросил медвежонка луковичек.
Обрадовался Топтыжка, да как заиграл на балалаечке звонкой, аж весь лес заплясал. Повеселел Лесовик, подобрел. Сказал Топтыжке, что проводит его в рощу медовую.
Пролеском, да лесочком светлым, быстро добрались они до речки Смысловки. Тихую и спокойную, по мосточку кленовому перешли они быстро. Дошли до сосен могучих, слышался повсюду гул пчел медоносных. И сказал медвежонку Лесовик-Боровик:
– Прощай, маленький мишка, вот она роща медоносная. Обещание свое я сдержал. И ты мне пообещай соблюсти мой совет и сделать, как надобно! – говорил маленький старичок в грибной шляпке.
– Выполню обязательно все, что скажешь, уважаемый Лесовик. – подтвердил медвежонок.
– Тогда, запоминай, как полезешь на дерево за медом, пчелок-тружениц не пугай. Сучья не ломай да громко не рычи. А то не миновать тебе расплаты. Запомнил? – говорит Лесовик Топтыжке.
– Да, все запомнил, сделаю. Благодарю тебя, Лесовик, за помощь и советы твои! – ответил медвежонок.
Старичок маленький растаял из виду, будто его и не было. Топтыжка накинул шапку-невидимку на себя, что Лесовик-Боровик ему дал и полез на сосну за медом.
Пока лез, не заметил, как сучок острый шапку-невидимку с него стащил. Увлекся медвежонок делом своим. А еще и чихнул громко, да неожиданно.
От испуга и шума непонятного, как кинулись пчелы медвежонка кусать. А он спрыгнул быстро с сосны и побежал быстрее ветра к речке, да лапой нос закрыл, чтоб не покусали. Плюхнулся в речку, отсиделся там чуток и пошел опять туда же. А как же, ведь обещал он дедушке медведю мед волшебный.
Сел медвежонок под той сосной и причитает:
– Ой-ей, что же мне теперь делать? Дедушка у меня старенький, хочет он медку вашего чуть-чуть совсем. Чтобы здоровье свое поправить и косточки свои омолодить. А если дедушка будет доволен, так и я, косолапик малый, рад буду. – жалобно голосил он.
Услышали его стон-плач пчелки волшебные, сжалились над ним. Скинули пчелки с улья для Топтыжки малый кусочек сот с медком янтарным. Поймал тот кусочек спасительного медку медвежонок, лапами своими и завернул его в лист мать и мачехи. Поблагодарил он пчелок добрых за понимание и помощь.
Да, как же не понять-то его, мишеньку малого. Он ведь тоже свою семью любит и старого своего деда жалеет, отчего же им, пчелкам семейным, роистым, его не пожалеть, совсем чуточку.
На радостях сыграл он на балалаечке своей звонкой для пчелок плясовую веселую, да и сам сплясал, на прощание. Да со всех лап помчался он к деду быстрее любимому.
А тем временем большие медведи, сыновья медведя старого, злые ходят. Рычат, кричат, сетуют на трепку отцовскую. Решили они опять идти, да найти мед омолаживающий. Только на этот раз пошли без палок, да по-тихому.
За поворотом, из лесу да в лужок, повстречался им Топтыжка маленький.
– Ну привет, племянничек. Куда бежишь, торопишься? Радостный, как солнце, сияешь. – спросили медвежонка дядюшки.
– Да как мне не радоваться? Бегу к дедушке родному, добыл я медку омолаживающего. Бегом бегу, чтобы успеть отдать его дедушке. – ответил им Топтыжка.
– Ну беги, племянничек, быстрее, да успей скорее. – сказали ему дядюшки. А сами замыслили недоброе.
– Ты, Топтыжка, беги другим краем леса, так быстрее до дедовой берлоги доберешься. Да и речушка там мелкая, враз перемахнешь. – солгали медвежонку дядюшки.
