Горло саднило при каждом сглатывании, а конечности, словно сахарная вата, казалось, еще немного, и повалят меня на пол. Уже почти добравшись до места назначения, я прислушалась, чтобы удостовериться – дедушка не решил остаться или вернуться неожиданно домой. Ни того, ни другого, я решила, не произошло. Помню, как я взяла в руки телефон и уже поднесла трубку к уху, даже успела сказать несколько слов, навроде: «Больница… Пожалуйста…»
Как вдруг… Резкий рывок назад, и телефон отлетает прямо на пол, где продолжает лежать до следующего дня. Не понимаю до сих пор, как я упустила тот момент, когда дедушка успел вернуться в дом, а я не услышала его приближающихся шагов. Через переднюю дверь он не заходил, я бы точно его увидела, но задняя старая дверь, ведущая во двор, была закрыта на замок. Неужели он так бесшумно сидел в кладовке?
Даже сквозь полузабытье, могу легко вспомнить его бешенный взгляд и слова, которые он повторял будто в истерике..
– Мелкая дрянь, ты звонила в полицию? Ты вызвала сюда копов? Они приедут… Точно, да, я уверен, что ты это сделала, точно уверен. Девчонка, я же говорил им… Так нельзя, а ты, ты все испортила, надо было… Надо было меня слушать! – этот безумный монолог не заканчивался, а старик в это время ходил по комнате и даже засунул палец в рот, покусывая ноготь. Теперь этот монолог кажется мне страннее, но, возможно, в тяжелом состоянии я просто могла запомнить что-то не так.
При чем здесь полиция и почему первыми его мыслями стали именно эти, еще предстояло размышлять. Одно я знала наверняка – в тот момент он испугался, как никогда, и я даже не могла подумать, что он может не справиться с собой. Так заволноваться и потерять контроль… Тем более, однажды я видела человека, который напоминал полицейского, в точно такой же темно-синей форме, он выходил из нашего дома, и дедушка даже пожимал ему руку. Но сейчас… Даже несмотря на мои жалкие попытки убедить, что я позвонила всего лишь его другу, что легко проверить, не принесли результатов. Он схватил меня за шиворот и приволок обратно в комнату, а потом принес пахнущие гнилью доски и заколотил окно. При этом он не произнес ни слова. Я тоже сидела и молчала, проваливаясь в неглубокую дрему и думая, что же хуже, когда он кричит или же… Когда остается бесшумным. На этот вопрос у меня был готов ответ сразу же после того, как он вышел из комнаты и захлопнул дверь, следом подперев ее с другой стороны то ли шваброй, то ли просто палкой, благо ключей от всех комнат у него не было. Он просто ушел, оставив свою заболевшую внучку наедине с темнотой…
Не знаю, прошел тогда день или даже пара дней – пока я сидела одна, закрытая, Джон приносил мне еду и не обделял меня лекарствами, которые уже давал мне ранее. Каждый раз аромат, исходивший из этой трубки, менялся, заставляя глаза слезиться, а губы неметь, но такова была плата за мою болезнь – таково было лечение. Все напоминало первую мою ночь после принятия дымной терапии (так он называл ее), вот только вместо больной и пустой головы, слабости, меня настигала тошнота, из-за которой я не могла есть. Во рту пересыхало, но воды не было. Я покорно лежала в холодном поту и ждала выздоровления, думая, что так и надо. Во снах видела родителей, море, песок…
Однажды мне приснился плохой сон, в котором незнакомый мужчина трогал меня, его руки были на моей кофте, на штанах. Он пах потом и одеколоном, от которого даже во сне у меня образовался мерзкий ком в горле, который никак не хотел исчезать, который не давал мне вдохнуть, мешал дышать. Я слышала звук молнии – неприятный голос, который нашептывал мне непонятные слова, шорох одеяла, которым я все это время была накрыта, но дальше… Видеть я не могла, сон был расплывчатый и нечеткий, словно я смотрела сквозь мутную воду. Я хотела проснуться, но не знала, как. А позже… Все кончилось. Когда мне все же удалось открыть глаза, в комнате никого не было, мое одеяло было на мне, никакой мужчина не прятался за дверью. Но уже проваливаясь обратно в дрему, я подумала, как же правдоподобно выглядел этот сон, ведь на мне была точно такая же кофта.
