Элеррион уставился на друга в недоумении. Он не мог понять, почему старшая дочь правителя Лунории вдруг стала нуждаться в защите в чужом для себя мире.
– Садись, друг мой, – сказал Элеррион, указывая на кресло возле камина. – Расскажи мне все.
Амерриус тяжело вздохнул и поведал о предательстве Канцлера, бегстве принцессы и вероятной гибели царской семьи.
Элеррион слушал внимательно, его глаза сверкали от возмущения. Как ловко Лорд Бистрау провернул это дело. После закрытия порталов узнать новости из других миров можно было только через год, когда те снова откроются, либо через шары межмировой связи. У ректора Академии был такой, но Канцлер наверняка контролировал шар правителя, так что смысла выяснять подробности не было. А ведь если род Волкосветовых прервался, то жизнь Лии подвергалась смертельной опасности. И друг был прав, предложив спрятать ее в стенах Академии. Вот только нужно было решить вопрос с внешностью принцессы. Уж слишком она была уникальна для оборотней. Снежно белые волосы и глаза цвета утреннего неба будет трудно не заметить среди учащихся Академии.
Амерриус ждал, пока его друг обработает полученную информацию, попивая прохладный морс и любуясь пляской огня в камине. Он был уверен, что Эл найдет правильное решение и в данный момент обдумывает все варианты развития событий. Не даром он почти десять лет возглавлял Секретную Службу при дворе молодого короля. И если бы не трагедия с его возлюбленной, наверняка был бы уже правой рукой вождя.
– Ты прав, Риус! Никто не должен знать о том, что принцесса находится в Алитае. Завтра в Академии начинаются занятия. Вели им с Севой прийти после обеда и разыскать меня. Я с утра договорюсь с ректором. Пусть они официально остаются твоими племянником и племянницей. Однако, Лие нужно будет изменить внешность. Я не уверен, что среди студентов Академии не будет «глаз» Канцлера. Да и за весь преподавательский состав поручиться не в силах.
Мужчина встал с кресла, поставив недопитый стакан на низкий стеклянный столик на гнутых ножках в виде лап волка и, подойдя к небольшому серванту, принялся копаться в его верхнем ящике. Вернувшись, он протянул другу темный пузырек и небольшой амулет на тонкой, медной цепочке.
– Возьми! Пусть принцесса перекрасит волосы с помощью этого средства. Амулет изменит цвет ее глаз и поменяет структуру истинной ауры. Никто не сможет ни узнать, ни унюхать в ней кровь правителя. Все остальное я расскажу ей при встрече. Я так понимаю, она осталась без вещей?
– За это не беспокойся, она с моей Лизой схожа по телосложению. На первое время одеждой и деньгами я ее обеспечу. Потом сама докупит то, что ей понадобится.
– Твоя дочь уже стала такой взрослой? Давненько я не видел эту егозу. Она так и не обратилась по зову крови?
– Увы, мой друг, увы! Мое солнышко пошло в маму. Но я не расстроен! Сам знаешь, сколько проблем вызывают обороты у полукровок. Пусть наслаждается человеческой жизнью. Магия крови в ней на приличном для люда уровне, так что девочка не пропадет. Она, думая, что я не знаю об этом, уже напитывает артефакты не хуже молодых гномов.
– Передавай ей привет и поцелуй за меня Марию! – с улыбкой ответил встающему гостю Элеррион и постучал три раза кулаком в область сердца, традиционным для Секретной Службы приветствием, вызвав у отвечающего таким же жестом гостя легкий приступ ностальгии. Проводив друга, он забрался в постель, но долго не мог уснуть, переваривая дурные вести. В голове всплыл облик молодого Дамирра, с которым они родились в один день и воспитывались вместе с самого детства. Было сложно поверить в то, что его вождь, друг и практически брат лишен жизни! Почему его магия крови даже не встрепенулась в момент гибели своего короля? Неужели многолетняя разлука могла ослабить связь с его родиной? Или же Дамирр еще жив? Возможно, он нуждается в помощи. Однако способов открыть МежМировой портал насильно не существовало. По крайней мере, оборотень о таких способах не знал. А ведь в его распоряжении были весь пласт знаний Академии, в которой он преподавал вот уже пятнадцать лет. Оставалось мучиться в сомнениях целый год, охраняя частичку вождя в облике его дочери!
***
– ОБАЛДЕТЬ! Лия! Тебя просто невозможно узнать! – прозвучал восхищенный возглас дочери трактирщика, державшей перед принцессой большое, овальное зеркало в раме.
