Перейти к содержанию

Заря и Северный ветер. Часть III — книга №3 серии «Мир сиверов и Свет яров»

Автор:

4,7 40+ оценок читателей Рунета
Категория
Книги про вампиров
Серия
Мир сиверов и Свет яров · книга №3
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Это ранняя, бета-версия романа. Планируется выход обновлённой рукописи. Можно ли отказаться от прошлого, не потеряв себя? Можно ли сохранить свободу, когда защитная скорлупа безопасного мирка лопается и внутрь просачивается ядовитое чёрное время? Можно ли остаться человеком, когда вокруг все инфицированы идеей? Можно ли прийти к свету, двигаясь впотьмах на ощупь? Ирина не знает ответов на эти вопросы. Но она точно знает, что он нужен ей. Горечь и нежность вытеснили её раскаяние. Она превратилась в комок чего-то кровоточащего, прошитого насквозь колючей проволокой и шёлковыми нитями. О, как она любила его! Как любила. Если бы только он знал. Если бы только Володя знал, что такое он для неё… Даже смерть рядом с ним была бы счастьем. Но её нежность была больше смерти, она была жизнью.

Читать «Заря и Северный ветер. Часть III» — Виктория Игоревна Иванова онлайн

Страница 11 из 16

– Как быстро пролетело время.

Владимир прижался виском к подголовнику, уголок его губ дрогнул.

– Это был классный вечер!

– Спасибо тебе за него.

– Это тебе спасибо! Я думала, от тоски сегодня помру! Лёня меня замучил! Повезло, что я встретила тебя.

– Лёня?

– Коллега. Мы вместе ходили на фестиваль кино. Он хороший парень, я ничего против него не имею, но это было та-ак утомительно. Время тянулось ужасно долго! А с тобой только, вроде, встретились, а уже… – Ирина посмотрела на экран телефона. – Без двадцати час! Ого!

– Поздно.

– Угу. Это так странно… Я вообще не чувствую себя уставшей. А ещё, знаешь, я заметила, что в последнее время время… – она поймала себя на повторе и закатила глаза. – В общем, оно несётся галопом, не успеваю одуматься. Только вот сдала экзамены, а уже скоро Новый год, снова сессия, а там опять лето. У тебя нет ощущения, что с годами время разгоняется?

– Нет. Я иначе его воспринимаю. Для меня оно застыло, но я понимаю, о чём ты. Это нормально. Ты просто повзрослела и время для тебя стало измеряться не минутами, а событиями.

– Наверно… Ладно, – Ирина решительно хлопнула себя по бёдрам. – Время спать.

– Я задержал тебя, прости.

– Да это я разболталась! Мне нельзя пить. Алкоголь развязывает мне язык.

– Тебе завтра на работу?

– Нет, завтра у меня пары и отработка. А после буду спать. Ничего с собой поделать не могу. С сентября никак не выйду из спячки. Слушай, м-м-м… – Ирина замешкалась, не зная, как обратиться к нему. – Володя… – она подняла на Владимира глаза, проверяя его реакцию и словно бы спрашивая разрешения так коротко называть его.

– Что? – прошептал он.

– Я, наверно, достала тебя со своими «спасибо», – она нервно сдавила шапку. – Но я хочу сказать тебе… спасибо за то, что ты спас тогда меня. Мы сегодня много говорили о смерти, и если бы не ты… Ты знаешь, я думала тогда, что это всё. И это было ужасно.

– Ты потеряла сознание – это и спасло тебя. Я опоздал, Ирина. Это Медведев оттащил того… – Владимир зло выругался.

– Но что было бы дальше, если бы ты не появился? Мне кажется, я бы умерла от всего этого! Не говори, что ты ничего не сделал. Ты был рядом, мотался со мной по этим участкам, и я тебе за это очень благодарна.

Он не стал спорить, но Ирина догадалась, что внутренне он остался при своём мнении.

– Я привыкла жить одна и со всем справляться сама. Поэтому для меня это очень ценно – то, что ты сделал.

– Хорошо, – уступил Владимир. – Можно это засчитать в счёт «правильной жизни»? – он улыбнулся.

– Эта часть вашей биографии не подлежит сомнению, – с шутливым одобрением заверила его Ирина. – Кстати, – припомнила она, – их ведь до сих пор не нашли. Меня пару раз вызывали, снова допрашивали, но как будто просто для галочки.

– Я знаю. Так работает эта система. Но ты не бойся, они тебя больше не побеспокоят.