Спустя немного времени, Джон принес мне воды и сэндвич, который наполнил комнату ароматом теплого хлеба. Я чувствовала себя лучше, но слабость и неприятная боль внизу живота, которая появилась тем же утром, заставляя меня елозить на кровати от неприятной истомы, стоило мне окончательно проснуться, все еще не покидали меня. Поев и умывшись, я наконец-то заметила, что тот выпустил меня, и, скорее всего, сделал это не из чистых побуждений. Весь день прошел обычно, даже боль, мучающая меня еще днем, к вечеру прошла. Вот только меня все же беспокоило, что, когда я пошла в туалет, на моем белье я увидела смазанные, уже впитавшиеся следы крови, всего несколько капель, но это точно была она.
«Женские дни» не должны были начаться у меня так скоро, но другого объяснения этому неожиданному совпадению я не находила, а потом и вовсе решила, что это может быть побочным эффектом от «лекарств», которые давал мне дедушка. Через несколько дней – все благополучно забылось, а я снова стала проверять силки.
Через пару-тройку дней Арнольд все-таки решил заехать и поинтересоваться, почему девчонка несла ему в трубку ересь и почему я звоню, когда мне вздумается. Видимо, после этих слов Джон убедился, что я и вправду не накликала беду на его голову, а лишь «доставала» его прихвостня, поэтому… Более не запирал меня.
Тщательно промыв весь мех и прополоскав его, я начала свежевать тушу.
Спустя примерно двадцать минут все было готово, а я уверенным шагом направилась обратно – торопилась отдать все Джону.
За столом его не оказалось. Развернувшись и пройдя за дом, я увидела привязанную к более новому настилу лодку, в которой уже стояло несколько белых пакетов. Раньше я никогда ее не видела, обычно «покупатели» приезжали на моторках таких же старых, как и сами хозяева. Но мужчина, который стоял рядом с Джоном, выглядел не так, как прочие. Конечно, и молодым его назвать было нельзя, но фору этим старикам он мог дать. Мужчина был среднего с виду возраста, высокий и темноволосый. Лицо было невозможно четко разглядеть с дальнего расстояния, но я сразу же заприметила на нем довольно хорошую одежду, которая выделялась на фоне обносков Джона. Между прочим, даже тот сегодня был какой-то не такой. Несколько минут я старалась понять, что же не так, в голове мелькнули его обычные образы и вид со стороны… Он смеялся. Что-что, а его смех я слышала лишь, когда он находился в полупьяном состоянии. А сейчас, я видела будто бы «настоящего» Джона.
Стараясь не наткнуться на стоящие инструменты, я развернулась и пошла в дом, стараясь выкинуть из головы только что увиденное.
Глава 4
Белая земля. Колючие снежинки, падающие с неба, таяли холодными каплями, оставляя на лице прохладу. Облачко пара из приоткрытых губ вырывалось легким облаком, словно птица, которая только и ждала, чтобы оказаться на свободе. Шаги тяжелые, безжалостно утопали в сугробах, оставляя позади темные углубления.
Что-то я совсем подзабыла что я здесь делаю… Одета в теплые вещи, за плечами рюкзак, правое оттягивается от дополнительного веса, который уже давно мне привычен – ружье, не раз выручавшее меня зимой. Вроде бы все как всегда, эта часть леса мне смутно знакома. Дедушка несколько раз водил меня этой дорогой, я помню сломанное дерево, которое лежит выкорчеванными корнями вверх, и несколько тонких елей, которые, словно три худеньких девушки, следят за каждой заблудшей душой.
Поправив меховой капюшон, прислушалась к нагнетающей тишине. Такое безмолвие напрягало. Но еще больше напрягало то, что эта тишина наступает лишь в случае опасности. Какой-то хищник находился рядом, нужно было быть начеку и держать ружье наготове.
