Страница 1 из 3
Генрих Мицкевич
Последняя миссия
Марсианские хроники
Из субтитров видео заседания спецкомиссии (номер 357/07.08.2225):
Председатель: Федор Сергеевич, попрошу озвучить, каковы были задачи и состав вашей миссии.
Штурман Валов: Задача простая. Буксировка льда. Тысяча пятьдесят тонн. По маршруту пояс астероидов – станция-колония на орбите Марса… Выполнялась транспортом класса “Геркулес"…
Председатель: Экипаж?
Штурман Валов: За главного Иваныч. В смысле, Осип Буров, капитан Межзвездного Флота в отставке… Я, Федор Валов, штурман-бортинженер Межпланетных Линий… И практикант. Шурик. Ну, Александр Петров, студент-третьекурсник с Титана.
Инженер Т/Б: Поясните комиссии, Валов. В полетном плане принята расчетная масса груза на семьдесят пять тонн больше, чем указано в декларации. Что это? Неучтенка? Контрабанда?
Эксперт-логист: Дорогой наш инженер Т/Б, голубчик. Ну какая может быть контрабанда с астероидов? Поясу собственного производства не хватает, чтобы базовые потребности покрыть. Потом, таскать товары оттуда на Марс невыгодно: доставка золотая выходит. И вообще, каким боком это к технике безопасности?
Инженер Т/Б: Уверяю, коллега, ваши экономические изыскания меня не интересуют. А вопрос напрямую касается Т/Б. Какой груз? Незадекларированный лед или иное?
Эксперт-логист: Да какая разница, голубчик?
Инженер Т/Б: Параграф тридцать три, пункт пять запрещает совместную транспортировку грузов различного типа на судах класса “Геркулес”. Дабы предотвратить разбалансировку.
Штурман Валов: Что же вы в самом деле, господа комиссионные? У транспорта движок от межзвездника, полторы тысячи тонн влегкую тянет! Лед, порода, контейнеры, на буксир другое судно можно взять. И всегда ровно идет.
Председатель: Не волнуйтесь, Федор Сергеевич, никто не сомневается в технических возможностях “Геркулеса”. Однако, комиссия хотела бы знать, что вы прихватили в довесок…
***
– Кстати, а что в довесок? – хитро щурится Иваныч, глядя на начальника базы.
База – это то, что раньше было безымянным астероидом в окрестностях Весты. Пару километров в ширину, километров пять в длину, вся изрыта, как яблоко червями, шахтерскими тоннелями, из которых получились годные жилые и производственные отсеки. База, обвешанная разнообразным оборудованием, не только является центром притяжения для местных, но и перевалочным хабом. Лёд и руда идут ко внутренним объектам Солнечной системы, а товары и продукты – в сторону спутников Юпитера и Сатурна. Вот и наш “Геркулес”, загруженный доверху астероидным льдом, пришвартован в доке, чтобы заменить пару плиток в фотонном отражателе.
Начальник базы добродушно улыбается. Розовощекий, круглолицый, сидя за столом в командном отсеке, он – царь и бог. Здешним обитателям ждать помощи неоткуда: до цивилизации сотни миллионов километров, будь то марсианский купол аль вольные поселения на Ганимеде. В поясе астероидов приходится надеяться только на себя. А если совсем худо – помолиться и лететь с дарами на поклон к начальнику.
А тут получается, что он сам просит. Осчастливил нас шансом выполнить маленькое, но ответственное поручение. И снизошел до того, чтобы задобрить. Для практиканта – контейнер замороженных апельсинов, для меня – мешок сушеных овощей, а Иванычу – ящик, который душевно позвякивает стеклом.
– Камень, ребятки, – начальник базы ослепляет нас гладкой, белой кожей и свежим маникюром на пухлых, как у конферансье, пальцах. – Наши ученые умудрились его выковырять из астероида, а понять, что отыскали, мозгов не хватает. И транспортировать до приличной лаборатории бюджета нет. Подсобите, ребятки, подкиньте камень до орбиты Марса, чтобы тамошние умы на него глянули. Всего ничего, каких-то семьдесят пять тонн.
И начальник почему-то заискивающе смотрит не на капитана, и даже не на меня, а на Шурика.
