Страница 2 из 3
– И?
– Из-за ошибки пилотирования корабль зарылся в атмосферу Сатурна. До кучи произошло столкновение с метеоритом: все, кто были в носовой части, погибли. Осип уже находился в спасательной капсуле, когда Адам запросил эвакуацию из реакторного отсека… Представь, Шурик, счет идет на минуты. И чем дольше ты медлишь, тем глубже корабль погружается в атмосферу и меньше шансов уцелеть. Спасательная капсула вроде снаряда – мгновенный импульс, сопряженный с адскими перегрузками. Потом нужно пройти перицентр и не сгореть. И только в апоцентре автоматика включит резервный двигатель, чтобы прожечь хоть сколько безопасную орбиту… Поговаривают, Иваныч испугался и сбежал, оставив друга умирать. Историю не афишировали, понимаешь, наш капитан – слишком ценный специалист…
В кокпите опять повисает гробовая тишина. Практикант забивается в угол, пряча голову в колени.
Вдруг он подрывается и, спешно вытирая слезы, начинает тыкать кнопки на пультах коммуникации и навигации:
– Федор Сергеевич, оборудование работает очень странно. Связи нет совсем, а навигатор отображает только крупные объекты: планеты и звезды. Ни одного корабля, ни одного ретранслятора… Нас словно изолировали в определенном диапазоне частот. Показывают только то, что им нужно…
– Действительно странно, – чешу затылок я. – И вот еще. Иваныч всю жизнь мечтал повернуть время вспять, чтобы попасть до катастрофы на “Марту” и спасти друга. А тут нас абсолютно случайно закидывает в подходящее время и место. Разве так бывает?
– Федор Сергеевич, насчет места мы не додумали.
– Чего, Шурик?
– “Марта” никогда не прожигала орбиту Марса. Маршрут был такой: Земля, Луна, Пояс астероидов, Сатурн. Все! Катастрофа.
– И?
– Мы попали не в прошлое, Федор Сергеевич.
– А куда? Что вообще происходит?
– А хрен его знает…
***
Из субтитров видео заседания спецкомиссии:
Председатель: Коллеги, тенденция такова, что к концу расследования наша комиссия вполне может претендовать на научную аккредитацию. Сегодня в заседании участвует еще один светила.
Специалист по марсианам: Вы преувеличиваете. Я лишь скромный труженик науки. Моя страсть – древняя марсианская цивилизация.
Председатель: Тем не менее. Не могу удержаться, чтобы не задать вопрос, который волнует многих. Существуют ли марсиане? Профессор?
Специалист по марсианам: Если бы не велась запись заседания, я бы мог достаточно полно ответить на ваш вопрос, рассказав один очень неприличный, но весьма поучительный анекдот. Но, увы…
Председатель: Да уж… Но, кажется, мы уловили суть… У меня вопрос к штурману Валову. Полагаю, Федор Сергеевич, ваш практикант поделился основными сведениями по данному вопросу? Наверняка в университете на Титане был курс, повествующий о марсианах.
Штурман Валов: Шурик? Он поминал некого Брэдбери. Мол, этот малый задолго до колонизации Марса описал характер и повадки коренных обитателей красной планеты. Марсиане – прирожденные мистификаторы, умеют обращаться в предметы, животных и людей. Никто и никогда не наблюдал их в истинном обличии. Еще марсиане насквозь видят страхи и сокровенные переживания и могут их эксплуатировать в корыстных целях. Например, чтобы довести человека до суицида.
Председатель: Профессор, ваш комментарий?
Специалист по марсианам: Брэдбери – талант, конечно, но это литература со всей вытекающей экспрессией и метафоричностью. Наука подходит к проблеме куда основательнее. Знаете, раскопки в районе кратера Эйри-О подарили миру много артефактов, объяснить наличие которых возможно лишь существованием на Марсе самобытной цивилизации, не похожей на человеческую. Если сравнить с гипотетической цивилизацией плутонян…
Председатель: Простите, что перебиваю, профессор. У комиссии конкретный вопрос: можно ли объяснить произошедшее с капитаном Буровым вмешательством инопланетного разума?
Специалист по марсианам: У нас есть выбор? При всем уважении, версия с петлей времени не выдерживает никакой критики. По моему скромному мнению, все что связано с гиперпространством, кротовыми норами и тому подобным имеет все признаки псевдонаучности…
Председатель: Федор Сергеевич, подтвердите, ваш практикант, Александр Петров, вступил в контакт с марсианским разумом?
