– Он сам её сюда отправил, – нехотя роняет моё сопровождение.
– А её отец что на это скажет?
Стражи не отвечают, а я задумываюсь. По ходу, я в этом мире не абы кто, у меня даже родственники есть. Возможно, влиятельные.
В моём мире отец бы и пальцем о палец не ударил, чтобы мне помочь. Ещё в старших классах школы я начала его искать, нашла, но сразу поняла, что толку от этого чуть. И речь была даже не в том, что я собиралась с него какие-то алименты стрясти или ещё что, нет. Он даже просто поговорить со мной не захотел.
Может, стоит это как-то использовать? Я, правда, ничегошеньки о своей здешней «родне» не знаю. Что вообще говорят в подобных ситуациях те, у кого нормальные родители? Блин, я плаваю даже в таких элементарных вещах.
– Вместе их посадим? – спрашивает стражник внизу. – Девки же, не должны поругаться.
Мы останавливаемся в самом начале коридора. В камере, рядом с которой дежурит говоривший, мечется стройная девушка, с виду ненамного меня старше. Платье у неё скромнее моего, местами порвано и испачкано. Вьющиеся рыжеватые волосы растрёпаны и лежат гнездом. Она будто не замечает нас и, как зверь в зоопарке, нарезает круги от стены к стене и смотрит прямо перед собой.
– Не, это ж одержимая, – кривится один из тех, что меня привёл. – Вдруг перекинется. Генерал нам точно головы снесёт.
– Одержимая? – настораживаюсь я. – Что вы имеете в виду?
Для меня открывают свободную камеру дальше по коридору и вталкивают внутрь.
– Что имеем, то и введём, – «юморит» тот, что ждал внизу. Ему явно тут скучно. – Захваченная она. Чужой личностью.
– Я не одержимая! – истерично вскрикивает девушка и судя по громкому лязгу, бросается на перила. – Не одержимая! Это я! Я! Никто не вселялся в меня! Я всегда была такой! Во мне нет никаких подселённых душ!
– Ага, а твой муж говорит иначе, – скучающим тоном. – Вот так и бывает. Живёшь-живёшь с человеком, а вместо него появляется чужая душа.
Я вздрагиваю. Это ж… про меня. Да?
– И… что с ней теперь будет? – наивно хлопаю глазами, глядя на стражника, который запирает решётку моей клетки.
– Казнь, – скупо бросает он.
Меня будто ледяной водой окатывает.
Вот это я удачно до сих пор не ляпнула, что всё ошибка и я такая вот подселившаяся душа… Боженька уберёг, не иначе.
Так, значит, ни при каких обстоятельствах нельзя выдавать. Теперь это секрет, от которого зависит моя жизнь.
– Я это я, – плачет девушка в соседней камере. Муж… Он крутит шашни с этой дрянью Арин! Она околдовала его! А Волин… просто взял и… избавился от меня! Я не одержимая! Поверьте! Напишите моему брату, умоляю! Он всё подтвердит!
У меня сердце будто в лимонный сок окунули. Как же это страшно… Меня Никита хоть только с квартиры выдавил. Обидно, но не смертельно, а её…
Сразу вспоминается, как на кострах сжигали ни в чём не повинных девчонок, если те оказывались неугодны. Были слишком красивы или недоступны.
– Это же бесчеловечно! – не выдерживаю я. – Какой-то урод решил просто взять и избавиться от неудобной жены!
– А вам-то с этого что? – хмыкает стражник. – Испытываете сочувствие к твари, что захватила чужое тело и намерена попользоваться им, уничтожив душу прежнего владельца?
Я прикусываю язык. Чёрт, я играю в очень опасную игру. Я, блин, сама такая «тварь» только это вообще без моего ведома произошло! Вот и нечего тут! Даже если девушка в соседней камере такая же, как я, она вряд ли по своей воле рискнула получить билет на собственную казнь.
Что же делать? От меня ждут ответа? Не сочтут ли ответом молчание?
– Я просто думаю, что, прежде чем отнимать чью-то жизнь, нужно как следует разобраться, – увиливаю я. – Потому что смерть – тот результат, который невозможно исправить и, в случае ошибки, вы загубите ни в чём не повинную душу.
– Очаровательно, – скучающий стражник потягивается. – Для себя тоже обязательно попросите суда. Посмотрите, что ответит генерал.
Так, погодите. А мне-то зачем суд?
Или я что, после отказа Карта должна на эшафот идти?!
Мамочки… куда я попала?
Глава 4. Подруга по несчастью
Не знаю, сколько прошло времени, по моим ощущениям несколько часов. Я успела немного побродить по камере, стряхнуть пыль, какие-то крошки и солому с лавки и чинно усесться на край.