Из записок Владимира Чернова

18 декабря 2020

Павел Федорович говорил, что всё прогорит и развеется, как пепел. Отчего же не прогорает, Ирина? Отчего же так жжёт внутри и не гаснет? Он упрекал меня, что я пользуюсь тобой, что живу и чувствую через тебя. Говорил, что это всего лишь вспышки: они погаснут, я пойду дальше, а ты останешься с моей пустотой. Ведь я паразит. Я пью кровь, а вместе с ней чужие живые ощущения. Я покрываюсь коркой и мертвею. Впрочем, Павел ошибался. Видишь, как всё обернулось? Ты наполнена силой, смыслом, свободой. Ты неуязвима в своей вере: знаешь, куда идти. А я нет. Я погряз в пустоте. Я не знаю, как жить правильно.

Но разве я не пытался, Ирина? Разве не искал? Не ломал стены, не строил? Да что толку! На стенах этих чёрная плесень толщиной с тысячелетия – их не сдвинуть, не проломить. А всё, что внутри них достраивается, – обрастает той же гнилью. Ирина, я не хотел быть богом, слышишь? Я не хотел идолопоклонства, как Родослав. Я хотел с тобой построить всё наново, чтобы мы пошли по своему пути. Да, я любил эту идею, но через тебя любил. А ты солгала – этого южанина ты не любила. Разве тогда сберегла бы это кольцо? Какая бессмыслица… Насмешка судьбы, не иначе. Ты носишь это кольцо – и я снова вижу в тебе свою жену. Я снова вижу, как мы похожи.

Когда мы клеили эти обои, я представлял, что я обычный смертный, мы семья, мы делаем ремонт. Эта фантазия пьянила моё сознание, от этого голова шла кругом. Ирина! Какое это счастье быть смертным. Чувствовать, как летит время, собирать события, меняться. Влюбляться в людей, в идеи, в мечты, разочаровываться, ошибаться, осмыслять и снова искать. На Севере рядом с тобой я жил идеей, я знал, куда иду, и верил, что со временем ты всё поймёшь. Ведь с первого мгновения, как я увидел тебя в «Хмельном яблоке», я понял – мы похожи, мы будем вместе. Я будто очнулся от долгого зимнего сна и ощутил силу – в теле и в мыслях. Рядом с тобой я смелел, я терялся и робел, сомневался, боялся, я ненавидел и злился. Я испытывал такую невыразимую нежность… Ирина, разве я из тебя всё это вытянул? Разве не во мне оно родилось?

Ведь ты исчезла, а я продолжал чувствовать. Это была тоска, но не та прежняя, мёртвая и неподвижная. У этой был пульс, было сердце. Сколько всего я чувствую! Ирина, ты не можешь себе этого вообразить! Я забываю о голоде, потому что переполнен этим. Сегодня ты написала. Поздравила меня. Ты написала: мечтай и будь счастлив. Смею ли я мечтать? Мне нельзя этого, Ирина. Помнишь вечер твоего дня рождения? Помнишь наш разговор о бессмертии? Он напугал тебя, насторожил. И не напрасно. Не позволяй мне мечтать, я могу снова поверить и забыться…

Хорошо, положим, это всё чушь! Положим, что мы друзья. Но надолго ли? Что будет, когда в твоей жизни появится какой-нибудь Лёня или Саша? А он появится. Я должен буду отступить, оставив тебе твой короткий правильный путь с правильным смертным человеком. Пройдёт всего миг – ты исчезнешь, я останусь. И что тогда? Снова пустота? Снова зима и сон? Когда Мария увезла тебя, я думал о сне как о спасении, очищении от всей этой блажи. Но едва ли это малодушие помогло бы. Я проснулся бы с тем же, с чем уснул. Увидел бы твою могилу – и не поверил. Никогда я не поверю и не приму твою смерть. Судьба подарила мне всего несколько часов с тобой – и я проживу их.

Глава 7. Новая зима

Ирина стояла у приоткрытого окошка и, очищая мандарин, складывала кожуру горкой возле остывающих овощей. Морозный воздух приятно освежал её лицо и разбавлял душистое тепло кухни. В доме напротив мерцали цветные гирлянды. На улице порошил снег. Он ложился мягким слоем на детскую площадку, машины, лавочки и щупленькую ёлочку. Кто-то ещё днём воткнул её в сугроб и украсил незатейливыми игрушками и мишурой. Ирина сунула дольку в рот и прищурилась, всматриваясь в мужчину у баскетбольной площадки. Это был её сосед. Он выгуливал на поводке толстенькую таксу.