Бежал Топтыжка, бежал, только на мостик забежал, сорока как закричит, что есть мочи:
– Что же ты делаешь, Топтыжка? Рано тебе туда идти. Поживи немного!
– Что ты Сорока? Я к деду бегу, скорее успеть надобно!
– Там нет его, еще рано даже ему, а про тебя вообще молчу!
– Отстань, трещотка! Мне некогда! – прокричал ей медвежонок и побежал дальше.
Пока он с сорокой перепалку вел, выронил нечаянно медок волшебный. А сам очутился в странном лесу, как будто все наоборот в нем было. Только Лесовик-Боровик тот же самый его встретил, лишь шапка у него плесенью покрылась.
– Привет, мишутка, почто в Навий лес пришел, да речку Осмысловку перемахнул? Али ищешь что?
– Здравствуй, Лесовик-Боровик. Я до дедушки бегу, дядья сказали, что это самая короткая дорога к его берлоге.
– Ох, уж, эти игруны непутевые. Вот теперь их игрульки им с рук не сойдут. Дед их в расщеп березки посадит, да хворостиной, до пятой шкуры драть будет! Да ладно, что теперь об этом говорить. Дам тебе совет один и вещичку волшебную. Так и цел будешь, и до деда невредим доберешься.
За доброе сердце твое и душевность открытую дарю тебе палку- выбивалку. А под сломанную ель не присаживайся, как бы тебя не сморило. Рычи, ворчи, но вперед иди. И за просекой будет еще один мосток, через речку Осмысловку. Постучи палкой по дощечкам мостика, он перевернется, и ты в Явий лес вернешься. – сказал Лесовик и исчез.
Топтыжка добрался до густого леса быстро. Устал малость. И забылся, сел отдохнуть под сломанной елью. Засыпать стал. А сквозь сон слышит рев грозный:
– Эй, мешок волосатый, просыпайся! Сейчас я тебя поборю, да и съем!
Не дрогнул мишутка, вмиг проснулся, сжал в лапе палку-выручалку и говорит:
– Да кто бы ты ни был, страх Земной, или страж Небесный, а я до дедушки своего все равно дойду. И ты мне не помеха!
А из-под веток ели, сломанной, голова Змея торчит и огнем палит.
Недолго думая, шмякнул Топтыжка по голове змеиной палкой-выбивалкой. Да как посыпался из его головы всякий мусор и мысли дурные, и слова поганые, в бумагу завернутые, и рожи страшные. Чихнул громко Змей, от такой неожиданности, и говорит:
– Ишь, какой быстрый, думаешь это все? У меня еще и когти есть, разорву тебя, меведишко, враз!
– У меня свои когти имеются, да и моложе я тебя, Змей!
Вот уж и солнышко поднимается, заря занимается, а они все бьются.
Размахнулся было Топтыжка лапой свой когтистой первым удар нанести, а Змей, хитрый, давай роптать:
– Я твое естество, косолапый. Ты не со мной борешься, а с собою бой держишь. Понять не можешь, что ли?
И потом рассказал ему Змей, что он лишь червяк малый. И, что Лесовик-Боровик обернул его в двух листках осиновых. И велел ему путникам их потаенные личины показывать. А кто поймет и на ус намотает, того до речки Осмысловки с ветерком доставить и хвостом на прощание помахать.
Вот как оказалось-то! И понял Мишутка, что зла держать на дядюшек не стоит. Ведь они ему же помогли себя со стороны увидеть и принять. Найти истину и на ус намотать.
Тутже посадил Змей Топтыжку себе на спину и вмиг домчал до мосточка речки Осмысловки. Постучал медвежонок палкой по досочкам моста. Перевернулся мост и пропустил Топтыжку в лес Явий.
Тут и тропка появилась заветная. Бегом, быстрее прежнего, добежал медвежонок к берлоге деда. Возвернулся домой цел и невредим. Только медка заветного уже при нем не было.
Следом и дядья явились. Лохматые, грозные, идут, рычат, недовольные, что Топтыжка домой вернулся.