Сама Лия, мягко говоря, так же пребывала в шоке от собственного вида. В отражении на нее смотрела незнакомка с густой гривой темно-каштановых волос и глазами цвета жженой карамели. Идеально бледную кожу лица сменил кремовый южный загар, как будто она только вернулась с солнечного побережья. В ложбинке грудей тускло поблескивал артефакт, так сильно изменивший ее внешность и лишь факт того, что девушка в отражении повторяла все ее движения, убеждал Лию в том, что это действительно она.
– Даже в новом облике ты просто красавица! – с ноткой зависти произнесла Лиза и вернула тяжелое зеркало на поверхность небольшого косметического стола.
– Не мели ерунды, Лиз! Ты и сама потрясающе выглядишь! – тут же ответила принцесса, поглядывая на новоиспеченную подругу. Казалось бы, Амерриус только утром познакомил ее с дочерью, но симпатичная, рыжеволосая девушка с изумрудными глазами, своим обаянием мгновенно проникла в ее сердце. Уже через час они, как настоящие подружки, перебирали ее вещи, дабы подобрать Лие гардероб, перешучивались и подкалывали друг друга. Отец Лизы, передав принцессе «презент» и повторив инструкции Эла, вместе с Севой с утра ушли в торговые ряды, чтобы купить пару подходящих комплектов одежды для будущих студентов. Трактир открывался только после трех ударов колокольни на площади искусств, так что время продумать детали предстоящей жизни в Академии и тщательно собрать вещи у принцессы было. Помимо одежды Лиза поделилась парой комплектов нижнего белья, небольшими сапожками на шнуровке, удобными туфлями, большим деревянным гребнем для расчесывания волос и, смущаясь, вручила ей очаровательные серьги в виде клипс. Оказалось, что девушка сама зарядила бордовые камешки в серьгах магией крови и вплела в нее небольшое защитное заклинание от дурного глаза. В случае, если к носителю этого артефакта будут применять заклинания, они нагревались, предупреждая владельца и впитывая излишний негатив.
Лия со слезами благодарности обняла подругу и заявила, что это самые красивые клипсы, что дарили ей за всю жизнь. С украшениями у оборотней были не самые благостные взаимоотношения из-за специфики оборота. Кольца, серьги, браслеты и прочая бижутерия не являлись предметами первой необходимости, так как их невозможно было носить в истинном виде. Во дворце у принцессы была небольшая шкатулка с драгоценностями, но Лия редко в нее заглядывала, ибо у лунорийцев в первую очередь ценилась красота внутреннего зверя, а не внешность человеческой оболочки. Облик можно подправить и магией, а вот суть оборотня не подделать. Однако именно клипсы можно было носить в любых ипостасях, не опасаясь, что при обращении они повредят мочки ушей. С первого этажа раздался зов Марии, жены Амерриуса, и девушки спустились вниз завтракать. Несмотря на то, что мама Лизы была людом, не владеющей ни капелькой магии, женщина впечатляла своей красотой. Стройная, несмотря на возраст, фигура, густая коса рыжих волос и россыпь веснушек на улыбчивом лице. Блины с ягодным вареньем в ее исполнении и парным молоком были чудо как хороши. Позавтракав, девушки остались внизу, так как Мария решила заплести Лии две косы, ибо, по ее словам, «пушистый ужас» на голове принцессы уж слишком сильно привлекает к себе внимание.
Когда вторая коса была заплетена практически на половину, вернулись мужчины. Северин, облаченный в новенькую рубаху темно-коричневого цвета, черные штаны и бордовую жилетку с желтой вышивкой узора, скользнув неузнаваемым взглядом по Лии, нахмурился, не понимая кто это, и тут же рванул наверх. Амерриус, догадавшись о маскировке принцессы, хмыкнул в усы и показал той большой палец. Девушки, едва сдерживая смех, замерли в ожидании, лишь руки Марии продолжали плетение на автомате. Спустя пять минут на лестнице вновь раздались шаги и шокированное лицо юноши не мигая, уставилось на принцессу.
– Лия? – недоверчиво спросил Сева, втягивая носом воздух, пытаясь получить подсказку у своего обоняния. – Это и в самом деле ты? Что б мне родиться бесхвостым! Даже запах совершенно иной! Это невероятно!
Громкий хохот присутствующих подобно весеннему ветру разнесся по таверне без посетителей. Амерриус с дочерью и женой, которая доплела Лии вторую косу, отправились на кухню, готовить. Ибо, как говорилось в легендах, не было бы ничего более утомительного, чем есть и пить, если бы Единая не сделала это для всех необходимостью и удовольствием одновременно. Северин, все еще недоверчиво поглядывая на новый облик подруги, сел за один из пустых столов и, дождавшись, когда принцесса сядет напротив, вытащил из кармана жилетки два узких, медных браслета с хитроумным замком, украшенные по всей длине перламутровыми камешками.
– Вот. Возьми один себе. В Этерии их используют в качестве оплаты. Дядя открыл у гномов счета на наши с тобой имена и положил туда по сотне золотых танов. Официально, для всех вокруг мы с тобой брат и сестра. Использовать браслеты легче легкого. У всех легальных продавцов столицы есть артефакт приема оплаты, нужно только приложить к нему браслет, а для нелегальных покупок я обналичил немного серебра и меди на всякий случай.
Лия нацепила один из браслетов себе на руку, удивляясь его невесомости, и спросила парня.
– А мы не будем менять свои имена в целях конспирации?
– Нет, не будем. Наши имена достаточно распространены в Алитая, а проколоться на чужом с непривычки легче легкого. Возьмем только дядину фамилию. Так что мы с тобой с этой минуты Сева и Лия Мэдвулфы! Давай собираться, нас ждет Сереброзвезд, а добираться до Академии не менее часа.
Попрощавшись с приютившей их семьёй трактирщика и клятвенно заверив их, что при любой неприятности они потребности они тут же обратятся к Америуссу, пара с заплечными мешками, в которых покоился их нехитрый скарб вышли из «Пасти Волка» и отправились к центру города. Улицы столицы то сужались, то разделялись на множество разветвлений, но Северин и его спутница уверенно шли в нужном направлении. Молодые волки знали, что пока они вместе, то смогут преодолеть любые трудности.
Глава 4. История – место, куда легче влипнуть, чем войти.
При осознании того, что смотришься ты блёкло,
Смирись, иль изменить себя ты будь готов!
Хотелось бы смотреть на мир сквозь розовые стекла,
Но выживать приходится без розовых очков.
Проснулся я от того, что в мое плечо впились чьи-то пальцы и пытались изобразить из моего тела шейкер. Как назло, самый глубокий сон настиг меня перед побудкой, и я с трудом выползал из кошмарного сновидения, в котором, простите за подробности, почему-то жрал потроха зайца в ночном, заросшем лесу. Я едва сдержал рвотный позыв, отгоняя остатки натуралистичных деталей этого кошмара. Благо, утробные звуки отпугнули от меня зловредного «благодетеля», жаждущего моего пробуждения. Продрав глаза, я уставился на довольную рожицу моей новой, зеленокожей знакомой.
– Доброе утро, пчелка Майя! – поприветствовал я Майю.
– Почему пчелка?
– Ой… Прости. Тебя зовут как героиню популярного мультика в моем мире.
– Мультика?
– Ну… Как бы объяснить… Это такие ожившие картинки, которые мы смотрим на экране.
– Крапивы тебе в ухо! Ожившие картинки? В твоем мире вроде нет магии, сам говорил!
– Потом объясню. А где Марк? Мой сосед?
– Тот бледный задохлик? Сказал, что пытался тебя разбудить, но не смог. Доверил эту невыполнимую миссию мне и утопал на завтрак.
– И ты с этой миссией успешно справилась! Поздравляю, – сказал я и широко зевнул. – Сколько у нас времени до лекции? Пожрать успеем?
– Вот что мне в тебе нравится, Лёня, так это готовность пожрать несмотря ни на что! – хохотнула Майя и по-дружески, как ей наверное казалось, хлопнула меня по плечу.
– Бля! – зашипел я о боли. – Умоляю тебя пчелка, дозируй свою силушку богатырскую. Иначе я до первой сессии не доживу!
– Сессии? Богатырскую? Бля?! – последовал ряд вопросов от удивленно-восторженного создания, жаждущего обогатить свой словарный состав. Пришлось пообещать ей, что объясню смысл каждого слова попозже я, нацепив свои единственные шмотки не первой свежести, рванул в душевую, умылся и, заправив постель, потянул оркшу на выход.
Пока мы шли к столовой, я подробно рассказал Майе о значении некоторых слов из утреннего лексикона, принципах создания анимации и устройстве телевизоров. Подозреваю, что кроме нецензурщины, она не поняла ни единого моего объяснения. Надо все-таки контролировать свой язык, иначе к концу обучения, Майя будет ругаться похлеще сапожника.
В утро первого учебного дня в столовой было битком от студентов. Пришлось даже отстоять небольшую очередь к раздаточному столу и довольствоваться тем, что не успели сгрести с подносов предыдущие счастливчики. Полноватый молодой парень в фартуке, напяленном на простого покроя рубаху, и в штанах с карманами, сломя голову курсировал между кухней и опустошаемой поверхностью стола, меняя пустые подносы на полные. Не знаю, какой он был расы, но то, что он с легкостью водрузил на стол огромный чан килограмм на пятьдесят, впечатляло. Мы с Майей отхватили себе остатки чего-то, сильно напоминающего омлет, накидали на свои тарелки листьев салата и свежих булочек и взяли по большой кружке черного, сладкого чая из огромного медного чана, что висел на толстой цепи у запасного выхода кухни. Оглядываясь в поисках свободного места, я увидел, как Марк машет нам руками, предлагая присоединиться к нему. Пара студентов, что сидели напротив него, как раз встали и понесли пустые тарелки к столу с грязной посудой. Мы с Майей тут же заняли их место.
