– Здесь недалеко есть что-то вроде стоянки. Живут там около десятка диких. Это они нашу дрезину остановили, – он отложил ржавую секиру в сторону. – Я сунулся туда, думал, найду кого-то из наших. Но там никого.
– А я Шевченко встретил, – негромко произнёс я.
– Жив? – спросил бывший наёмник.
Я отрицательно покачал головой.
– От ранений скончался. Отстреливался, сколько мог.
– Так вот кто стрелял… Я слышал стрельбу, но не пошёл, – понуро пробормотал великан. – Херово. Хороший мужик был, правда, с дрянным характером. Ну, пусть лежится ему спокойно. Он не первый, кто останется здесь навсегда.
Повисла короткая пауза.
– Из какой матери ты её слепил? – ухмыльнулся я, увидев лежащее на ящике оружие Костолома.
– Да хер его знает! – парировал бывший наёмник. – Это не мое.
– Военный трофей?
– Угу, типа того.
Я обратил внимание на наброшенную на плечи огромную рваную шкуру.
– Что ты на себя нацепил? На хрена этот прикид?
– Пригодилось. Подошёл к одному обожравшемуся дикому, и пока тот не сообразил кто я, башку ему свернул.
– Кто они вообще такие?
– Люди, просто люди. Одичавшие в край. Здесь нет ничего феноменального.
– Это что же должно было произойти, чтобы вот так все… – я сообразил, что мое высказывание чушь.
– А здесь что, мало чего случилось? – нахмурившись, спросил Костолом. – Те, кто выжили, умом тронулись. Сначала от отчаяния, потом от голода и безумия начали жрать всё подряд. Они все старые, заросшие густыми волосами. Но это люди. Когда-то ими были.
– Говорят?
– Отчасти. Я мало что понял. В основном мычат да воют.
– Значит, наших ты никого не видел? – спросил я. – Ни живых, ни мертвых?
– Никого. Словно испарились.
Некоторое время мы оба молчали.
– Костолом… – спросил я, решившись наконец выяснить, все ли у меня с головой в порядке.
– Ну?
– Ты меня вынес с места крушения? Ты притащил меня в то помещение и наложил повязку?
Наёмник посмотрел на меня с недоумением.
– Ты что, ни черта не помнишь?
– Нет, – ответил я и почему-то занервничал. – Просто скажи, мы с тобой тушенку ели?
– Какая тушенка, Макс? Я после крушения дрезины вообще никого не видел. Прошло часов пять, может, шесть. Все это время я был здесь, искал хоть кого-то из наших.
Тут мне стало по-настоящему страшно. У меня реально начала ехать крыша. Насколько же реальным было то, что происходило в той комнате… И с такими подробностями. А в итоге, все это оказалось игрой моего пораженного сывороткой мозга?! Вот бля! Выходит, я, будучи на грани отключки, как-то добрался до того помещения, сам с собой говорил, накладывал повязку… А думал, что нахожусь в компании наёмника? Вот это галлюцинация…
Я больше минуты размышлял над услышанным и хорошо, что Костолом не вмешивался.
– А к дрезине не ходил? – спросил я, попытавшись хоть немного отвлечься.
– Нет, не рискнул. Там диких много было.
– А я дошёл, – я нащупал в кармане колбу, полученную от Серова. – Нет там никого больше. И ни оружия, ни вещей наших. Думаю, все эти сволочи поганые с собой куда-то утащили.
– Уроды, – прорычал Костолом.
Я уже хотел было предложить бывшему наёмнику свалить отсюда, но вдруг из коридора послышался шум и топот…
Глава 5. Одним больше – одним меньше
Костолом практически бесшумно рванул в сторону, правда, успев каким-то чудесным образом подхватить свою импровизированную секиру. Вася, словно лысая черная молния, бросился в противоположную сторону, по-кошачьи стелясь по засыпанному мусором полу. Ну а я не придумал ничего лучше, как снять со спины карабин КС-23 и нырнуть за тот же ящик, на котором сидел.
Тот, кто бродил в темном коридоре, о своей безопасности явно не заботился – он словно расшвыривал ногами попадающийся по пути мусор. Шум, издаваемый им, был слышен на многие десятки метров.
Я крепче сжал приклад карабина. И хотя какой-то задней частью мозга я понимал, что кто бы ни был в туннеле, мне хватит всего одного выстрела. Заряд крупной картечи с большой вероятностью проделает дыру размером с грейпфрут даже в теле бегемота. И все равно я дико нервничал.
Я невольно посмотрел на горящий факел. Тот лежал между груды ящиков, еще довольно сносно освещая пространство, но вместе с этим полностью выдавал наше местоположение. Только слепой не увидит выбивающийся из пролома в стене свет.
Не прошло и десяти секунд, как из пролома показалось человекоподобное существо. Дикарь. Он, как и ему подобные соплеменники, был одет в грязную рваную шкуру, сшитую из нескольких частей. В руках была лишь ржавая гнутая арматура, у самой рукояти перемотанная тонкой веревкой. Голова дикаря сильно заросла седыми волосами, но я всё-таки разглядел – в районе глаз было что-то вроде повязки. Сам он был очень худой и низкорослый, но зато густо поросший седыми волосами.
Дикарь ловко сунул голову в пролом, с силой втянул воздух в легкие, нервно дернул головой и вдруг громко выругался.
– Блях! Кто здесь?
Он произнес это неестественно отрывисто, словно с некоторым трудом.
Я машинально опустил ствол карабина, потому как совсем не ожидал от дикаря пусть и невнятной, но вполне членораздельной речи. Все встретившиеся мне на пути подобные дикари говорить не умели, лишь выли и ревели что-то совсем невразумительное. А этот мало того, что ни черта не видит, так ещё и ругается.
