Он кивнул и зашел в квартиру, а она закурила.
– Мне как-то не по себе, – поделился своими сомнениями Егор, – Ты уверена, что мы с ним правильно поступаем?
– Думаешь, будет лучше, если он просто погибнет в рядах ополчения или в концлагере. Ты знаешь, сколько таких вот пацанов отсюда угнали? Да только в Смоленском концлагере сорок пять тысяч погибнет.
Егор не стал спорить. С ней вообще очень тяжело было спорить. Через полчаса вышел Георг с тощим узелком в руках.
– Разрешите обратиться, товарищ младший лейтенант государственной безопасности?
– Обращайтесь.
– Я могу попросить вас обращаться ко мне на «ты», как раньше?
Она ухмыльнулась, но ничего не сказала. Поехали на базу. По пути заехали на почту и отправили очередной пакет.
Это послание было очень коротким. Они уведомляли о своём решении воевать автономно и описали мотивы, побудившие их это сделать. Со всей возможной деликатностью. Извинялись за склад. Так же была указана частота и время выхода на связь. В качестве шифра предложили недавно вышедшую книгу «Тимур и его команда». Просили считать примкнувших к ним людей бойцами РККА. Добавили четыре крупных фотографии, на обороте каждой написали имена и фамилии.
Москва.
Сталин поднял трубку телефона и попросил соединить с Берией. Нарком внутренних дел ответил сразу.
– Лаврентий Павлович, в Смоленске военный склад недавно ограбили. Меня подробности интересуют. Ты зайди ко мне с материалами.
Сталин знал, что Берия много работает в последнее время, занимаясь подготовкой к эвакуации предприятий. И старался не дергать по пустякам.
Берия появился через час. Сталин что-то писал, но поднял голову на вошедшего и кивнул, предлагая садиться.
– Лаврентий, от наших потомков сегодня пришло ещё письмо. Посмотри.
Сталин передал ему пакет.
– Ты докладывал, что нашел их и взял под наблюдение. Чем они занимались всё это время?
– Фигурантов двое. Представляются Ивановым Егором и Клочковой Юлией. Обосновались в Смоленске. Вместе с ними прибыл житель Львова Вацлав Косинский. Поляк. Двадцать лет. Судя по всему, не равнодушен к девушке. В Смоленске, они предъявили участковому фальшивые удостоверения младших лейтенантов Особого отдела по ЗОВО. Я распорядился пока их не трогать. Установили негласное наблюдение. Они вошли в контакт местными уголовниками, но никаких общих дел с ними не имели. Эта девушка очень хорошо играет в карты и быстро завоевала себе авторитет среди них. Согласно донесениям осведомителей, они интересуются фальшивомонетчиками или специалистами по подделке документов. Также они нашли себе репетитора немецкого языка. Это житель Смоленска Георг Хубер. Потомственный немец. Студент Смоленского Медицинского Университета. Еще они вошли в контакт с техником-интендантом 2-го ранга Смоленского стрелково-пулемётного училища Игнатовым Александром. Он был замечен в мелких хищениях. Арестован. Также фигуранты оборудовали в окрестных лесах два небольших лагеря. Активно свозят туда продовольствие и медикаменты.
– Ты почитай, Лаврентий. Они признались в ограблении воинского склада. Зачем? Совсем наказания не боятся? – перебил Сталин доклад.
– Товарищ Сталин, мы контролировали это. При нападении на склад никто не пострадал. Взятое там оружие и взрывчатка нигде не применялись. Я думаю, что они просто запасаются перед войной.
– Скорее всего. Они тут ясно пишут, что собирают себе группу. А к нам, значит, идти не хотят. Или боятся? Твои люди не перестарались тогда во время допроса?
– Мы провели расследование. Как выяснилось, при дознании применялось физическое воздействие. Виновные задержаны.
– Это хорошо. Ты накажи их как следует, чтоб впредь неповадно было. Партия уже давно осудила методы Ежова и Ягоды.
– Слушаюсь, товарищ Сталин.