– Давай Андрея отправим?

– М? – Ирина обернулась на вопрос Любы.

– За сметаной. Всё равно бездельничает.

Андрей в окружении бумажных гирлянд и лампочек лежал на диване в зале. Закинув руку за голову, он скроллил ленту в «Пазлфейсе» и покачивал носком в такт Jingle Bells Фрэнка Синатры. Глядя на него, Ирина улыбнулась и подпёрла плечом дверной косяк. Люба прошла в комнату и, убавив звук на колонке, напустила на себя строгость.

– Чего лежишь?

– Да чего-то прокрастинирую.

– Так, прокрастинатор мой великий, а кто будет стол…

– Ту-дут-ту-ту, ту-дут-ту-ту… – напевая мелодию из «Терминатора», Андрей медленно вытянул руки и прогундосил, имитируя дубляж Володарского: – Прокрастинатор – Т-800. Киборг-убийца, – копируя движения робота, он направился к Любе. – И восстали машины из пепла ядерного огня. И пошла война на уничтожение человечества, и шла она десятилетия. Но последнее сражение состоится не в будущем. Оно состоится здесь. В наше время. – Андрей остановился напротив Любы и потянул поясок её фартука. – Мне нужна твоя одежда: твой фартук и твои носочки.

Комнату заполнил девичий хохот.

– Слушай, прокрастинатор Т-800, – Люба обняла Андрея и запрокинула голову, глядя ему в лицо. – Сгоняй в магаз, а? Выручи по-братски.

– Ноу проблэм, бро, – он поправил её афрокосички. – Что надо?

– У нас мазик закончился.

– А ещё мы хлеб забыли и салфетки, – добавила Ирина.

– Диктуйте, – Андрей открыл заметки в телефоне.

Ирина оставила их составлять список и вернулась к плите. Люба присоединилась к ней через несколько минут. Перевязывая фартук, она прошла к раковине и откинула за спину косички.

– Всё, отправила его.

– Про сметану сказала?

– Забыла! – Люба кинулась в коридор.

– Да не беги… – Ирина не успела остановить её. – Люба?

Цокнув языком, она распахнула створку и высунулась из окошка. Дождавшись, когда Андрей выйдет из подъезда, она окликнула его. Он обернулся и растерянно огляделся.

– Я тут! – она помахала ему. – Купи, пожалуйста, ещё баночку сметаны. А то нам этой, кажется, не хватит.

– А-а-а, хорошо.

– Только возьми пожирнее, чтоб торт не уплыл.

– Лады.

На плите сработал таймер. Ирина надела кухонную варежку и достала из духовки противень с шоколадным коржом.

– Дайка я сниму тебя с этим кулинарным шедевром, – появившаяся в дверях Люба включила камеру на телефоне.

Ирина, как в старом вирусном видео, пошатываясь, подошла к ней вплотную и прокричала:

– Здесь съёмка видео запрещена! Камеру вырубай! Камеру вырубай!

– Хахаха! Отлично! А теперь потанцуй.

Подхватив лопатку и ножик, Ирина изобразила танец Мии Уоллес14. Она выставляла вперёд то одну, то вторую ногу, приседала и крутилась на месте. Люба подскочила к ней и вытянула руку.

– А теперь селфи…

– Аврора! Сколько можно?

– Окай. Новое имя в копилку?

– Опять? Блин, прости! Я даже не заметила. Как я тебя назвала?

– Авророй. Да забей! – Люба стащила с подоконника чашку с овощами и уселась за стол чистить их. – Я вообще всех мужиков теперь Андреями зову.

– Ну это-то понятно. Но я-то ни с какой Авророй не живу. У меня даже знакомых таких нет.

Люба подняла плечи и развела руками.

– Младшую сестру Андрея Авророй зовут.

Ирина достала из холодильника плитку шоколада.

– Мы к моим ездили в деревню. И он про неё немного рассказал. Его так впечатлила моя семья, что его пробило на откровения.

– Ну, так понятно, у вас не семья, а праздник!

– Угу, праздник! – саркастично отреагировала Люба. – Пришла Коляда накануне Рождества. Но Андрей… Видишь, нас же много, мы все рядом, всегда стараемся друг за друга держаться. Он к такому не привык. Я говорю, ничего ты не знаешь, Джон Сноу. Погоди, вот коснёмся политики и полный дракарис. А он: ерунда это всё, мол, это вас не разъединит. Наивный.

– Почему наивный? – удивилась Ирина, она бывала в гостях у родителей Любы и не замечала разногласий между членами их семьи.