Тут и сорока к деду старому подлетела, на его дряблое плечо медвежье меду полила, капли три. Лапой старой облизал старик шкуру и сразу же помолодел, осанку свою величавую расправил. Взял у внука палку-выбивалку, и давай гнать Праволапа и Леволапа в пролесок. До берез крепких и коренастых, там он сыновьям своим и умишки поправил, и шкурки вытряс. Да и выгнал их из лесу своего. Справедливости ради, наказал виновных.
А мишутка подрос здорово, заматерел, грозным, но справедливым медведем стал. Всему мудрому от деда своего научился, а добрую душу свою сохранил.
Охотник и потаенная стрела
В деревне дальней, в доме отцовском, бревенчатом, жили-были простые люди. Работящие, добрые и отзывчивые. Отец да три сына, сильных, здоровенных, жилистых.
Старший брат Еремей землю пахал. Средний сын Федот скотину растил, да присматривал. А младший сын Ведагор на охоту ходил, лук и стрелы сам мастерил, знатным охотником считался. По лесам, полям, и взгорьям все тропы и дороги ведал.
В солнечный день отец получил весточку от царевых слуг с просьбой: дичи прислать ко дворцу, царю-батюшке. Отправил он на охоту сына старшего – он огромный, сильный жилистый. Может медвежатинки к царскому столу раздобудет.
Полдня Еремей по лесам шастал, ничего не поймал. Пришел к отцу с пустыми руками. Послал отец Федота, среднего сына, может, хоть он принесет кабана к столу царя-батюшки. И этот полдня попусту по лесам бродил. Послал отец в третий раз младшего сына:
– Сходи, сынок, может, хоть ты честь нашу перед батюшкой царем оправдаешь. Может попадется тебе хоть какая-то дичь.
Час, другой, ходил по холмам лесным Ведагор, встретил старичка в лохмотьях. И спрашивает:
– Здрав будь, старче. Подскажи мне, пожалуйста, где бы мне раздобыть дичи знатной да сытной для царя? А то, что-то пусто кругом, хоть я везде хаживал.
– И тебе здравия желаю, добрый молодец. Вижу я: есть у тебя лук справный. А вот стрелы-то у тебя тоненькие да ломкие. Сходил бы ты к ветряку у речки Времянки, там мельник живет, он друг всех ветров. Знает и ведает мельник: не только как муку молоть, да и как стрелы быстрые и легкие делать. Как получишь стрелы те, так и будет тебе добыча знатная. – ответил ему старец и пошел себе восвояси.
Делать нечего, пошел Ведагор к мельнику. Пошел, да и давай просить.
А мельник ни в какую стрелы не отдает. Говорит, чтобы Молодец службу сослужил, без еды и отдыху. И стал Ведагор мешки тяжелые, с зерном таскать, да в жернова засыпать. Трудился семь дней кряду. Рад был мельник такому работнику. Только не заметил он, как дочка его, Марьюшка, тайком кормила юношу сытной едой. И полюбились они друг другу. Эта любовь стала тайной в его душе.
А все-таки пришла им пора расстаться.
Взяв стрелы вострые от мельника за труды свои ратные, пошел Ведагор на дичь охотиться. А сам в сердце своем все образ Марьюшки лелеет и бережет.
Ходил тайком вокруг озера чистого, захотел уток пострелять. Видит: по берегу ходит утица, прихрамывает, водицу с крыла стряхивает. Натянул он тетиву шелковую, прицелился стрелой острою, но не испугалась она юношу, говорила с ним человечьим голосом:
– Не стреляй в меня, славный юноша, спаси меня от злого колдуна, ворога! Я тебе еще пригожусь.
Как вдруг, откуда ни возьмись, выскочил на него медведь бурый. Огромный, лохматый, с когтями большущими. Рычит, лапами машет, разорвать его хочет.
Но не испугался молодец, вскинул лук свой тугой и убил медведя враз.