Штурман Валов: Можно и так сказать…
***
– Камень, который подсунул нам начальник базы, мне сразу не понравился, – ворчал и ворчал практикант. – Абсолютно правильный шестидесяти четырех гранник. И с надписями, аналогичными тем, что нашли около Эйри-О. Говорю же, Федор Сергеевич, пройдя между Фобосом и Деймосом, мы случайно активировали марсианский артефакт!
– И че? – Честно говоря, я чувствовал, что утомлен хренью, что творилась на “Геркулесе”.
– А то! Марсианский разум, запечатанный в артефакте, открыл сезон охоты на людей. Убил Осипа Иваныча, потом погубит меня, а после за вас, Федор Сергеевич, возьмется.
– Тебя-то как? Молодой же, фобий в помине нет.
От этих слов Шурик побледнел, у него затряслись руки. Но в тот момент я не обратил внимания.
Я давно оплакал своего капитана и подходил к вопросу рационально. Мне хотелось думать, что Иваныч просто психанул и самовыпилился, а “Марта” оказалась глюком радара. От подобных мыслей ненадолго становилось легче. Но потом мозг начинало штормить с новой силой. Требовалась разрядка.
И тут я вспомнил про ящик, оставшийся в каюте капитана. Надо сказать, вольные поселенцы не пьют. На Ганимеде или Титане каждый миг – это борьба за существования, всегда нужно быть начеку и иметь ясный рассудок. Алкоголь могут позволить себе земляне, потому что… могут, колонисты Марса, потому что хотят быть похожими на землян, и космонавты, потому что плевать на все они хотели…
Мне хватило несколько глотков прозрачной жидкости, как огнем обжигающей горло и теплом растекающейся по пищеводу. Реальность быстро отступила, и я растворился в грезах. О жене и дочери. Говоря по правде, моя супруга была не идеал, далеко не идеал. Как эта женщина стала самым важным человеком в моей жизни, оставалось загадкой. Но я растаял бы в ней почти весь, перестав существовать, если бы не появилась дочь. Я малышку еще не видел, но уже мысленно любил почти так, как любил супругу. Интересно, хватит ли мне душевных сил любить их обеих. Не будет ли жена ревновать к дочери, а дочь к жене?..
Я проснулся на койке в каюте капитана. Раскалывалась башка, и реальность снова плотным комом подкатила к горлу.
К тому же Шурик пропал. Практиканта нигде не было: ни в его закутке перед машинным отделением, ни в кокпите.
На панели управления я нашел листок, исписанный мелким почерком. Записка. В этом был весь наш Шурик: ламповый и скурпулезный. Мне пришлось достать коммуникатор и запустить приложение для распознавания рукописного текста, чтобы понять студенческие каракули.
“Простите, Федор Сергеевич, что не поговорил с вами откровенно,” – писал практикант. – “К сожалению, существует тайна, которая делает меня весьма уязвимым в нашем положении.
Эта история произошла несколько лет назад. Я полюбил одну девушку. Эта же девушка приглянулась другому парню, настоящему поселенцу, сильному и смелому, профессиональному выживальщику. По сравнению с ним я казался себе хлюпиком и недоразумением, недостойным слабаком. У меня не оставалось иллюзий, кого выберет моя любимая. Женщины на Титане очень рациональны и предпочитают мужчин, способных бросить вызов Вселенной.
У местных есть развлечение: суборбитальная охота на снежного дракона. Эта примитивная бактериально колониальная форма жизни, обитающая в верхних слоях атмосферы. Полезного продукта в снежном драконе немного. Но представьте себе, сколько получаешь адреналина, когда летишь в утлой ракете вверх, а потом – вниз на спускаемом аппарате, удерживаемом лишь стропами парашюта.
Вообщем, мы с тем парнем, любовником моей девушки, совершили суборбитальный полет. Как вы уже догадались, Федор Сергеевич, с моим соперником произошел несчастный случай. Он погиб на охоте. Бывает.
Обрел ли я вожделенное счастье? Нет! Девушка теперь хотела быть только со мной, но я не мог находиться в ее обществе. Мои чувства угасли, я потерял интерес к своей возлюбленной.
Я поступил на космический факультет в надежде покинуть Титан и спрятаться от своих проблем в закоулках Солнечной системы.
И вот теперь, видя на экране радара “Геркулеса” тот самый суборбитальный челнок, я понимаю, что мой долг – пойти туда.
Вы скажете, что глупо поддаваться мистификации, созданной марсианским разумом. Возможно. Но если есть хоть одна вероятность на миллион, что все реально, я хочу этим шансом воспользоваться и исправить свою ошибку.
Если же надежды нет, то обещаю приложить максимум усилий, чтобы разгадать тайну инопланетного артефакта. Даже ценой собственной жизни.
Прощайте.