Практикант нам попался идейный, авторитетов ни в грош не ставит. И башка у него забита, как бумажный пакет пылесоса, праведным бредом, который насобирал за три года учебы в университете. Как говорится, на Титане все преподы – отморозки.
Практикант хмурится: быть причастным к перевозке неучтенки ему претит. В историю про астероидных ученых он не сильно верит. Однако парнишка еще молод и не знает, что жизнь – сложная штука. Вот вы когда-нибудь пробовали настоящий, не синтетический апельсин? Мне, например, не доводилось. Эх, Шурик, да с контейнером замороженных фруктов легко можно овладеть всеми женщинами на Титане.
Начальник базы – лирик и ценитель комедий положений. Он наслаждается ситуацией, в которую мы с Иванычем вляпались. Думает, мол, никто вас, ребятки, за язык не тянул, пока гнали транспорт в пояс астероидов, наперебой рассказывать практиканту, какие вы оба принципиальные и неподкупные. Ага, и как неукоснительно блюдете кодекс космоплавания.
Да уж. Настал час расплаты. Впрочем, Шурику давно пора возмужать: самое время развеять миф о самой неблагодарной работе во Вселенной – межпланетном дальнобое.
Иваныч не спешит. Я его понимаю. Когда перевалило за шестьдесят и заслуженная пенсия в кармане, можно позволить себе решать проблемы включением ждуна. Типа, уладится само собой.
Я же не выдерживаю. У меня на Ганимеде остались жена и дочь. Малышку еще не видел, она родилась пять месяцев назад, в то время, когда я мотался по Солнечной системе. И мне позарез нужен этот чертов мешок с сушеной картошкой. Ради будущего моей дочери!
– Нет проблем, шеф, – я стараюсь не смотреть на Шурика. – Доставим камешек до Марса в целости и сохранности…
По пути к доку практикант, неуклюже толкая контейнер с апельсинами, пытается бунтовать против классового неравенства:
– Как так получается, что у жирного борова имеются все блага? Народ нищенствует, жрет полуфабрикат и вкалывает сутками, а этот мажется дефицитными кремами и барыжит земными продуктами… Тьфу!..
“Тьфу!” получается у Шурика театрально фальшивым. Ясно, что фрукты в контейнере тяжело довлеют на убеждения парнишки, шатая незыблемые, казалось, идеалы.
Иваныч невольно усмехается, бережно неся свой ящик. Я злюсь, пиная мешок с сухоовощами. Капитан родом с Земли, где всего в достатке и воздух бесплатный. Ему легко осуждать таких как мы с Шуриком, не видевших в жизни ничего, кроме льда, снега и камней…
***
Из субтитров видео заседания спецкомиссии:
Инспектор технадзора: Из судового журнала следует, что вы, Валов, изменили полетный план без согласования с капитаном. Вышли на орбиту Марса на двое суток раньше утвержденного графика. Поясните.
Штурман Валов: Параграф семь пять, пункт восемь… Простудился Иваныч, глотнул снотворного, не добудиться. Ну я и принял решение самостоятельно скорректировать маршрут.
Председатель: Уважаемые коллеги, действия штурмана Валова полностью соответствуют нормативной документации… Есть еще вопросы к Федору Сергеевичу?
Эксперт-психоаналитик: Осип Буров, капитан “Геркулеса”, был фактически списан из дальнего поиска и переведен на межпланетные маршруты?
Председатель: Гм… Доктор, к чему вы клоните?.. На пенсию человек вышел, а у межпланетников людей не хватало. Подрабатывал… Гм… Попрошу оперировать фактами, а не домыслами…
Эксперт-психоаналитик: При всем уважении, мы здесь, чтобы установить истину…
Шум и возгласы.
Председатель: Тише, коллеги! Соблюдайте порядок!
Эксперт-психоаналитик: Я настаиваю на разъяснении ситуации с этим, якобы, недомоганием капитана Бурова. Скажите прямо, штурман, Осип Иванович злоупотреблял алкоголем?
Штурман Валов: Конечно, нет. У нас с этим строго. Медкомиссия и прочее. Иваныч же не пацан, седьмой десяток пошел…
***
– Что творишь, стервец? – Обдал меня кисловато соленым перегаром Иваныч, тыча дрожащим пальцем в экран навигатора. – Не видишь, что Фобос и Деймос окажутся на кратчайшем расстоянии, а в это время траектория “Геркулеса” пройдет аккурат между ними.
– Ну и че? – пожал плечами я.
Сидя позади в углу кокпита, Шурик затих в предвкушении развенчания очередного мифа о космических дальнобоях, отложив протирание коробочек, скляночек и баночек из портативной химической лаборатории.
К запоям Иваныча практикант попривык. Поначалу нервничал, но успокоился после того, как за полчаса до первого запланированного маневра капитан восстал, как феникс из пепла, и ввалился в кокпит транспорта, можно сказать, в добром здравии. Почти идеально выполнил процедуры разгона и отбыл в свою каюту на дозаправку огненной водой, что подогнал начальник базы.
Профи, че тут скажешь. В Межзвездном Флоте, который иногда называли дальним поиском, других не держали. Хотя, как по мне, тема эта чересчур пафосная, распиаренная не в меру. Ни до каких звезд дальний поиск не добрался. Не тот уровень технологий. Максимум до Плутона.
Зато спивались “межзвездники” быстро. Переходы длинные, делать, в принципе, нечего. Как не запрещай, а на любом судне оборудования и сырья навалом, чтобы сообразить брожение и перегонку. Иваныч в своем деле считался корифеем: до седин дожить в дальнем поиске не каждому дано…
Тем временем капитан, качаясь, словно ловя палубу в буйном море, прохрипел:
– Плохая примета. Если пройти промеж этих булыжников, накличешь беду! Зря их Фобос и Деймос назвали? То бишь страх и ужас.
– Иди проспись, Иваныч, – проворчал я. – У нас и так из-за довеска перегруз. А ты требуешь лишнее торможение добавить. Мне контора выест мозг за перерасход топлива.
– Есть такая штука, которая важнее любого бюджета. Безопасность называется!
– Ага-ага. Траты на дедовские забабоны конторой не предусмотрены!
– Штурман Валов! Это приказ!.. Чтобы избежать входа в зону противостояния спутников Марса, прибавить двое суток к свободному падению, компенсировав задержку интенсификацией торможения. Ясно?
– Да, мой капитан. Будет исполнено, Осип Иваныч…
Капитан, опохмелившись и снова выпив, блаженно захрапел в своей каюте. А я решил продемонстрировать практиканту, как нужно рационально подходить к исполнению приказов. Отменил программу, утвержденную Иванычем, убрал лишнюю задержку и подкорректировал остальное.
А че? Пока капитан в запое, проходим между Фобосом и Деймосом и быстренько рисуем орбиту вокруг Марса. Я же не лыком шит, да и Шурик подсобит. Биологические часы Иваныча настроены согласно его версии полетной программы. Оклемается он только спустя двое суток, когда мы уже будем стоять в доке. Ну пошумит старик, поругается. До тех пор, пока премию за сэкономленное топливо не обмоет…
***
Из субтитров видео заседания спецкомиссии:
Председатель: Коллеги, никак не возьму в толк, какой еще параграф кодекса мог нарушить экипаж “Геркулеса”, чтобы для расследования нам потребовался специалист по нуль-переходам и гиперпространству.
Ученый-теоретик: Для протокола прошу отметить, что моя специализация – не банальные пространственные гиперпереходы, а перспективное направление, связанное с нуль-переходами во времени.
Председатель: А разве наука уже исследовала, как вы выразились, “банальные” пространственные кротовые норы? И смогла предложить промышленности соответствующие технологии? Насколько мне известно, научные эксперименты не слишком успешны.
Ученый-теоретик: Как сказать, как сказать…
Реплика из зала: Ага, если в точке А поместить курицу в установку, искривляющую пространство, то через мгновение в точке Б получим мясной фарш вперемешку с костями и перьями. К успеху идем, профессор?
Шум и смех.
Ученый-теоретик: Надеюсь, меня пригласили сюда не для того, чтобы отдуваться за все провалы современной науки… Еще раз повторяю, я изучаю временные кротовые норы.
