Наполеон стоял не шелохнувшись. То ли я вопрос от волнения произнес тихо, то ли ветер был слишком силен. И я уже крикнул:
– Император, вы слышите меня?!
Он вздрогнул, резко смахнул рукой слезы и медленно повернулся. Не найдя никого, он опять застыл в своей позе.
– Император, вы не можете меня видеть, только слышать.
Наполеон опять повернулся, лицо затянула злая гримаса.
– Кто здесь? – скорее машинально, чем осознанно спросил он.
– Вестник.
– Вестник? – удивленно произнес он, поворачиваясь вокруг своей оси. – И где ты, вестник?
– Я здесь, но видеть вы меня не можете, да и охрана не должна меня видеть.
– И что ты хочешь, вестник? – устало проговорил Наполеон, снова устремив свой взгляд на океан. – Уж голоса доносятся с небес, пора на встречу к ним податься… Говори, вестник, я слушаю тебя! – крикнул он, распахнув руки вширь. – Пора уже к вам? Но я здесь не закончил свои дела.
– Не с небес я, вполне земной. Меня так Петр Первый назвал, мне нравится. Вы же знаете Петра?
– Знаю, достойный государь. Так ты и его видел?
– Да, как вас. И разговаривал с ним, и военные корабли и самолеты показывал.
– Какие? – живо откликнулся Наполеон. – Хотя, впрочем, бред какой-то.
– Вовсе не бред, меня царь Петр наш долго не признавал, отказывался верить, до пистолетов доходило, по мне стрелял.
– Почему ваш?
– Так я сам из России, только на двести лет вперед живу от вас. Про вас почти все знаю.
– На двести лет вперед?! И что там впереди, меня хоть помнят там? Или позабыли?
– Конечно, помнят. Не только помнят, но и чтут как великого полководца. Романы пишут, фильмы снимают. Именами ваших маршалов названы улицы и площади Парижа. А прах ваш покоится в красивом соборе.
– Прах мой в Париже покоится? – Наполеон ухмыльнулся. – Живой я там теперь уже не нужен? Мертвый идол спокойнее, чем живой император. Такова истина всех времен. Я так понимаю, оружие из вашего времени царю Петру показывали. Что, до сих пор воюете?
– Увы, человек не может мирно сосуществовать. Войны идут, не прекращаясь, и у нас.
– И в чем сейчас у вас выражается политика войны?
– Одно и то же: рынки сбыта, территории и полезные ископаемые. Природные ресурсы – нефть, газ – встали сейчас во главу военных конфликтов. И вместе с тем развиваются армии, вооружение.
– А Франция? Как сейчас она?
– Живет и процветает в своих естественных границах, что было и при вас. Как нельзя сказать о других государствах. Сменились названия, сменились границы, нет королевств. И правят государствами президенты и премьер-министры.
– А что мой сын, он как-то проявил себя? – резко спросил Наполеон.
– Нет, никак не проявил. Вернее будет сказать, ему не дали проявить себя. Он знал о вас и помнил. Тоже был военным, дослужился до майора австрийской армии своего деда, потом заболел и умер. А вот жена ваша, Мария-Луиза Австрийская, наоборот, преуспела, была правительницей Пармы и многое сделала для процветания маленького герцогства. Народ ее очень любил.
– Да, мое учение не пропало даром, хорошая, стало быть, была императрица. А маршалы мои живы? Мюрат, Ней, Даву?
– Так вы же знаете, Мюрата и Нея расстреляли еще в тысяча восемьсот пятнадцатом, а Даву лишь немного переживет вас.
– А мать моя, Летиция? Что с ней?
– Матушка ваша переехала в Рим, последние годы вела уединенную жизнь и прожила до восьмидесяти пяти. Простите, император, можно теперь мой вопрос? – поторопился я, предупреждая возможные дальнейшие расспросы.
– Спрашивай, инициатива в твоих руках.
– Скажите, для чего вам нужна была Россия? Ведь, затевая поход против нее, вы наверняка оценивали опасную ситуацию. Враждебная Англия совсем близко от Франции и ненадежный мир с Австрией в отсутствие правителя в Париже. Русские под командованием Суворова в военной кампании в Италии доказали, что умеют драться. И потом, такую огромную территорию надо держать в повиновении вдали от самой Франции. Что было возможно в Европе, не подходит для России.