Стоило мне опустить взгляд, как белизна снега сменилась на ярко алый, с неровными, хаотично разбрызганными каплями,, словно неуклюжий художник потерял равновесие и уронил краски прямо на землю.
– «Что за…» – я слышала, как произнесла это, но чувствовала, что рот оставался неподвижен. Рука дернулась к горлу, пальцы коснулись кожи… Стараясь выдавить из себя хоть слово, я лихорадочно прокручивала варианты, что могло произойти.
Кровь, везде была кровь, но чья?
Переведя взгляд немного правее, туда, где пятен было больше всего, я увидела неподвижную тушу оленя, который лежал, запорошенный снегом, в нескольких метрах от меня. Хищник, которого лесные животные боялись, был крупнее волка, это точно – бок оленя был разодран длинными полосами когтей, а одна нога висела на том, что осталось от сухожилий.
Чуть левее, на лесной дороге, раздались смех и шум. Разговор двух голосов.
Стараясь приглядеться, я сделала шаг. Но ничего не вышло, словно ноги вросли прямо в сугроб. Я дергалась сильнее и сильнее, пока не почувствовала слабое онемение, но мое тело так и не сдвинулось с места. Странно, но ни паника, ни страх так и не появились, поэтому я принялась смотреть, когда из-за поворота покажутся незнакомцы.
Один голос явно принадлежал мужчине, более низкий, а вот второй был звонкий и задорный – это точно женщина, но что они забыли в самой чаще? Ни один человек не отправится на прогулку в сумеречный лес, если только он не последний идиот.
Из-за поворота показались два силуэта, два разноцветных пятна. Голубое и зеленое. Мне показалось, или они мне кого-то напоминали…
Так странно, почему-то голова неожиданно потяжелела, а в глазах появились пятна – такие бывают, если их долго тереть. Стараясь отогнать неприятные ощущения, я потрясла головой и постаралась сфокусироваться на долетавших до меня фразах.
– Виннипег … Неправда… Скажи… – а потом послышался смех, и голоса стали приглушенными, но звук, который превратил кровь в лед, был хуже всего.
Этот рев… Я никогда такого не слышала, но знала, кому он мог принадлежать.
Еще только что там, где находились люди, было спокойно, но миг, и черная тень накрывает их, а рычание заглушает отчаянный крик.
Рука дергается чтобы вскинуть ружье, но чувствует сопротивление и неприятное покалывание, взгляд темнеет и тело безвольно падает в снег.
Резко сев в кровати, я почувствовала, как тяжело поднимается грудь, дыхание было сбивчивым и неровным, и обхватила голову руками. Из груди, вырвался не то всхлип, не то вздох.
Этот сон начал сниться мне в последнее время постоянно. Иногда какие-то моменты запоминались, но некоторые фрагменты были настолько незначительны, что не остаются в памяти, как только я просыпалась. В самом сне я не понимала, кто эти люди, но в реальности была уверена, что это мои родители. Было тяжело видеть, пусть даже и во сне, их смерть, но еще хуже было каждый раз понимать, что даже там мне не удастся им помочь.
Глава 5
Анда
– Сегодня отличный день для нас обоих, Анда, знаешь, почему? – Джон ловко, не смотря на свой возраст, завернул упаковки с мясом в бумагу и замотал их в пленку, попутно завязав бечевкой. – Мне нужно будет отъехать на несколько часов по делам в город, решить некоторые дела, так что ты сегодня – вольная пташка, справишься?
По его голосу было понятно, что он доволен собой, в особенности тем, что успел закончить «работу» дома. А если точнее, тем, что вся неделя прошла прибыльно и без моих «выходок». Но в тоже время он был недоверчив ко мне, и я не верила, что Джон оставит все просто так и уедет.