Рассматривала татуировку на руке. Она появилась у меня ещё там, в метро, судя по всему, но каким-то образом связана с тем гадским Картом и нашей вроде как свадьбой. В храме он сказал что-то вроде «её метка не горит». Или «не светится»?
Всё время, пока я здесь, старательно прислушиваюсь к разговору стражников. Надеюсь, что они будут обсуждать меня. Нужно хотя бы имя своё узнать! Если я заняла чьё-то тело, попробую что-то выяснить о прежней владелице. Да и в принципе собрать информацию не помешает. Особенно если в случае ошибки меня ждёт казнь.
А я не хочу проверять, вернусь я в этом случае домой или нет…
Стража обсуждает ерунду, никак со мной не связанную. Слова вроде знакомые, но их смысл ускользает. Так же, как если бы они обсуждали программирование, криптовалюту или нейросети.
Ожидание сводит с ума, поэтому я решаюсь на безумство и, приблизившись к стене шепчу так, чтобы не отвлекать стражей от из заумной беседы:
– Эй, привет. Как тебя зовут?
Проходит ещё некоторое время, прежде чем в углу у решётки слышится шорох ткани.
– Таша, а…
Я не позволяю задать мне встречный вопрос.
– Ты правда одержимая?
– И вы туда же, госпожа, – сердится девушка, и я начинаю опасаться, что она не будет дальше со мной общаться.
А мне это не нужно. Мне нужно больше информации.
– Не злись. Я помочь хочу. Если ты и правда ты, можешь как-то доказать это?
– Нет, – в соседней камере снова шуршат. – Волин хорошо всё придумал. Ему же со мной не развестись иначе. Денег на пошлину у нас нет, а если он захочет деток богам представить, то ничего не выйдет, ведь они родятся вне брака.
Угу. Тонкости местной бюрократии. Если тебе нужен развод, отправляешь жену на костёр, или какая тут казнь, и гуляй с новой. Жесть.
– У вас с ним нет детей, да?
– Нет, – всхлипывает Таша. – Не успели. Да он и с Арин всё время крутился, когда ему.
– Слушай, а кроме твоего брата кто-то ещё тебя знает? Кто мог бы подтвердить, что ты это ты?
– Да кто ж возьмётся за такое, госпожа? Я простая девушка.
– Не знаю. Соседи, знакомые в магазинах? – я зависаю ненадолго, пытаясь прикинуть, какие ещё варианты могут быть в этом мире.
Были бы у нас, можно было б про маникюрщицу вспомнить, та-то нет-нет да в курсе того, что творится в жизни клиентов.
– Они не станут. Волин им и слова не даст вставить. Да и не захотят вмешиваться.
– Боятся, что раз тебя назвали одержимой, ты в отместку в них запрыгнешь? – нервно шучу я, а Таша наоборот, горячо соглашается.
– Да! Да…
– Разве одержимые так могут? – осторожно спрашиваю я.
– Да кто ж знает, госпожа. Никто не знает, как они это могут. И почему человек вдруг резко меняется, будто его подменили.
Ну… у меня есть пара ответов на этот счёт. Я вон с Никитой в одной квартире жила и в одной постели спала, А оно вон как обернулось. С глаз долой из сердца вон. А тут вон какая нетерпимость к бывшим.
– Какую казнь тебе назначили? Знаешь уже?
– Так дыба… скорее всего. Как и у всех… одержимых, – обречённый вздох. – Мой брат не успеет сюда. Даже если бы кто-то написал ему, он слишком далеко.
М-да. Значит в случае чего меня туда же. Зашибись. Огонёчек просто. Свалилась под поезд в метро, чтобы умереть от прелестей средневекового насилия.
Кому тут нужно молиться, чтобы всё отменить?
Я замолкаю, обдумывая ситуацию и наши с Ташей судьбы. Очень стараюсь вспомнить точные слова генерала. Что он собирался со мной делать? Одержимой не обзывал, ему не понравилось, что моя метка не «горит». Блин, потираю руку. Она горит как ожог, но ему похоже, не это нужно.
Интересно, за недостаточно горящую метку тоже будет дыба? Или что похуже? А то мало ли эти иные миры…
– Госпожа? – шепчет Таша из соседней камеры. – А вы-то почему здесь?
– Если честно, я пока не поняла, – признаюсь я. – На свадьбе переволновалась, не помню толком, что не так сделала, а мой жених взял и отверг меня.
– Вот ко… – Таша обрывает себя и прячет слово за кашлем. – Простите. Это ужасно.
– Да…
Козёл, это она правильно сказать хотела. Поднимаю пальцы и касаюсь губ. Кажется, что на них ещё держится тёплый отпечаток поцелуя. Неожиданный, порывистый. Я помню свою беспомощность рядом с этим мужчиной, стойкое ощущение, что мы будем делать только то, что хочет он. Потому что он так решил.