Александр Петров.”
Эх, Шурик, хорошо написано! Ты жил как идеалист и погиб, надеясь спасти мир. Мне будет не хватать тебя!
Размышляя подобным образом, я вдруг обратил внимание, что приемник УКВ диапазона попискивал, мигая красным диодом. Обесточенный приемник, потому что в наше время УКВ никто не пользуется. Просто положено, чтобы стоял в кокпите.
Я наспех подключил аппарат к бортовой сети питания. Из колонки хлынул зычный голос практиканта.
– У меня мало времени, Федор Сергеевич. Я умер как человек, но теперь существую как часть инопланетной субстанции. От осознания этого голова кругом идет. Я знаю, как уничтожить марсианский разум. Принимая образ самого дорогого вам, он концентрируется в определенной точке и становится очень уязвимым. Достаньте бластер и будьте готовы выстрелить, когда он придет за вами. Кто бы перед вами ни стоял, даже самый близкий человек, знайте, это – мистификация. Смело жмите на курок. Не позвольте моей гибели стать напрасной… У меня мало времени, Федор Сергеевич. Я умер как человек…
Слушая эту циклическую радиопередачу, я все меньше и меньше понимал, что происходит. Кто я? Что я? Зачем я здесь? Вообщем, медленно сходил с ума…
Бластер был на месте: в сейфе, слева от капитанского кресла. Ощутив своей ладонью теплый пластик рукоятки, я почувствовал себя увереннее…
***
Из субтитров видео заседания спецкомиссии:
Председатель: Федор Сергеевич, скажите, как глубоко вы осознавали мощь инопланетного разума? Например, вы понимали, что человеческая станция-колония, которую вы видели на экране радара “Геркулеса” могла быть мистификацией?
Штурман Валов: Я думал об этом…
Председатель: Есть ли у нас возможность услышать комментарий специалиста?
Эксперт-психоаналитик: Вопрос весьма неоднозначен. Эволюция человечества предполагала, что действительность – это поверхность планеты Земля. Но когда люди вышли в Космос, основы рухнули. Представьте человека в закрытом, ограниченном пространстве, который летит в бесконечной Вселенной. В подобных условиях сложно отличить реальное от мнимого. Объективная оценка и интерпретация явлений, называемых космическими миражами, – это серьезная научная проблема.
Председатель: Понятно, что ничего не понятно. Спасибо… Возвращаясь к вам, Федор Сергеевич. Ведь, изображение на радаре вполне могло быть реальным. Марсианский разум, заключенный в камне, привезенном из пояса астероидов, мог возжелать попасть на станцию, чтобы одного за одним уничтожить находящихся там людей, эксплуатируя их фобии и страхи. С точки зрения инопланетной субстанции орбитальные колонисты, а также те, кто живет под куполом на Марсе, – захватчики, лишившие ареала обитания исконных хозяев здешних мест.
Штурман Валов: Только об этом и думал…
***
Шатко стою на алюминиевом полу орбитальной станции. После долгих месяцев невесомости искусственная гравитация раздражает. Лишает привычных степеней свободы, а бластер неудобно оттягивает карман.
Вокруг, как пингвины на льдине, снуют люди, не обращая на меня никакого внимания. Станция-колония – это огромный механизм, свято блюдущий принцип экономичности, в нем отсутствуют лишние детали. И каждый человек – винтик, который выполняет свою функцию, на борту нет места бездельникам.
Вот – мужчина несет ящик с зеленой рассадой. Он, очевидно, аграрий и выращивает растения, которые служат пищей для колонистов, попутно обогащая воздух бесценным кислородом.
А вот – девушка объясняет двум парням, как попасть на седьмой уровень. Она – справочный гид, а они – ремонтники, в грязных униформах, с кучей инструментов. Латают обшивку станции.
Я комплексую, не совсем понимая, какова моя задача. Не инструктировали? Или забыл? Что мне взять? Куда нести? Что починить?
Нахожу огромный иллюминатор, половину которого занимает добрый кусок красной планеты. Разглядывая плато, горные хребты и кратеры, вспоминаю, зачем я здесь. Но думать об этом горько.
Я иду к пассажирскому терминалу, время от времени хлопая по карману. Бластер на месте.
Со стороны внешних планет корабли сюда заглядывают редко. Каждый посетитель с Ганимеда или Титана должен иметь два разрешение: с места постоянной регистрации и от администрации станции. Несколько десятилетий назад поток людей отсюда сошел на нет: закончились романтики, стремившиеся познать суровое очарование спутников газовых гигантов. Нынче их дети и внуки, вкусившие безнадеги ледяных миров, рвутся назад, поближе к Солнцу. В тренде – иммиграция. С ней борются всеми правдами и неправдами.