– Я уже думал, что они больше не проявятся. Давно о них не было слышно, – Сталин ненадолго задумался, – А потомки пусть повоюют немного. Они, по-моему, хорошо будут это делать. Ты оформи их там у себя и используй с умом. От них ещё много пользы может быть. Только смотри, чтоб они к немцам в руки не попали. Да и к союзникам тоже. Товарищи, что занимаются радиоэлектроникой, сказали, что мы теперь на годы опередим весь мир в этой области. Остаются, конечно, технологические сложности – но это временно. Есть мнение, что потомков наградить нужно. Как считаешь?
– Согласен, товарищ Сталин. Наши физики-ядерщики то же самое говорят.
– Мы решим этот вопрос, а ты придумай, как им вручить награду, раз они не хотят к нам приехать, – рассмеялся Сталин.
Окрестности Смоленска.
Дни проходили однообразно. Бегали и прыгали. Ставили мины и разминировали. Несли ночные караулы и тут же снимали своих часовых по ночам. Работали на ключе и возились с оружием. Для стрельбы уходили ещё километров на двадцать вглубь леса. Отрабатывали взаимодействие парами и все вчетвером. Учились ходить по следу и путать следы, уходя от погони.
Присмотрели даже какой-то полуразрушенный заводик и неделю бегали между трёх кирпичных зданий имитируя бой в условиях городской застройки. Правда без выстрелов и гранат. Неподалеку находилась деревня, и лишний раз светиться не хотелось.
На связь с ними вышли в назначенное время. Юля приняла радиограмму и расшифровала. Хмыкнула и протянула Егору листок.
Сообщалось, что их группа теперь входит в состав ОН НКВД и подчиняется непосредственно Начальнику ГУГБ НКВД СССР комиссару Государственной Безопасности 3-го ранга товарищу Меркулову В.Н.
Командиром группы назначена старший лейтенант государственной безопасности Клочкова Юлия Андреевна.
Заместителем командира группы назначен лейтенант государственной безопасности Иванов Егор Николаевич.
Георгу Хуберу присвоено звание военврач 3-го ранга.
Вацлаву Косинскому присвоено звание сержант государственной безопасности.
Документы, подтверждающие их полномочия, возможно получить в Смоленском УНКВД назвав кодовое слово «Львов».
– Ловушкой попахивает, – протянул Егор недоверчиво.
– Скорее всего, – согласилась теперь уже официальная, так сказать, Юлия Андреевна, – Но это вообще не проблема. Заодно и проверим.
Она протянула Георгу лист с цифрами радиограммы и приказала расшифровать, при этом демонстративно взглянув на часы. Тот справился не особо быстро, но, как понял Егор, дело было вовсе не в этом. Потом тот же лист получил Вацлав. Тоже справился. Георг был быстрее. Она похвалила его и поздравила с присвоением звания. Тот выглядел очень довольным. Потом очередь дошла и до Вацлава. Тот отнеся к новому званию гораздо прохладнее. Это было понятно. Не за этим он сюда приехал. Даже когда ему объяснили, что звание сержант ГБ приравнивается к армейскому лейтенанту ничего не изменилось.
Проверить решили просто. Не мудрствуя лукаво, Вацлав дал полсотни местному мальчишке и рассказал, что нужно сделать. Посулил ещё столько же, если он не подведёт. Тот бесстрашно распахнул дверь в УНКВД и скрылся внутри. Пробыл он там минут десять. Вышел и направился, куда сказали. К удивлению, за ним никто не шёл. Парнишка протопал через весь город и вышел на дорогу. Пройдя километра три, он увидел воткнутую в землю палку, наклонился над лежащим в придорожной траве пустым мешком и нашел там свою полусотенную. Извлек из-за брючного ремня небольшой пакет, сунул его в этот мешок, завязал и пошел обратно. Егор, лежащий в траве километрах в двух от мешка, наблюдал всё это в бинокль. Никого в радиусе видимости не было. Он знал, что мешок сейчас медленно ползет в густой траве в сторону леса следуя за тонкой бечёвкой. Уже темнело, и если б их попытались задержать, то тут понадобился бы батальон не меньше, а лучше два. Но никого не было. Похоже, с ними сыграли честно.