Бред, конечно, но эта уверенность сквозила в каждом шаге и движении. Я видела генерала минут десять в лучшем случае, и этого времени хватило, чтобы точно определить, кто главный. Очень странное чувство. Впервые вижу такого человека.
С Никитой его даже сравнивать нельзя, слишком уж они разные. Мой первый бывший немного напоминает сурка. Долговязый и суетливый, а Карт… как скала. Спокойный, будто он царь мира.
А на деле оба козлы. Если добавить к ним Ташиного, образуется целый клуб идиотов, считающих, что надоевшая женщина как мусор – её можно оставить за дверью и забыть.
– Слушай, а ты случайно не знаешь…
Я собиралась осторожно выяснить, не было ли в этом мире случаев, когда одержимых оправдывали, но тут снаружи что-то происходит. Слышно грохот двери наверху, неразборчивые мужские голоса, стук сапог. Кто-то сюда идёт, вопрос в том, по чью душу. Или это с нами никак не связано?
Шаги приближаются. Я отступаю от решётки, Таша, судя по шороху, делает то же самое. Стражи, находящиеся рядом с камерой моей соседки по несчастью, коротко, но с почестями приветствуют гостя. Уж не Карт ли там пожаловал?
– Левое крыло, моё почтение.
Ничего не понятно, но очень интересно.
Я отхожу в самую дальнюю часть камеры. Жалею, что здесь даже спрятаться негде. Двумя ударами сердца позже, перед решёткой появляется мужчина. Волосы у него длиннее, чем у Карта, а лицо кажется чуть более смазливым, модельным, я бы сказала.
Окинув взглядом камеру, он сосредотачивает внимание на мне и обхватывает ладонью прут решётки.
– Миледи Карт, с вами хорошо обращались?
Я моргаю. Генерал же отверг меня. С чего вдруг фамилию присвоили?
Очень хочется сказать, что нет. Сперва мой мужик закрутил шашни с нашей арендодательницей, потом проблемы на работе, ссора с матерью, сорванная свадьба. За один только этот день со мной обошлись плохо, но, что-то мне подсказывает, незнакомец спрашивает не об этом.
Да и нытьё никогда не было конструктивным.
– Д-да. Всё хорошо.
– Рад слышать, – он отступает от решётки и жестом приказывает охраннику открыть клетку. – Идёмте.
Становится ещё страшнее.
– А… куда, простите?
Глава 5. (Райнер Карт). Нет разницы
Шаги отражаются от стен гулким эхом. Попадающиеся на пути солдаты не показывают беспокойства, приветствуют согласно уставу. По всей видимости, мне удаётся сохранять образ невозмутимого спокойствия.
Всё, как всегда. Хоть мир с ног на голову перевернись, моя прямая и главная обязанность делать вид, что так я и задумывал. Хотя свадьба, в которой, казалось бы, было продумано и проверено всё до мелочей, изъян нашёлся там, где его меньше всего ожидалось обнаружить. В метке, которая должна гореть, потому что так решили боги.
У них изменились планы на мой счёт?
Вхожу в кабинет, отстёгивая пряжку плаща. Бросаю его в ближайшее кресло и иду наполнить кубок лайграсом, соком огненных деревьев. На простых смертных этот напиток действует как хорошее вино, а таким, как я, проясняет разум и избавляет от головной боли. К счастью.
Нужно понять, что делать дальше. Моя женитьба – не прихоть и не блажь, а необходимость для раскрытия потенциала. Если этого не вышло сегодня, нужно рассмотреть другие варианты и понять, как получить своё.
То, что её метка не зажглась, может быть связано с миллионом возможных причин, начиная с заговора против меня лично и заканчивая тем, что девчонка просто подделала знак совместимости, надеясь, что так её не выпрут со двора за ненужностью. Большинству женщин нечего предложить, кроме внешности и умения развлечь в постели.
Отпиваю лайграс, раскатывая на языке приятную, горьковатую кислинку, напоминающую вкус диких яблок. Откидываю голову на спинку кресла и прикрываю веки.
В памяти возникает миловидное лицо с большими голубыми глазами. Эта девушка могла стать мне удобной женой. Дочь какой-то императорской наложницы, одна из множества, кого он не признал и далеко не первая, кто пытался привлечь моё внимание, логично рассуждая, что холостой перспективный дэвиан, забравшийся так высоко по службе – идеальная партия.
Нужно будет потом решить, что с ней делать. Поддельная метка или нет, она есть, и моя магия отзывается на неё. Значит, что-то нас всё же связывает. Подержу в тюрьме некоторое время, пока нет времени с ней возиться.
Дверь открывается, и в кабинет входит Франц, нагруженный горой папок и свитков. Заметив меня, он хмурится и спрашивает:
