Перейти к содержанию

Колыбельная для медведицы

Автор:

4,9 20+ оценок читателей Рунета
Категория
героическое фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Вид разорённых поселений не вызывает в нём негативных эмоций, лишь радостное предвкушение поживиться в опустевших домах. Вид убитых — не пугает. Он и сам способен напугать кого угодно, если снимет маску, скрывающую нечто большее, чем просто уродство. Его всегда сопровождает своенравная спутница, единственное живое существо, к мнению которого он прислушивается. Именно она убеждает его не бросать девчонку, чудом уцелевшую после резни в её деревне. Для ребёнка эта встреча — шанс выжить. Но став обузой для циничного мародёра, девочка намерена доказать, что достойна остаться с ним. Чего она хочет на самом деле? Спасения? Защиты? Или... его любви?

Читать «Колыбельная для медведицы» — Антонина Чернецова онлайн

Страница 13 из 15

покинула таверну Тея с намерением увидеть Юкаса, но остановилась чуть поодаль,
не желая демонстрировать своей привязанности к нему. Глава города Занг вразвалку
подошёл к сыну, который, хмуря брови, всматривался в устало бредущих по дороге
животных и в их наездников. Не успел отец подойти к Галвину, тот взглянул на
него с волнением, сорвался в места и всё же побежал.

Ванда хозяйничала в своей кухне, поливая
соусом кусок манящего запеченного мяса. Тарелка с этим блюдом стояла перед
старым вождём Харольдом, который с аппетитом принялся за угощение. Хозяйка не
любила, когда в святая святых, месте, где готовят пищу, появлялся кто-то, кроме
тех, кто ей обычно помогал. Тем более, что помощи она просила достаточно редко,
лишь тогда, когда намечалось большое скопление народа. Чаще всего она
справлялась сама, совершенно справедливо полагая, что никто не приготовит лучше
неё. Харольд же часто трапезничал здесь, вдали от посторонних глаз, наслаждаясь
обществом Ванды, а она охотно его – своё общество, предоставляла.

Когда-то, когда они оба были моложе, он
частенько заглядывал и в её спальню. Сейчас это случалось, немного реже.
Последний раз он, замеченный Теей, таясь во мраке длинного коридора,
направлялся в комнату Ванды пару недель назад.

Про тёплые отношения хозяйки таверны и
старого вождя в своё время ходило немало слухов, которые она кокетливо
отрицала, а он, сохраняя достоинство, никак не комментировал. Наедине они могли
позволить себе нежно прикасаться друг к другу, ласково улыбаясь, и мило
беседовать. Идиллию нарушила Тея. Она заглянула в кухню и замахала руками,
привлекая внимание Ванды. Ванда нахмурилась.

– Что там, дорогая? – отвлекаясь от мяса, спросил
старый вождь, поймав трактирщицу за руку, когда та проходила мимо.

– Что бы ни было, ты, судя по всему, остался без
десерта, – Ванда, скинув фартук, степенно вышла из кухни, а увидев лицо Теи,
поняла, что случилось что-то ужасное, взмахнула руками и помчалась туда, куда
он ей указывала.

Вытолкав мужчин из комнаты, в которой на
постели лежала полуживая Айна, Ванда, не потерявшая самообладание (она никогда
его не теряла), командовала оставшейся там Теей. Та без промедления выполняла
указания, бегая по коридору с тазами и тряпками.

– Вскипяти воду, Галвин! Быстрее! – легонько пнула она
парня, сидевшего на полу, чуть поодаль от двери, ведущей в помещение, где, как
он был уверен, умирала его жена.

Голова его была уныло опущена, но, услышав
голос Теи, он быстро вскочил на ноги и бросился в кухню

Отец и дед Галвина, сидя за своим
привычным столом в зале для посетителей, выспрашивали у Юкаса, что произошло.
Юкас честно поведал им, что Айна ещё по пути к пункту назначения выражала
желание отступить от плана, что, судя по всему, и сделала.

– План был настолько прост, что любая кухарка справилась бы
с такой "разведкой"! – отвернулся от Юкаса Занг. – Можно было бы
послать первую попавшуюся глупую бабу по центральной дороге с повозкой,
запряженной ослом! Она и то выведала бы больше!

– В следующий раз так и сделай! – беззлобно ответил Юкас. – Если
у тебя есть лишняя неделька, а то и полторы, чтобы получить рецепт новой
похлёбки и узнать цены на бабские тряпки, которыми там торгуют.

– Ты не уберёг её! Я доверял тебе! Она доверяла тебе!
Мы все на тебя надеялись! –проходя мимо с ведром воды, зло прошипел Галвин. –
Вы должны были работать в команде!

– Ты меня сейчас не услышишь, но я не мог на это
повлиять, – Юкас не оправдывался, ему не за что было оправдываться.

– Как ты мог допустить, чтобы с ней произошло подобное? И
каким образом пострадал её медведь? – не успокаивался тот.

– Вопрос в другом: как я мог всего этого не допустить? Мы
разделились. И пока она убивала старуху и изучала медвежье дерьмо, я действовал
так, как обычно. А медведи подрались, потому что зверь Айны такой же безумный,
как она сама!

Галвин выплеснул воду из ведра, окатив ею
Юкаса, прошипел:

– Ты – чужак. Всегда им был, им же и останешься!