Стоящий слева от пролома Костолом, услышав грубую речь, неуверенно опустил секиру и вопросительно уставился на меня.
Вася сидел за ящиком в угрожающей позе, но в атаку лезть пока не собирался.
– Ты кто? – негромко спросил я у дикаря.
– Я человек, – ответил тот, затем опустился на корточки и повернул свое волосатое лицо прямо ко мне. – Ты плохо пахнешь. Я чую кровь.
Я ничего не ответил, продолжая рассматривать дикаря.
А тот, не дождавшись ответа, начал втискивать свое тело в пролом, притом бормоча что-то непонятное.
Голос у него был хриплый, надтреснутый. И довольно противный.
– Я буду тебя есть! – вдруг произнёс он и неестественно шустро рванул вперед.
От неожиданности я дернулся влево, едва не выжав курок карабина. Но, несмотря на подвижность, дикарь не успел сделать и трех шагов – здоровяк ловко ухватил его за шею, приподнял и решительно двинул кулаком в ухо, а затем грубо выдернул из костлявой руки гнутую арматуру.
– Жрать хочешь? – прорычал ему в затылок бывший наёмник, а затем с силой отшвырнул его в противоположный угол. Дикарь, путаясь в лохмотьях собственной шкуры и завывая, словно раненый гиппопотам, бесформенной массой приземлился прямо в кучу лежащей у стены керамической плитки.
Раздавшийся грохот, вместе с воем неудачливого охотника был настолько контрастным, что я не сразу поверил случившемуся.
Неловко выбравшись, тот в ужасе взвыл и поспешил спрятаться за обломками большого деревянного ящика.
– Еще добавки желаешь? – поинтересовался гигант у дикаря.
– Ы-ы-ы, нет… – застонал дикарь. – Гарк больше не хотеть жра-а-ть!
– Другой разговор! – Костолом разом подобрел. Секира отправилась на свое место, а сам бывший наёмник на всякий случай выглянул в коридор, убедился, что там больше никого нет, и вернулся ко мне.
– Гарк? – громко спросил я, предположив, что это имя дикаря.
– Я Гарк, я да, – жалобно промычала запутавшаяся шкура с волосатым человеком внутри.
– Давай договоримся – ты никого не пытаешься есть, а мой друг тебя не трогает. Хорошо?
– Коро-шо.
– Гарк, ты что, слепой? – спросил Костолом, внимательно глядя на попавшего впросак охотника.
– Да. Гарк почти не видеть, – сильно искажая слова, охотно произнёс наш гость. – Но хорошо нюхать.
Дикарь, наконец высвободившись из-под запутанной шкуры, выбрался из-за ящика и сел на какой-то предмет. Затем, повернув голову на голос, ещё раз принюхался и практически полностью замер.
– Откуда ты?
– Из туда, – ответил тот, указав рукой куда-то в сторону.
– Что это значит? Ты из «Лямбды-6»?
– А! Ляубуда шись, да, – тут он неожиданно вздрогнул, а затем расплакался, словно ребенок.
Около минуты тот выл, не переставая, затем постепенно успокоился.
– Ты здесь живешь? – задал я очередной вопрос.
– Туда. Там живу, – помедлив, ответил Гарк и снова неопределенно махнул рукой.
– Много вас?
– Многа. Вот сколько, – он поднял ладони с растопыренными грязными пальцами, и я заметил, что у него их не хватает на обоих руках.
– Наверно, десять? – спросил я.
– Да. Десят. И ищо десят. И ищо, – судя по его произношению, когда-то он был то ли армянином, то ли грузином. Акцент был очень слабым, но все-таки имелся.
– Ну ты, абориген, блин! Слова не уродуй, а то хрен поймешь, что ты там мычишь! Аж слух режет, жесть! – резко повысил голос Костолом. – Можешь же лучше, да?
Дикарь испуганно всхлипнул и утвердительно кивнул.
– Ты не похож на охотника, – заметил я. – Весь худой и тощий. И старый.
– Я не охотника. Нет. Я собиратель.
– Кого собиратель? – не понял наёмник.
– Все собирать. Пол… Прлезны… – Гарк старательно пытался произносить слова правильно. – Полезные вещи. Еда. Оружие.
Судя по всему, за много лет он частично разучился правильно говорить, а многие слова просто позабыл.
– Гарк, помолчи-ка! Я расскажу тебе кое-что, а ты просто слушай. Только слушай, хорошо?
– Корошо.
– Здесь совсем недалеко расположен недостроенный военный комплекс «Лямбда-6». Но много лет назад тут что-то случилось. Пропали все люди. Ты что-нибудь знаешь об этом?
– Да. Гарк знать. То есть, я знать, – заторопился тот. – Мы его строить. Я быть матером.
– Может, мастером?
– Да, мастером.
– И что там произошло? Куда все подевались?
– О! – тот наигранно задумался, правда, лишь на мгновение. – Пришел Котарин. Сказал строить больше не надо.
– Кто такой этот Котарин?
– Человек. Он много говорить. Гарк уже не помнить. Был бут… Бунт. Строить нет. А потом появился зеленый дым. И все.
– Я что-то ни хрена не пойму. Он какую-то бредовую бормотень несет, – пробормотал Костолом, морща лоб. – Он хочет сказать, что пришел какой-то Котарин, приказал остановить строительство? А потом много говорил. Устроил бунт и пустил зеленый дым?
– Да. Всё так. Зеленый дым был. Много умерло. А что живы остались – убежали.
– Но ведь прошло много лет. Ты что, все это время жил здесь? – спросил я, пока не зная, что ответить Костолому.