Сегодня особенный день. Прибывает специальный рейс Юпитер-Пояс астероидов-Марс. Пассажиров немного. Бледные, почти прозрачные, если сравнивать с местными, они неуверенно небольшими группами разбредаются по углам зала ожидания. Кого-то тошнит из-за непривычной гравитации.
Взгляд цепляется за знакомый силуэт с детской коляской на воздушной подушке. Сжимая пластиковую рукоятку бластера, буквально ощущаю, как внутри между электродами под напряжением тысячу двести вольт проскакивают микро искры, и слышу, как гудит кристалл, возбуждаемый случайными электромагнитными волнами.
– Мы прилетели, – говорит жена и откидывает крышку коляски. – Посмотри, у нашей дочери твои глаза…
“Вот жеж блин!” – думаю я…
***
Из субтитров видео заседания спецкомиссии:
Председатель: Тела Осипа Бурова и Александра Петрова были обнаружены и подняты на борт спасательного катера. У обоих скафандров открыты защитные щитки. Понятно… Думаю, будет уместна минута молчания…
Продолжительная тишина…
Председатель: Продолжим. Федор Сергеевич, расскажите, каковы были ваши действия после гибели практиканта.
Штурман Валов: На “Геркулесе” оставалась немного топлива. Отстрелив весь лед, я уменьшил массу корабля на тысячу с лишним тонн. В облегченной конфигурации этого топлива стало более чем достаточно, чтобы покинуть гравитационное поле Марса. Я заложил в автопилот программу, выводящую корабль на орбиту вокруг Солнца с перицентром, лежащим внутри звезды. Марсианский разум частично блокировал навигационное оборудование, что помешало мне выполнить точный расчет. Однако мощное притяжение нашего светила способно скорректировать возможную ошибку. Теперь “Геркулес” движется к Солнцу, чтобы вместе с дьявольским камнем на борту быть поглощенным раскаленной плазмой.
Председатель: Как вы спаслись?
Штурман Валов: Активировав программу автопилота, я покинул корабль в спасательном модуле. В отдалении от “Геркулеса” навигация заработала как следует, и я смог самостоятельно пристыковаться к марсианской станции-колонии.
Председатель: Значит, вы не поддались на инопланетную мистификацию, требующую голосом Александра Петрова убить ваших близких?
Штурман Валов: Трудно сказать. Собственный план пришелся мне больше по душе…
Председатель: На встречу с семьей вы прихватили бластер?
Штурман Валов: Это правда. Что-то вроде посттравматического синдрома… Но, кажется, я успешно справился с задачей отделения действительного от мнимого, о которой упоминал эксперт.
Председатель: Как ваши близкие? Как вы?
Штурман Валов: Моя жена продала все имущество на Ганимеде и заняла деньги у родственников, чтобы купить билет до Марса. Однако здешняя миграционная служба нашла недочеты в документах, и теперь моей семье грозит депортация. Адвокат опасается, что после расследования Межпланетные Линии выдвинут против меня иск об умышленном уничтожении “Геркулеса”.
Шум и возмущенные возгласы…
Реплика из зала: Парень спас мир, а мир намеревается выставить ему счет!
Председатель: Прошу соблюдать порядок! Заседание продолжается…
Немарсианские хроники
– Хорошая новость, очень хорошая, – рассеянно бормотал я, разглядывая на экране смартфона фотографию, которую скинул толстяк Лютер.
С экрана на меня смотрела жгучая брюнетка. Не старше сорока, самый сок. Впечатляющие формы, но без пошлятины. Ничего лишнего, однако все на месте. К тому же, при деньгах. Абсолютно мой типаж…
– Полегче, майор, – ухмыльнулся Лютер, перехватив мой похотливый взгляд. – Нет задачи переспать с ней. Следует просто быть неподалеку и смотреть в оба!
Называть меня майором он имел основания: уволился я как положено, при звании и наградах. Сказать же в ответ “Да, мой генерал” у меня язык не поворачивался. Лютера выгнали со службы как последнего дезертира. Верзила избежал военного суда исключительно благодаря паре звезд на погонах.
Хотя, какая разница? Теперь он – бродяга, зарабатывающий на жизнь, обтяпывая сомнительные делишки, а я – сам себе хозяин. В смысле, могу самостоятельно выбирать стратегию и тактику. С кем хочу, с тем и сплю. Впрочем, клиентская база Лютера не располагала: то старуха из психиатрической лечебницы, то ковбой-толстосум с техасского ранчо. Однажды даже пришлось охранять индусского йога. Правда, я так и не понял зачем…