В лагере Юля распаковала сверток. Все смотрели с интересом. Там действительно оказались документы, два куска ткани с надписями и печатями и две плоские коробочки. Она раздала удостоверения личности их владельцам и открыла коробочку. В свете керосиновой лампы блеснул орден Трудового Красного Знамени.
Конец 1 части.
Часть 2. Неженское дело.
Глава 7.
Смоленская область.
В полдень 22-го июня они прослушали историческую речь Молотова и попытались по мере сил объяснить своим молодым друзьям, что победы малой кровью и на чужой территории не будет. Получилось.
После того, как те узнали о таком резком взлете из младших лейтенантов в лейтенанты и даже старшие лейтенанты, их авторитет вырос непомерно. А два новеньких ордена Трудового Красного Знамени, увиденные на следующий день, так и вовсе подняли их в глазах этих пацанов куда-то в заоблачные выси.
Было непонятно, как отнесется Георг к известию о начале войны именно с Германией, но тот, судя по всему, давно уже был гораздо более русским человеком, чем немцем; и поэтому воспринял всё правильно. Его интересовало только, что именно они будут делать для скорой победы. Насчет «скорой победы» тоже пришлось разочаровать. И они, аккуратно подбирая слова, чтоб ненароком не подорвать боевой дух во вверенном им подразделении, разъяснили и этот момент.
А насчет их роли, в общем деле приближения победы, так тут было все просто. Насчет диверсий и террора ребята уже слышали. Поэтому перешли к повседневным делам и заботам. Уже традиционно проехались в город и загрузили коляску доверху разной всячиной, достать которую через месяц будет весьма и весьма проблематично. У них скопилось уже столько всего, что пришлось обустраивать третью базу с большим складом. Вчетвером дело шло веселей, да и опыт уже был, поэтому управились за неделю.
Как оказалось, точных дат не помнила даже Юля. Сказала, что немцев следует ждать здесь в конце июля, но ошиблась. Может меры, предпринятые ставкой в связи с их информацией, что-то изменили, может она просто ошиблась, но первых немцев они увидели только в середине августа. После долгой канонады на западе, фронт, судя по всему, прорвали, и стальные орды хлынули к Смоленску. Они, лежа на опушке, хорошо рассмотрели танковую колонну, численностью не менее батальона. Следом шли части какого-то моторизованного соединения. Как только немцы скрылись за изгибом дороги, ребята приблизились и залегли. Их целью были органы управления и тыловые части снабжения. Взрывчатки с собой было немного, может быть, по кило на брата, поэтому здесь установили два фугаса. Один предназначался для подрыва какой-нибудь штабной машины, а второй был рассчитан на поражение живой силы противника.
Часа два лежали, ожидая подходящую цель. Танки им были не по зубам, и они пропускали их мимо. Наконец показалась подходящая колонна. Первых мотоциклистов пропустили без помех, следующий бронетранспортер тоже. А вот черную лакированную легковушку рванули. И тут же, одновременно со взрывом, прошлись издалека из пулемета по кузовам пары грузовиков, едущих следом. Колона остановилась. Из грузовиков спешно выпрыгивали солдаты и залегали в придорожной траве. С бронетранспортера в ответ тоже ударил пулемет. Но как-то не прицельно, по площадям, пытаясь проредить опушку леса. Их группа отошла уже в глубину леса, и только Юля задержалась, поджидая растянувшихся цепью пехотинцев. Наконец грохнул ещё один взрыв, и через минуту Юля, выбежав к ним, махнула рукой вперед. Они бодро потрусили вслед за ней. Вступать в открытые столкновения в их планы не входило. Уже отбежав довольно далеко, они услыхали еще один взрыв. Это сработала поставленная заранее растяжка.
Вторая и третья танковые группы четвертой армии вермахта, под командованием Гота и Гудериана, прорвав оборону наших девятнадцатой и двадцатой армий пытались взять Смоленск в стальные клещи, но шестнадцатая армия под командованием Лукина ещё прочно держала город и, казалось, отходить никуда не собиралась.