Для меня непредвиденная поездка Джона оказалась приятным сюрпризом, на который я даже и не надеялась. Он и раньше ездил в город, выбирая для этого строго выходные дни, поэтому я иногда была предоставлена сама себе, но он так же стремительно возвращался, как и уезжал. Вся его поездка занимала не более полутора часа, а в «тот самый» день, когда я увидела его с улыбкой на лице и опрятном виде, в котором он не показывался при мне никогда… Он принес и оставил на столе сверток, который был подписан его фамилией. Я не надеялась, что дедушка отдаст мне его, поэтому приняла решение разузнать, что тот незнакомец ему передал. А для этого мне нужно было перерыть весь дом и сарай. В сарае было столько хлама, что нескольких часов для поисков дедушкиного тайника не хватило бы однозначно. Уверена ли я, что он скрывает что-то от меня? Безоговорочно.
– Молчишь, значит… – он перевел взгляд из-под кустистых бровей на часы и обратно на меня. – Думаю, я слишком мягок с тобой, девчонка, иногда я себя за это виню.
Старик еще раз посмотрел на окно, в котором с минуты на минуты должна была показаться та же самая лодка, что и на прошлой неделе.
– Прости, мне осталось сделать несколько заготовок, и вся работа на этот месяц будет сделана, – мои руки автоматически завязывали пакеты с травами и сушеными цветами, которые он собирал сам. Со всеми своими думками я не заметила, как прослушала его слова, стараясь придать голосу более уверенное и покаянное звучание. Никак нельзя было допустить чтобы он передумал и остался дома.
– Заканчивай, я жду тебя на улице.
Я всегда поражалась, как в таком возрасте его взгляд оставался жестким и прожигающим насквозь
Прихрамывая, Джон прихватил с клетчатого кресла свой рюкзак и вышел во двор. Сегодня с самого утра я была как на иголках из-за моего перевозбуждения в ожидании его ухода, руки перестали нормально слушаться и все валилось на пол.
Тот раз, когда я застала на заднем дворе Джона с незнакомцем, был не единственным. На следующий же день день тот мужчина заехал к нам вечером. Меня тогда опять не было дома – делала ночной обход ловушек, но, когда я вернулась, то заметила, как тот выходит из открытой двери и, махнув на прощанье, скрывается в ночи на своей лодке.
Будь все по-другому, то, скорее всего, ноги несли бы меня на всей скорости к дому, чтобы удостовериться, в порядке ли мой дедушка. Но зная Джона, нужно было проверять, все ли хорошо с теми, кто остается наедине с ним.
Так же, как это уже было в тот раз…
Три года назад.
Трава сочного зеленого оттенка так и манила поваляться в ней и немного подремать, ловя на коже солнечные лучи и приятное тепло исходящее от прогретой земли.. Тело так сильно пекло под одеждой, что пришлось закатать штаны по колено и завернуть рукава рубашки, которую можно было выжимать от пропитавшего ее липкого пота. Мне нужно было вернуться только через час, так почему было не позволить себе совсем немного отдохнуть?
Скинув с ног ботинки и носки, я раскинула руки и легла на мягкую подстилку лесной поляны. Даже если где-то под всей этой красотой скрывался муравейник или неприглядная нора грызуна, мне было все равно. Тело ломило после изнурительной борьбы с сигом, который никак не хотел попадаться и все время сходил с крючка. Несколько рыбешек – это не такой уж большой улов, но со вчерашнего вечера в моем животе не было ни крошки, поэтому даже такая маленькая радость стоила убитого дня.
Засыпать было нельзя, но глаза не поддавались голосу разума – тело не хотело подниматься и идти обратно домой, поэтому, не сумев перебороть свои потребности, я уснула…
Разбудил меня шум, который исходил со стороны дома, а точнее – из-за него.
Шум был похож на крик птицы, но чем ближе я подходила, тем беззвучнее становилось вокруг. Босые ноги наловили заноз, которые определенно предстояло вынимать вечером под светом, просачивающимся из окна, больше времени точно не найдется.
За домом никого не обнаружилось. Покрутив головой по сторонам, я решила вернуться за оставленной в садке рыбой, но заметила на причале движение двух фигур – одна повыше, а другая чуть потощее и пониже. Именно оттуда и раздавались крики и звуки, похожие на борьбу.
«Не ввязывайся – это не твое дело…» – такая мысль мелькнула и тотчас же пропала, ведь спустя несколько секунд я уже стояла рядом с местом происшествия.