– Это вам сейчас известно. Тогда ситуация была другая, по моему мнению. И мне нужно было обезопасить себя от военного союза России с Австрией и Пруссией, которые тогда зависели от меня. Старика Суворова тогда уже не было, и кого-нибудь более или менее подходящего из генералов у русских я не видел. Да и бивали мы их уже неоднократно. И времени на раздумья тоже не было. Нужно было вывести из игры сильного соперника, еще более усилив свое влияние в Европе. И только тогда я мог сокрушить Англию, нашего давнего соперника. Но ваш Кутузов спутал все мои карты, он всячески уклонялся от сражения, прекрасно понимая, что я разобью его.
– Да, но битва при Бородино показала, что это не совсем так, – поспешил я вставить свое слово.
– М-да, Бородино… Здесь русские показали себя во всей красе. С такими солдатами, как у вас, и маршалами, как у меня, я мог бы завоевать весь мир и не стоял бы здесь, вдали от Франции. Отчасти эта битва и была неким отрезвляющим моментом, который повлиял на мой уход из Москвы без дальнейших больших сражений… Откуда ты знаешь все это? – Наполеон повернулся, как бы ища меня.
– Это уже история, давнишняя история. В наше время все можно узнать за считаные минуты. Технический прогресс за двести лет шагнул так далеко, что вашим фантазерам даже и не снилось.
– И вы теперь можете путешествовать во времени?
– Похоже, что так. Сам случайно эту возможность обнаружил.
– И что, ты видишь меня?
– Да, как будто рядом стою.
– А я смогу тебя увидеть?
– Конечно, только в комнате у вас, чтобы охрана не видела.
– Тогда я возвращаюсь. – Наполеон резко повернулся и направился в сторону дома.
Я следовал за ним. Он шел не останавливаясь, не задавая вопросов. Похоже, что он что-то задумал. И я уже пожалел о том, что заговорил с ним на берегу. Как бы он не затеял третье пришествие на престол. Ну, здесь его могу остановить даже я, никакие доводы его не помогут. Он так разворошил этот европейский муравейник, что Европа долго не успокоится. Да и Франция вздохнула свободней от кровавой повинности в пушечном мясе, которой он обложил всю страну мертвой хваткой. Только покажу ему современную Францию, Европу, если захочет – Россию. Это в моей власти.
Я вместе с ним миновал все караулы и вошел в дом. Он приказал своему слуге Маршану не беспокоить его до вечера и сам закрыл за ним дверь. Затем он оглянулся вглубь комнаты, все еще держа руками дверь.
– Ты здесь?
– Да, – эхом отозвался я.
– Покажись! – не терпящим возражения голосом приказал Наполеон.
Я занял позицию возле окна, чтобы меня не было видно с улицы, и нажал «Z». Мы молча смотрели друг на друга. Я судорожно поправлял гарнитуру электронного переводчика, наушник никак не держался в ухе.
– Ты человек? – наконец вымолвил он.
– Да, такой же, как и вы, из плоти и крови.
– И тебя можно потрогать, ты не растворишься, как мираж?
– Можно.
Наполеон еще постоял некоторое время, прислонившись спиной к двери, а затем медленно направился ко мне. Кто бы мог подумать, что я могу вот так запросто говорить с императором Франции, с тираном, от имени которого трепетали все короли Европы. С императором, который единолично перекраивал карты государств и повелевал судьбами миллионов.
– Странно, ты говоришь по-русски, но я слышу и французскую речь с каким-то странным оттенком.
– Это электронный переводчик. Я могу общаться с любым иностранцем, и все будут понимать меня, а я их.
Он склонил голову.
– Занятно. Не надо содержать и таскать за собой свору своих переводчиков и всякий раз сомневаться в точности перевода.
Наполеон подошел еще ближе, внимательно разглядывая меня и обстановку за моей спиной, стол, всякий хлам на столе. Он держал руки за спиной, и мне почудилось, что он страстно хочет перекреститься, или, во всяком случае, скрестил пальцы. Но держится молодцом. Человек-титан, вместо сердца кусок стали. Сердце, струны которого замолчали сразу же после расставания с Жозефиной. Он подошел вплотную, выпростал из-за спины руку и осторожно дотронулся до края моего стола. По лицу пробежала какая-то тень. Взял книгу, покачал, как бы взвешивая в руке.
– А исчезаешь так же быстро? – Отошел с книгой в руках.
– Да.
Я нажал «пробел» – Наполеон с книгой остался только в мониторе. Он стоял посреди комнаты, качая книгой, явно что-то раздумывая.
– И со мной можешь исчезнуть?
– Да без проблем.
– Проблемы будут у них, – повернулся он в сторону двери.
– Я могу вернуть вас сюда тут же, никто и не заметит, хотя для вас пройдет целый день там, в нашем времени.