Они же за пару дней уничтожили колону заправщиков и ещё одну штабную машину. Это, не считая двух мотоциклистов-неудачников, выехавших на них во время очередного минирования. Группа успела обрасти немецким оружием, формой и документами. Форма оказалась кое-где подпорченной, но её всё равно прихватили. Два МG34 сняли с колясок мотоциклов. Пара винтовок и парабеллум положили начало их коллекции. Патронов, правда, было немного. Тащить всё это добро было очень тяжело и неудобно. Но Юля заявила, что пора переходить на самоокупаемость, и пусть теперь вермахт снабжает их всем необходимым. Она даже не постеснялась на глазах удивленных ребят распотрошить походные ранцы убитых и забрать всё более-менее ценное. Егор её прекрасно понимал, а вот пацаны, похоже, не очень. Пришлось объяснять на досуге. Кажется, поняли. Перед уходом Егор заминировал гранатой один из трупов. Привет похоронной команде или кто у них там будет этим заниматься…
Нагруженные, словно караван аравийских верблюдов, они тащились по лесу и потели. Мелкая мошкара норовила забиться в самые неподходящие для этого места. Юля, иногда высказывалась столь затейливо и витиевато, что не привыкший до сих Георг начинал краснеть, даже скорее наливаться этаким ярким багровым румянцем. Вот где она – чистая и невинная душа. Егор ему даже в чем-то завидовал иногда. Хоть и говорят, что простота хуже воровства, но это точно не про это.
Егора это откровенно забавляло, хотя Юля и его когда-то назвала незамутненным.
А на следующий день их отряд неожиданно увеличился. Они, облюбовав рано утром походящее место, замаскировались и ждали очередных клиентов. Пара фугасов, начинённых разнообразным металлическим мусором, была давно готова, и Егор сквозь полудрему услышал вдруг совсем рядом, буквально в паре сотен метров, короткие очереди пулемета. Звук немецкого МG он уже слышал. Тут было что-то другое. Связью они так и не обзавелись, поэтому Егор нашел взглядом бугорок травы, именовавшийся старшим лейтенантом ГБ и принялся ждать дальнейших указаний. По всему выходило, что кто-то, не менее расторопный, устроил засаду совсем рядом и теперь от души поливает немцев из чего-то скорострельного.
Травяной бугорок Юля подполз ближе и приказал:
– Егор, пошли глянем. Молодёжь на месте. В бой не вступать.
Они приподнялись, скрываемые невысоким кустарником, и короткими перебежками, страхуя друг друга, сблизились с источником шума. Стрелок был один. Его никто не прикрывал. Обошли с двух сторон. Пулемет захлебнулся, и невидимый пока стрелок, очевидно, занялся перезарядкой. Время подходящее. Они обменялись с Юлей взглядами и Егор, подчиняясь её сигналу, смело раздвинул кусты, скрывавшие его от пулеметчика. Далеко немолодой уже солдат или красноармеец, как сейчас принято, деловито и несуетливо перезаряжал ленту станкового пулемета системы Максима. Защитный щиток у пулемёта отсутствовал, как и колёса, но Егор мгновенно опознал это легендарное оружие, знакомое ему по кинофильмам. Характерный кожух ствола, скрывавший систему водяного охлаждения, не оставлял в этом никаких сомнений. Егор мельком оценил обустроенную огневую точку. Небольшой земляной бруствер, утыканный свежесрезанными ветками. Заботливо расстеленную шинель и пару гранат какой-то незнакомой модификации, лежащих на свободном клочке земли на расстоянии вытянутой руки от стрелка. В ответ от души поливали огнем из нескольких десятков стволов, и Егор поспешил укрыться за стволом небольшого дерева. Не Бог весть какая защита, но лучше, чем вообще ничего. Подал успокаивающий знак Юле. Та ползком переместилась ближе к дороге и осторожно выглянула из-за кустов. Её жест недвусмысленно приказал закругляться. Пулемет красноармейца снова ожил, и ответная стрельба поутихла. Это продолжалось недолго. Пулемет захлебнулся и стрелок извлек откуда-то древний, должно быть, ещё дореволюционный револьвер. Очевидно, патроны закончились. Егор прыгнул вперед, навалился всем своим «детским» весом, выкрутил наган из руки и прохрипел в ухо стараясь удержать напрягшееся тело.