На вкус омлет был весьма неплох. Внутри него обнаружились полоски колбасы и части непонятного овоща, напоминавшего кабачок, а сладкий чай с пышными булочками окончательно настроил меня на благополучный день. Марк дождался, пока мы с Майей позавтракаем, и мы втроем отправились в главный корпус, влившись в ручей остальных студентов, топающих туда же. Странно, но среди попутчиков я уже не видел ни звериных ушек, ни хвостов, что удивляли мой взор накануне. Даже сама Майя выглядела практически как человек, разве что отчетливая зелень кожного покрова, мускулатура да специфичный костюм все еще причисляли ее к расе орков. Пришлось поставить очередную, вопросительную галочку в голове в сборнике непоняток этого мира. Огромные круглые часы над выходом показывали, что до начала занятий оставалось пятнадцать минут, и мы поспешили к центральному корпусу.
Испытывая смесь предвкушения, возбуждения и тревоги, я прошел через массивные деревянные двери в огромную аудиторию. Внутреннее убранство впечатляло высокими потолками с резными узорами, гладкими мраморными стенами и мозаичными, деревянными полами. Полукруглые ряды столов-парт, заполненные шумной молодежью, ярко освещались лучами солнца, проникающими через огромные стеклянные окна, расположенные по всей длине зала. Слева от входа располагался высокий пьедестал, на котором возвышались широкий стол и помпезная кафедра явно из ценных пород какого-то красного дерева. Вдоль всей стены за ней, черным прямоугольником выделялась доска, на которой висело огромное полотно карты с единственным материком на ней. Слегка затормозив, я огляделся в поисках места для своей пятой точки. Передние ряды скамей, обтянутых темно-коричневой замшей, были полупустыми и чем дальше и выше от кафедры располагались студенты, тем меньше свободных мест между ними было. Я ухмыльнулся этому факту. Во всех мирах студенты стремились быть как можно подальше от преподавателя, считая, что этим снижают шанс быть вызванным к доске. С первого класса школы считал, что лучше сидеть впереди и мозолить глаза преподам до состояния игнорирования и до этого дня моя тактика успешно работала. Под удивленным взором друзей я направился не к ступеням, убегающим по рядам вверх, и уселся прямо посередине первого ряда аудитории. Майя села слева от меня, а Марк справа.
Глубокий звон, исходящий, казалось, со всех сторон, даже из стен и скамьи сидений, совпал с хлопком закрытия дверей и на кафедру уверенным шагом поднялся наш куратор. Он оглядел аудиторию тяжелым взглядом, дожидаясь, когда эхо последних студенческих шепотков растворится в небытие и начал лекцию. Несмотря на большое расстояние, отделяющее даже первый ряд от лектора, его голос был отчетливо слышен. Видимо без магии дело не обошлось, ибо микрофонов я на Халке не заметил.
– Я понимаю, что для большинства из вас вводная лекция покажется скучной. Практически все добровольные попаданцы хорошо знают историю нашего государства и в курсе причин возникновения Академии. Однако, это не значит, что они могут шуметь и отвлекаться, пока я довожу до более заинтересованных лиц эти сведения.
Гримхалк сверкающим взглядом ярости посмотрел на верхние ряды, с которых начал зарождаться недовольный гул и в аудитории вновь вступила в свои права тишина. Куратор продолжил.
– Так вот. Пару тысяч лет назад материк, который в данный момент известен как Алитая, сотрясла цепочка катастрофических землетрясений. Как утверждают некоторые ученые, стихия стерла с лица земли расу разумных существ, что обитали на материке, но точных доказательств этому не было найдено. В результате разгула природного бедствия на поверхности земли возникли порталы, соединившие этот мир с иными мирами. Из этих порталов начали появляться попаданцы. Одни из них были пленниками времени и пространства, а другие добровольными туристами из собственных измерений. Каждый из них оказывался в новом мире по разным причинам. Удивительно, но все, кто проходил через портал, начинал говорить на едином для этого мира языке, хотя каждый из них думал, что продолжает говорить на родной речи. Никто из попаданцев не подозревал, что порталы проработают только семь дней и переключатся в неактивное состояние на целый год. Закрывшись, они отрезали переселенцев от родных миров и тем пришлось адаптироваться к сложившейся ситуации. Исследуя новый мир, группа попаданцев со временем решила объединиться. У них сформировалась общая идея – создать государство, в котором каждый из них найдет свое место. Из группы этих странников и родилось государство Алитая.