Тот упал на землю и превратился в пепел. Пошел Ведагор дальше. Пришел в самую чащу леса, присел в засаде под ель густую. Видит, как Вепрь здоровенный, своими клыками, дереву корни подрывает, уронить его хочет. Прицелился молодец и убил кабана огромного. Связал веревкой и потащил его к царю.
Дворец большой, белоснежный, на солнце глаза слепит, аж дух захватывает. А башенки-то все резные и высокие, конусом выше облаков поднимаются.
Стоит у палат каменных царь-батюшка, любуется добычей Ведагора, хвалит его и берет его на службу к себе:
– Вот это охотник! Полюбуйтесь, какого он зверюгу одной стрелой положил! Быть тебе, юноша, моим главным охотником при дворе!
Все пошло гладко у парня. И обласкан, и сыт. В похвалах и наградах. А вот, поди же ты, в один раз на охоте царской промахнулся и попал стрелой цареву советнику в ногу. И осерчал тут царь.
Немилость царя привела Ведагора в темницу царскую. Без окон, сыро кругом, тоскливо и темно. Сколько он там был, не помнит. А на волю очень хотелось. Желал он еще раз с Марьюшкой увидеться.
Поутру услышал он, как за стеной темницы кто-то скребется. Смотрит – а из подпола, в дырку утица клюв просовывает, а в нем ключик, что все двери открывает. Взял его, поблагодарил уточку. Отпер темницу, да и был таков.
Пришел к отцу, рассказал все, что с ним приключилось. Попросил благословения и ушел свой путь искать.
Пришел он к мельнику, давай просить руки его дочери, а тот не отдает за него Марьюшку. Не знает юноша, что и придумать, чтобы мельник согласился. Сел под дубом могучим и задремал. И приснился ему странный сон.
Стоит он на поляне большой, вокруг него стоят его родичи. Все подходят к нему по очереди, обнимают его, кладут ему руки на плечи и уходят. Только проснулся он, глядь, а к нему бежит его любимая, в руках у нее рушник вышитый и кувшин водицы чистой.
Умылся юноша, да утерся рушником. Обнял свою зазнобушку и пошел в леса дремучие. В чаще непроходимой опять ему встретился старец знакомый. И в этот раз спросил совета у него Ведагор. Как ему добиться руки Марьюшки от отца ее? Выслушал его старец и говорит:
– Поди на царский двор, попроси прощения за то, что сбежал из темницы. А как царь батюшка простит тебя, принеси ему в дар дичи еще больше, чем в прошлый раз принес. Принеси ему двух лосей большущих. Он даст тебе за это алмазные жернова. Их снеси отцу Марьюшки, вот за это он и отдаст тебе в жены свою дочку. – сказал старец и ушел прочь.
Все сделал Ведагор, как старец ему велел. Пришел к царю, повинился, прощения попросил. Тот попросил его принести дичи еще больше. Пусть это будет большой медведь или лось.
Через день принес юноша царю двух огромных лосей. И за это его величество дал ему в подарок алмазные, большие жернова. А они были тяжелые да огромные.
«Не донести мне их, надобно бы мне смекалку какую использовать.» – подумал паренек. И придумал.
Вставил в середку дубовый ствол и покатил их аккуратненько, тихохонько к мельнице на речку Времянку.
Как только прикатил он эти жернова, так мельник обрадовался! Они вдвоем пробовали вставить их в мельницу. Ан, нет, не получается. Присвистнул мельник громко и позвал на помощь друзей своих. Прилетели ветры, дунули, так и поставились жернова алмазные, сами на места свои.
Убедился мельник в намерении Ведагора и в серьезном деле его проверил, на что способен его будущий зять. Доволен остался и отдал за юношу свою дочку Марьюшку.
Пировали три дня и три ночи! С музыкой, песнями, танцами. И царя-батюшку на свадебку, гостем званым, пригласили.
С тех пор на царском столе пироги и хлеб только от Марьюшки и Ведагора едят, да дичь жаренную заедают.
Наталиса и Степкина подкова