Люба прижалась затылком к стене, затем в мрачном раздумье обвела взглядом потолок и тяжело вздохнула.

– Потому что вопросы сложных нравственных выборов они называют «просто политикой». Они обесценивают мои взгляды, навязывают свой морализаторский конформизм. И я устаю от этого. Не суть, короче, я про Андрея говорила. Ну вот, мы были у моих, он очаровал их, они очаровали его – искра, буря, безумие, всё круто. И как-то мы с ним вдвоём перебирали яблоки на веранде, ну там племянники рядом возились, и Андрей вспомнил о сестре. Он думает, что в детстве мало уделял ей внимания, поэтому её легко настроили против него. Он говорил, что, если бы мог повернуть время вспять, то больше бы общался с Авророй.

– Это было осенью? – спросила Ирина, разрезая коржи на кубики.

– Ну да, когда у него начались эти загоны. Мы съездили в деревню, пожили там недельку, и его чуток отпустило. Он там папе помогал, с братьями скорефанился. Такие дураки! – Люба покачала головой и сморщила носик, улыбаясь своим воспоминаниям. – Напились до чёртиков и на дискач попёрлись, старпёры, блин! Доколупались до каких-то подростков… но ничо, Настасья дала им жару. Андрей пришёл домой никакущий! Котёнка притащил, типа они спасли его, с берёзы сняли. Утром потом баб Маша жаловалась маме, что они все её астры вытоптали ещё и Гуслика упёрли.

– Ха-ха-ха! Общее дело объединяет.

– Да уж. До этого он как-то не горел желанием знакомиться с моими. Я на него не давила. Мои знали про него, всё спрашивали, чего это зять не едет знакомиться. Я врала, типа работает. А потом он сам предложил. Вписался он в нашу семейку идеально, конечно, как будто родился в ней.

– Андрей умеет с людьми общий язык находить. Я, кстати, видела ваши ролики и фотки в «пазле». В подсолнухах – вообще огонь!

– Это который «Вайб 90-ых»? Где мы с племянниками?

– Где вы типа клип снимали, пёс у вас там такой забавный в очках на подтанцовке.

– Персик, старичок наш.

– Где вы столько одежды старой откопали?

– На чердаке. Мы с Коськой полезли сапоги искать Андрюхе. А там в уголке стоят красавицы в рядок – сумки такие, помнишь, китайские, клетчатые. Мы залезли в них. И всё, пошло-поехало.

– Получилось очень круто! Деревня, а так атмосферно. У тебя талант находить в простом красивое и это красиво снимать.

Люба фыркнула и пропела:

– Безумно можно быть первым… Знаешь, сколько в «пазле» таких же талантов, снимающих красивое красиво?

Ирина потрясла руками в воздухе, беззвучно призывая всевышнего «вразумить эту глупую женщину». Некоторое время они работали молча. Люба крошила овощи для салата, Ирина обмакивала «кубики» в сметанном креме и складывала их горкой. Уже убирая чашку с оливье в холодильник, Люба не удержалась и озвучила мысли, которые растравляли её нутро.

– Андрей считает, что у меня «живой незамутнённый взгляд на мир», – эту цитату она намеренно произнесла театрально, чтобы скрыть то, насколько та будоражит её. – Он говорит, что я умею схватить и передать в фотографии настоящую красоту. Говорит: «у тебя тонкое чувство света и тени, ты умеешь это поймать и запечатлеть в кадре». Ха-ха-ха. Какие ваши доказательства? – последнее предложение она исковеркала английским акцентом, отсылая к герою Шварценеггера из старого боевика.

– Я согласна с ним. Ты могла бы заняться этим профессионально. Сейчас фотографы со своим стилем в коммерческой индустрии востребованы. Людям нравятся атмосферные снимки, а не перефотошопленные портретики в листве.

Люба присела на подоконник и сдавила нижнюю губу указательным и большим пальцем.

– Я думала об этом, – выдержав паузу, призналась она. – Не раз. Я бы хотела плёночную съёмку попробовать. Коська когда-то баловался ей, даже учил меня проявлять плёнку. Это было круто… После всего этого трэша я не хочу оставаться в больнице. Перегорела.

– Если не твоё – уходи. Андрей тебя поддержит.

– Он говорит: пальто у тебя уже есть, теперь можно и на звёзды посмотреть. Но я не хочу закрывать свои гештальты, сидя на его шее!

– А кто говорит сидеть?

– Висеть предлагаешь?