– Хорош. Уходим. Приказ.
Солдат как-то обмяк, а затем повел плечами стараясь высвободиться, и Егор его отпустил. Тот рассовал гранаты за пазуху и пополз вслед за Егором. Потом они припустили бегом, затормозив лишь по жесту Юли, и переступили очередную растяжку-сюрприз погоне. Юля несколько задержалась, ставя ещё одну, но потом догнала их и приказала вернуться на исходную. Менять свои планы из-за этого инцидента она не хотела. Поэтому приказала красноармейцу улечься в небольшую ложбинку в грунте неподалеку от их засады, и наскоро присыпав того опавшими прошлогодними листьями, наказала следить в оба.
Колонна немцев ожидаемо отправила в лес поисковую группу, но подорвавшись на оставленном сюрпризе, эта группа вернулась к дороге, и колонна тронулась в путь. Проехала, однако, недалеко. Первый взрыв вывел из строя броневик. Второй один из грузовиков. В два пулемета причесали штабную машину с длинной тонкой антенной и легковушку с каким-то чином внутри. Традиционно прошлись по паре грузовиков рядом. И тут же отошли. Юля не участвовала в этом мероприятии и деловито возилась неподалёку, натягивая тонкую невидимую проволоку между деревьями. Пожилой красноармеец пёр наравне со всеми и не проявлял никаких признаков усталости. Егор даже вспомнил какой-то старый фильм про десантников, где немолодой прапорщик на вопрос, сможет ли он продолжать марш-бросок, предложил понести спрашивавшего его молодого лейтенанта.
Оторвались без труда. Пара взрывов позади, очевидно, если и не отбили желание преследовать, то уж точно затормозили погоню. Юля без колебаний нагрузила нового бойца со старшинской пехотной пилой в петлицах одним из их пулеметов, и тот бодро шагал, не задавая никаких вопросов.
На ближайшем привале, однако, всё же поинтересовалась насчет документов. На что старшина, представившись Петром Кондратьевичем, лишь развел руками.
– Так сдано в штаб дивизии перед отправкой на позиции.
Юля пошарила у него на шее. Нашла что-то типа ладанки.
– Снимайте.
Тот послушно повиновался. Внутри плоского стального медальона оказались листки бумаги, заполненные очень мелким нечитаемым почерком.
– Я знаю у них такие продолговатые эбонитовые медальоны были или из чего-то типа этого, – встрял было Егор, но Юля поправила:
– Это чуть позже. А пока и то в цвет. Могло вообще ни хрена не оказаться. Да и суди по делам его… Так нас святое писание учит.
Егор улыбнулся. Он конечно слышал, что старые урки под конец жизни становятся очень набожными, но от Юли почему-то этого совсем не ожидал. Да и называть её уркой уже и язык не поворачивался. Дело тут не в благодарности за спасение из нежных рук НКВД, а в чем-то другом. Хотя он был ей искренне благодарен за это. Может всё дело в её молодости и стройной фигуре? Егор пока не решил. Но, вспоминая свои планы завалить беглеца в том злополучном лесу в Подмосковье, теперь он лишь улыбался.
– Дед, а с хрена ты с сотней патронов на эту колонну полез? – её хамский тон задел Егора, и он уже хотел было вмешаться и одернуть её, но пожилой старшина ответил спокойно и с достоинством:
– Я не намерен отчитываться о побудивших меня мотивах. Ваши полномочия мне до сих пор неизвестны.
– Слышь, Егор, – она откровенно забавлялась, – Мне одной сейчас хруст французской булки послышался?
Егор улыбнулся, а ребята придвинулись, явно заинтересовавшиеся этим непонятным диалогом.
– Не, тут точно вальсы Шуберта зазвучали… – Егору самому стало интересно. Он, конечно, не филолог, но как-то построение фраз не вязалось с образом пехотного старшины.
– Ты из бывших, что ли? – Юля не стала тянуть кота за известный орган.
– Я старшина 392-го стрелкового полка, 73-й дивизии 20-й армии. Сахно Петр Кондратьевич. Но, если Вам угодно, то зауряд-прапорщик третьего уланского Смоленского Императора Александра III полка, – он смотрел с некоторым вызовом.