Разодранный садок, разбросанные по настилу несколько дохлых рыбин свидетельствовали о том, что здесь произошла настоящая борьба. Все доски были в опилках, которые отсырели и стали похожими на склизкие ошметки, высыпавшиеся из подранного мешка, понуро висящего в руке дедушки. Тот стоял спиной ко мне, в своей обычной майке, поверх которой была надета рубашка с мазутными пятнами – в ней он чинил мотор своей лодки, стоящей в сарае еще с его молодости. Сколько времени ни прошло бы, но он не терял надежды починить ее – иногда из сарая доносились фыркающий рев и резкие хлопки, но больше ничего не менялось. Все бы ничего, мне нравилось, когда Джон закрывался там и пропадал на несколько часов, а то и на целый день. Эта рубашка повидала все моменты ремонтных работ.
Сейчас же висящий запятнанный кусок ткани трудно было назвать рубашкой, рукав был порван, отчего Джон казался еще больше похожим на бездомного или отшельника, но вот позади него я увидела картину поинтереснее…
Мальчишка!
Мальчик немногим старше меня, с взлохмаченными волосами, стоял, подобравшись и хмуро сведя брови на переносице. Я уже видела такую позу, обычно она проявляется, когда человек готов обороняться, даже если он сам и старается не показывать виду.
В этот момент сердце будто подскочило и, перевернувшись, упало обратно. Я не знала, куда деть руки и что делать. Это был первый подросток, которого я увидела за все пять лет на этом «необитаемом острове», да к тому же такой симпатичный. Солнце нещадно слепило глаза, отчего хотелось прикрыть их, но я не могла позволить себе такой наглости. Все же разглядеть его черты мне удалось. Худое лицо – если же у меня были более округлые черты, то у него все казалось резким и точеным, но в меру. К сожалению, это все, что мне удалось разглядеть. Тогда мне так хотелось знать, какие, какие у него глаза, по глазам можно определить, что перед тобой за человек.
Они еще не заметили меня, но было видно, как оба напряжены. Рука у паренька была немного розоватого оттенка, а его светлая футболка с непонятными перечеркнутыми надписями была покрыта пятнами. Присмотревшись, я уловила на его щеке порез, который рассекал кожу в верхней левой части лица. Все было в разводах, понятно, откуда грязная рука. Насколько все могло далеко зайти? Если это еще не предел, чего же тогда можно ожидать дальше?
Подойдя к дедушке со стороны, так, чтобы он меня заметил, я стала ожидать его дальнейшей реакции, которая была совершенно непредвиденной.
– Мелкий говнюк, тебе повезло, что я встретил тебя здесь, а не в лесу у прогалины, – было трудно разобрать слова, которые сливались у деда в неразборчивое бормотание из-за нервного перевозбуждения.
Прогалина – место, которое дедушка считает «святым» благодаря довольно обширному свободному пространству, удачно скрытому со всех сторон деревьями, но удачным для установки разнообразных приманок и ловушек. Я ходила туда несколько раз без его ведома и, удостоверилась в том, что все остальные его секретные места просто жалки по сравнению с обширной «поляной для пыток», я начала называть ее так.
– Еще бы чуть-чуть, дедуля, и ты бы уже за решеткой сидел, гнил бы как все твои чучела, – малец был не промах и ни капли, не испугавшись дал отпор. – Молись, чтобы об этом никто не узнал…
Мое сердце забилось так, словно это я говорила дедушки те самые слова, но по-настоящему выскакивать оно начало, когда Джон замахнулся и кинул в него рулеткой, которая лежала у него в заднем кармане. Благо, тот успел увернуться, и рулетка сгинула в реке.
– Выродок! Если я тебя еще раз здесь увижу, живьем закопаю! – грязные ругательства так и сыпались из него, словно этот самый несчастный мешок проткнули, а вместо опилок из него хлынули вся накопившаяся злоба деда.
Нужно было придумать, как успокоить его, иначе все может закончится плохо… Очень плохо.