Председатель: Другими словами, профессор, вы допускаете, что при заданном взаимном положении Фобоса и Деймоса в определенной области пространства образуется нестабильная дыра во времени. И угодив в эту нору, “Геркулес” переместился в прошлое?
Ученый-теоретик: Это очень красивая гипотеза. К тому же, есть свидетель. Но доказательств определенно не хватает.
Председатель: Федор Сергеевич, знакомы ли вы с вещами, которые здесь обсуждаются?
Штурман Валов: В общих чертах.
Ученый-теоретик: Гм… Откуда?
Штурман Валов: Практикант рассказал. У них на Титане в университете был курс про это…
***
– Твою ж мать, – цедит сквозь зубы Шурик, разглядывая корабль на экране радара.
Никогда бы не подумал, что наш практикант способен вульгарно выражаться.
– Федор Сергеевич, вы видите то же, что и я? – Спрашивает он, тыча пятерней в экран.
– Ну да, древняя шахтерская колымага. Еще на ядерных движках. Кстати, первопроходцы летали на таких в пояс астероидов. Так что, смотри и учись, студент! – Я не понимаю, отчего парнишка так возбужден.
– Считается, что экземпляров этого типа на ходу не сохранилось.
– В сети прочитал? Чего только эти интернетчики не понапишут. Всегда, Шурик, верь только своим глазам!..
– Это “Марта” – Иваныч материализуется в кокпите, словно из ниоткуда.
“Твою ж мать!” – думаю я, глядя на него. Старик не то, что протрезвел раньше срока, он – как огурчик, весь как натянутый нерв. Выбрит и одет в старую униформу. В смысле униформа – с иголочки, сверкает пуговицами и поскрипывает шевронами, но в наше время такую уже не носят.
– Иваныч, ты чего? – Мне становится страшно. – Какая “Марта”? Тот корабль сгорел в атмосфере Сатурна сорок лет назад. Ты же сам все видел.
– Шурик! – Кивает капитан практиканту. – Петля во времени? Доигрались, оптимизаторы хреновы…
Последнюю фразу он бросает беззлобно, словно не укор, а похвалу. Практикант набирается смелости ответить:
– Мне кажется, Осип Иванович, что искривление времени пока самое логичное объяснение…
Я дрожащими руками вытаскиваю из кармана коммуникатор и нахожу файл голограммы. Пространственный образ жены и дочки. К счастью, обе на месте.
Стоп! Если я в прошлом, то они остались в будущем. “Геркулеса” откинуло лет на сорок пять, значит моя жена еще не родилась, а нашей дочери нет и в проекте. Все, что у меня пока есть, лишь голограмма…
– Экипаж, слушай сюда, – командует Иваныч. – Федор, остаешься за главного. Со всеми капитанскими полномочиями, квалификация тебе позволяет. Если не вернусь, у вас два пути. Примерно в этот исторический период началось создание орбитальной марсианской колонии. Можете поискать корабли строителей. Второй вариант: дождаться сближения Фобоса с Деймосом и нырнуть во временную петлю еще раз. Решать вам.
– Ты куда собрался, Иваныч?
– Известно, куда. На “Марту”. Поговорю с парнями, дам им пару дельных советов. Может с Адамом повидаюсь, – капитан сверлит меня взглядом. – Пойми, Федор, имею полное право. Это приказ, штурман…
Он уходит на склад за скафандром, чтобы потом спуститься в шлюз и быть поглощенным бесконечным космосом.
Мы с практикантом впадаем в ступор от всей абсурдности ситуации. Молчим.
– Кто такой Адам? – Наконец спрашивает Шурик.
В памяти всплывает другая голограмма. Двое молодых парней в униформе дальнего поиска. Осип и Адам. Закадычные друзья. Учились в одном классе, поступили в один институт, любили одну и ту же девушку…
– Что с ней стало?.. Ну, с девушкой? – Прерывает мой рассказ дотошный практикант.
– Не знаю. На Земле, наверно, осталась. Межзвездники в те времена семей не заводили. Какой смысл, если десятилетиями дома не бываешь… Осип с Адамом в одном экипаже ушли на “Марте” в тот роковой поход.