– Это че за гусь? – осведомился Егор, – Унтер?
– Да, – кивнула, Юля – Помнишь анекдот про расхитителя социалистической собственности? Так вот тебе яркий представитель. Прообраз, так сказать… Расслабься, зауряд-прапорщик третьего уланского, поступаешь в моё распоряжение.
Старшина нахмурился. Эта мелкая ссыкуха вела себя на удивление уверенно и важно.
– У вас есть документ, позволяющий так просто перевести в свое подчинение старшину РККА? – он из всех сил старался быть любезен и не нагнетать обстановку.
– А как же, – она продемонстрировала ему документы и не обращая на него больше внимания скомандовала, – Привал окончен. Группа, выдвигаемся.
Старшину приняли, как родного. Разместили на быстро сколоченной койке. Дали поесть. Он ел степенно и неторопливо, хотя явно был голоден. Егор мысленно ухмыльнулся и поставил плюс пятьдесят к респектабельности. Играл он дома в одну такую игру на ноуте…
Юля подошла к вопросу акклиматизации старшины гораздо практичнее. Предложила товарищам, в рамках знакомства, предъявить служебные удостоверения. Все так и сделали. Старшина, поняв, что он самый старший по возрасту оказался вдруг самым младшим по званию, притих, но, похоже, в подлинности документов сомневаться перестал.
На следующий день Юлия, как водится, построила свой небольшой отряд на маленькой полянке, служившей им импровизированным плацом.
–Товарищи командиры, – прозвучало это несколько иронично, но по сути всё было верно. Все в группе носили звания комсостава, – За неимением четких распоряжений командования, предлагаю каждому обдумать план дальнейших разведывательно-диверсионных мероприятий. Доложить в течении часа. Лейтенант государственной безопасности Иванов, прошу за мной. Разойтись.
Егор ухмыльнулся про себя. Такое внимание льстило. Даже скорее: не так… Он просто рад был, что Юля не зазвездилась и не отдалилась, как некоторые друзья по ВУЗу или по отряду в свое время. Сам он никогда не гнался за чинами и орденами. Даже попробовал наедине поговорить о своём ордене с Юлей, прекрасно понимая всю ничтожность своей информации для страны, но та резко оборвала в привычной ей манере: «Че ты, краснопёрый, кипешь садишь? Дали, ну и завали хобот – воняет, по ходу, на весь лес».
Он не был уверен в дословности формулировки, но смысл уловил. И завалил свой хобот по ходу…
А через пару дней вдруг приключился и вовсе неприятный случай.
Обстрелянная, как обычно из засады, колонна немцев вдруг неожиданно оказала серьёзное сопротивление. Они, конечно, сразу же отошли, но Вацлаву прилетело. Егор успел заметить, как тот споткнулся и упал. Затем, правда, поднялся на ноги, но стоял, опираясь на дерево и пошатывался, держась за ногу. Егор рванул в его сторону, и быстро сократив дистанцию, провел что-то типа «бычка», сумев подхватить его и взвалить на плечи, но Вацлав хрипел как-то уж вовсе грустно и судя по всему собирался умереть.
До первого привала донес, конечно. Хотя и с большим трудом. Это всё же было не его, годами тренированное, тело.
Георг, выгнал их всех из землянки, превращенной в госпиталь, и извлек из ноги пулю. И все бы ничего, но этот парнишка, едва оклемавшись, приковылял к ним, сидящим вечером у костра и, достав перстень с большим красным камнем, вдруг сделал Юле предложение.
Это произошло так неожиданно, что все на мгновение замерли. Растерявшись, Юля попыталась апеллировать к Егору, прося того разъяснить всю несвоевременность такого поступка, но не найдя понимания, приказала Вацлаву командным тоном:
– Ползи за мной, болезный, пошептаться нужно….
Вернулись они где-то через полчаса. Вацлав выглядел слегка пришибленным и сразу же поковылял в свою палатку. Юля выглядела не лучше. Нашла где-то припрятанную бутылку и, не предлагая никому, принялась задумчиво хлебать из неё, глядя на огонь.