– Джон, – мой голос прозвучал так громко, что я сама не ожидала этого, но, набравшись смелости, решила довести дело до конца. – Сегодня приезжает твой друг. В восточной части леса, где ты на той неделе пробовал вылазку, завелся лось – я видела его следы. Недавно проходил, и ветки сломаны, думаю, я успела бы его «приготовить» к вечеру. Может, стоит попробовать?
Конечно, выбирать не приходилось, когда на кону стояла жизнь человека, да еще и ровесника, который стоял и, немного прищурившись, смотрел уже в мою сторону.. Я привыкла только ко взгляду дедушки, и потому ощутила такую неловкость, что невольно отшатнулась . и опустила глаза в землю, в надежде утихомирить бурю.
Конечно, я никогда не пользовалась косметикой или чем там еще пользуются девочки-подростки. Золотисто-каштановые волосы были убраны в один нетугой колосок, который я совсем недавно научилась плести, чем очень гордилась. Но в тот момент мне казалось, что я выгляжу, как пугало, сбежавшее от ворон, которые клевали и выщипывали волосы со всех сторон. Да и кому вообще понравится тощая шпала в широких штанах и рубашке, пропитавшейся потом от палящего солнца и послеобеденной работы?
Мне стало стыдно за себя, тем более за вид, который оставлял желать лучшего.
– Ты еще что здесь делаешь? – моя очередь принятия негодующего «шквала» наступила довольно быстро. – Где твой садок? Только попробуй сказать, что ты оставила его в реке…
Мои слова насчет желаемой охоты остались незамеченными, что ухудшало ситуацию, ведь надежда была только на это.
– Дедуль, я …
Резкая пощечина опалила щеку еще большим жаром и принесла миллиард покалывающих мурашек
– Я. Тебе. Не. Дедуля! Сейчас же иди и только попробуй потерять хотя бы одну рыбину или утопить садок, а ты… – его глаза снова устремились на чужака. – Господь был милостив к тебе, не знаю, почему, но покажешься тут еще раз… Не играй с судьбой, маль…
Не успел он договорить последнее слово, как парень схватил Джона за руку и со всей силы оттолкнул, и тот едва не свалился на землю, а я так и стояла, даже боясь пошевелиться или, хуже того, засмеяться.
Когда дед вскочил и готов был наброситься на парня с кулаками, я сделала первое, что пришло на ум – встала между ними и обратилась к старику.
–Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, 2, – на память протараторив строки из Библии, я посмотрела на Джона, а тот, в свою очередь, будто бы на глазах стал успокаиваться, взгляд его стал уже не яростным, лишь чуть недовольным – не более. Утвердительно кивнув, он поднял мешок и, вновь обернувшись на того мальчишку, сказал ему еще что-то, чего я не смогла расслышать.
Вдруг мне на глаза попался странный предмет, выглядывающий из гравия. Он был едва заметен и сливался с пестрыми камушками, но казался непохожим ни на что знакомое. Посторонних вещей здесь быть не могло, у меня не было ничего подобного, а дедушка и подавно не увлекается побрякушками. Оставался только один человек, которому это могло принадлежать. Пока несколько слов в сторону юнца все еще перекрывали все остальные звуки, и про меня забыли, я сделала вид, что обронила коробку с червями и, ловко подцепив вещицу, постаралась делать свой обычный смиренный вид.
Судя по всему, подобранный только что медальон теперь покоился у меня в сжатом кулаке. Неожиданная находка могла накликать беду, поэтому нужно было быть куда осторожнее и приложить все силы, чтобы оставить его незамеченным.
Как только все было решено, и голос Джона резко смолк, я не смела поднять глаза. Казалось, вот-вот его рука вытряхнет все признания: что у меня в кармане? Но этого не произошло. Я все же решилась и подняла взгляд на парня. Оказывается, тот тоже смотрел на меня и готов был что-то сказать – я предупреждающе качнула головой, а рука сжала медальон с такой силой в кармане, что казалось, еще чуть-чуть ион вплавится в кожу..
Теперь возникал вопрос: как его отдать владельцу?
– Девочка, за работу!