Я чувствовал, что он хочет о чем-то попросить, но не решается.
– Хотите посмотреть на современную вашу Францию? – попытался я вывести его из затруднительного положения, появляясь также у окна.
– Хочу. – Он решительно шагнул на мою территорию, на секунду остановился у стола и подошел ко мне. – Хочу, показывайте!
Я щелкнул по «пробелу», Наполеон схватился за стол, потом резко выпрямился.
– И где мы сейчас?
– Двадцать первый век, Россия, – как можно более буднично ответил я. – Точнее, у меня дома. Прежде чем посещать Францию, необходимо переодеться. В такой одежде, как у вас, никто уже давно не ходит. Нужно подобрать вам костюм и, осмелюсь сказать, имя.
– Имя? – недоуменно спросил он.
– Да, имя. Я не могу там прилюдно называть вас императором. Никто не поймет, а излишнее внимание нам ни к чему.
– Зовите тогда Жозефом, так звали моего брата… Такая маленькая комната. Как вы здесь живете? – Наполеон обвел комнату глазами. – А там другая? – указал он на дверь.
– Да.
Он пошел к двери, он вел себя как император. На секунду скользнул взглядом по еще меньшей кухне и прошел в зал, я еле поспевал за ним. Жена лежала с кошкой на диване и смотрела очередной мыльный сериал. Наполеон остановился посреди комнаты и уперся взглядом в телевизор. Жена сбросила кошку с себя и вскочила.
– Вы кто?
Наполеон вопросительно повернулся ко мне.
– Дорогая, это Наполеон, собственной персоной. Моя жена Елена, – указал я на жену.
Он чуть кивнул.
– Откуда ты его взял? – Жена была вне себя от замешательства.
– Все оттуда же, из прошлого.
– Ты с ума сведешь нас своими похождениями! Хоть бы предупредил.
– Я не успел, все получилось спонтанно, – и уже обращаясь к императору: – Извините, император, я ее не предупредил.
– Да пожалуйста. Я сам словно во сне, все так неожиданно. А что это за устройство с живыми людьми? – кивнул он на телевизор. – Тоже ваше достижение современной науки?
– Да, это телевизор. Показывает спектакли, фильмы, новости, исторические события. Это очень сложный аппарат, преобразовывает сигнал из эфира в изображение.
– Пока непонятно, но забавно. Как они там помещаются? – Он подошел поближе, заглянул за телевизор.
– Мне трудно вам это объяснить, нужно делать экскурс в историю физических явлений, и это займет много времени. Примите это как интересный факт, тем более что таких фактов будет очень много. Кстати, можем поискать канал с новостями на французском языке.
Я взял пульт и начал перещелкивать каналы телевизора. Наполеон смотрел то на пульт, то на телевизор, где мелькали персонажи и события. Наконец появился новостной канал на французском языке, шли дебаты между кандидатом в президенты и действующим президентом Франции. Наполеон стоял все так же посреди комнаты и смотрел, не отрываясь, на их препирательства.
– Кто это? – спросил он после долгого молчания.
– Это президент Франции и кандидат в президенты. Сейчас там идет предвыборная кампания. Ну и в прямом эфире устраивают подобные мероприятия, чтобы избиратели видели воочию, кто что значит. Сейчас популярность действующего президента низкая, его все критикуют, ругают. Вот на этом и пытается сыграть его конкурент, раздавая щедрые обещания, что он все исправит и при нем жить будет лучше.
– И как часто такие выборы проходят?
– Обычно во многих странах раз в четыре года.
– И что, такая система эффективна?
– На сегодняшний день считается, что эффективна. Если действующий президент своими делами доказывает свою эффективность, что определяется устойчивым ростом экономики, повышением благосостояния граждан, не вызывает яростной критики оппозиции, имеет большую популярность, то он имеет больше шансов быть переизбранным на второй срок, но уже последний.
– А если президент глуп, то он четыре года будет сидеть на шее у государства и народ будет терпеть это четыре года? – усмехнулся Наполеон.
– Бывает и так. Но президент – это, как правило, лидер какой-нибудь политической партии, и свою состоятельность он доказывает еще задолго до выборов, успев приобрести опыт государственного управления на более низком уровне, в качестве губернатора провинции или в правительстве действующего президента. Но в истории всякое бывает. Например, президент Америки лишился своего поста из-за интимной связи с женщиной.
– Как это может быть? – воскликнул Наполеон. – Это привилегия императора, короля. Это было всегда. Иметь фавориток – это так же естественно, как выполнение любой другой государственной деятельности.