Немного расслабившись от того, что шторм затих, я отступила назад, ожидая, пока прихрамывающий старик пойдет прочь, по дороге пихнув ведро с очищенным уловом.
Даже если дедушка и направился в сарай или в дом для подготовки новой наживки, он наверняка не спустил бы с меня глаз, я была в тупике и вернуть находку не могла, по крайней мере, прямо сейчас.
Мне нужно было бежать опрометью к реке и думать над тем, чтобы повернуть день в привычное русло, но даже то, что дедушка может заметить… Я в последний раз посмотрела на незнакомца и, как только тот подошел к вынутой на сушу синей лодке со смешной надписью: «Плавучий буй», прежде чем спустить ее в воду и забраться внутрь, я успела поймать его последний взгляд. Хотела было сказать хотя бы что-то, но слова застряли в горле, поэтому я смогла лишь знаком показать на карман, в котором был спрятан медальон. Заметив мое замешательство, он улыбнулся уголком губ и так же, как недавно это сделала я, – качнул головой. В потом, легко вскочив за борт, завел мотор и отправился подальше от этого кошмарного места.
Все то время, пока я вытаскивала одну рыбу за другой, мне было и радостно, и грустно одновременно. Первое: я не хотела, чтобы он возвращался сюда, рискуя пострадать, а второе… Мне было страшно, что это, возможно, последний раз, когда я увидела человека, совсем не похожего на тех, кто окружал меня прежде. Как я это поняла? Легко. У него были добрые глаза, а в-третьих… За меня никогда никто не заступался.
В тот раз мне даже не пришлось хитрить, чтобы узнать, что случилось на помосте – дедушка рассказал все сам, пока, как помешанный, чистил свежий улов, что мне удалось поймать.
Оказалось, паренек приплыл сюда и начал ловить рыбу. Джон увидел это и стал прогонять его, но тот не думал уходить. Тогда, конечно же, дедушка взбесился, доказывая, что это частная территория (что не являлось правдой), и, собираясь вышвырнуть всю пойманную рыбу, накинулся на паренька. Про порез на щеке сказано не было, но факт оставался фактом – мой дедушка еще более неуравновешенный, чем я предполагала.
Уколовшись о торчащие ножницы и не обращая внимания на воспоминания, которые так и крутились у меня в голове, я доделала все заготовки и собрала со стола все нужные для поездки вещи Джона. Вышла на улицу, сама не замечая, как рука потянулась к тому самому медальону, спрятанному в прорехе кармана куртки, который стал новым тайником.
Погода стояла дождливая, руки зябли, и неприятный влажный осадок сразу же покрывал одежду.. Такую погоду, правило, писатели выставляют уютной. Еще бы, когда сидишь в теплом доме с чашкой горячего напитка и, закутавшись в клетчатое покрывало, смотришь на серость из комфортного кресла, все покажется уютным.
Большая прозрачная капля с козырька веранды упала прямо за шиворот, скатываясь все глубже под одежду. Одежда, которую нужно было просушить, так и останется в доме, окутывая его запахом сырого смрада.
– Погода благоволит нам сегодня, думаю, не могло быть лучшего дня, чтобы совершить эту поездку, – старик пригладил свою постриженную, с сединой, бороду и вдруг поманил меня к себе рукой. – Подойди сюда, Анда, посмотри на ту сторону, девочка…
Между двух деревьев олень гордо шествовал по своим делам среди листвы. Было похоже, что это самец, который еще молод, но достаточно осторожен, чтобы безопасно выйти к самой реке.
– Видишь? Красиво, не правда ли? – я уже было подумала, что дедушка и вправду сегодня из-за хорошего настроения стал думать по-человечески.
– Да, это прекрасно, – я скромно улыбнулась, стараясь немного наладить наше общение после неловкого утра.
– Представляешь, сколько бы сюда съехалось покупателей за такую-то шкуру? Такого окраса, поди, в обычном магазине не сыщешь, тем более, там все в химикатах, жаль… Жаль…
Украдкой взглянув на него, я про себя покачала головой и постаралась направить все мысли на предстоящие поиски каких-либо доказательств, которые могли открыть правду о смерти родителей.