Значительное количество холодной жидкости
попало на отца и на деда, но ни тот, ни другой, не проронили ни слова, лишь оба
осуждающе посмотрели на парня. Тот покачал головой, не смог сдержать слёз, и
вновь пошёл за водой.

– Ванде эта лужа не понравится, – сказал старый вождь, кивая
на воду, разлитую по полу. – Про какую старуху ты толкуешь, Юкас?

– Не знаю подробностей, но весь город стоял на ушах из-за
кончины местной гадалки, –почесал тот под подбородком. – И, похоже, это наша
малышка устроила ей переход в мир иной немного раньше, чем то было задумано
природой.

Занг переглянулся с отцом, в глазах обоих
читалось что-то вроде тревоги, но еще не совсем осознанной.

* * *

У входа в таверну стояли мальчик и
девочка. Мальчиком был младший сын Занга, а девочкой – Лотта. Парнишка спешил
послушать новости, которые привезли с собой Айна и Юкас. Лотта же пришла к
Ванде за очередной порцией трав для больного медвежонка.

Понимая, что произошло что-то нехорошее,
они оба растерянно заглядывали внутрь, и в какой-то момент всё же решились
зайти, одновременно. Столкнувшись в дверях лбами, потёрли их пальцами,
посмотрели друг на друга чуть обиженно, готовясь предъявить взаимные претензии,
затем рассмеялись.

– Ты живёшь у Юкаса? – спросил мальчик, чуть отводя Лотту в
сторону, передумав заходить в таверну.

– Больше всего времени я провожу в сарае с медведями, –
ответила та.

– Ты знаешь, что мой отец купит для меня одного из медвежат
Джуты, как только их можно будет отлучить от матери? – живо спросил он.

– Правда? Выбирай того, у кого светлее уши.

– Медведя для сына или для дочери обычно всегда
выбирает отец, – ответил пацан, – вряд ли мне дадут даже взглянуть на них перед
покупкой.

– Попроси отца взять того, про которого я сказала, – твёрдо
произнесла Лотта.

– Почему ты на этом настаиваешь? Я слышал, у неё родилось
три самца.

– Один болеет и жизнь его висит на волоске. А из двух
оставшихся тот, про которого я говорю, сообразительнее и будет преданным другом.
Второй – себе на уме и немного ленив, он тоже неплох, но ему нужен строгий
хозяин.

– Откуда ты это знаешь? – мальчишка недоверчиво поднял
бровь.

– Знаю и всё! – пожала плечами та.

– Меня зовут Кейл. А тебя?

– Лотта, – ответила она. – Я пришла за травами для больного
медвежонка.

– Всем не до нас, – вздохнул мальчик. – Хочешь, я покажу
тебе своё тайное место?

– Хочу! – не задумываясь, и сама себе удивляясь, согласилась
она.

Лотта всегда настороженно относилась к
людям и ни с кем близко не сходилась. Её отец был нелюдим, что не мешало ему
побираться по соседям, отчего они его недолюбливали.

Из всех жителей она больше всех общалась
разве что с братом, да с древней старушкой, которая жила по соседству. Старушка,
пожалуй, была единственной, о ком Лотта вспоминала с теплотой. Женщина
заботилась о девочке, насколько ей позволял возраст и почти ослепшие глаза. Но
она умерла так рано, что сейчас Лотта даже не могла вспомнить, как та
выглядела. Помнила, разве что, приятный запах теста на закваске, исходивший от
одежды старушки, когда та прижимала малышку к себе.

У Лотты никогда не было друзей, брат был
намного старше, постоянно ей указывал и помыкал ею, хоть и проявлял заботу.
Глядя на отца и брата, она, как и они оба, была угрюма и неразговорчива. А Кейл
ей понравился, с ним хотелось говорить. Она не могла объяснить, почему.
Возможно, потому, что наконец почувствовала освобождение от той безнадёги,
которую испытывала, проживая в своей нищей деревне. А может, потому что к ней с
добротой отнеслась Тея. Или она начинала оттаивать, потому что больше её никто
не заставлял попрошайничать, чистить вонючую рыбу и дышать смрадом протухших
потрохов.

Кейлу, видимо, она тоже понравилась, раз
он предложил показать ей своё тайное место. На то оно и тайное, чтобы никто про
него не знал. У неё тоже было укромное место до того, как она оказалась здесь.
Там она пряталась от всех, делала из травы кукол и наряжала их в платья из
грязных обрывков ткани, которые пыталась отстирать в ручье.

Кейл привёл её на чердак одного из
неиспользуемых сараев для медведей.

– Раньше в городе было больше медведей, – пояснил он, –
теперь не каждый хочет брать на себя такую ответственность, потому что святая
обязанность всякого, у кого есть медведь – участвовать в баталиях. Дедушка
рассказывал мне, что раньше все мужчины без исключения, и даже многие женщины
стремились пополнить собой боевой отряд города. Бои были по большей части
равноправные и честные. А теперь, когда власть захватили седые, люди считают,
что спасения от них нет, и боятся за себя и своих сыновей, ведь мы не присягали
им на верность.

– Верность нашей деревни захватчиков не слишком волновала, –
почти равнодушно сказала Лотта, осматриваясь. – Пришли и всех убили.

Здесь, на этом чердаке, был оборудован
настоящий мальчишеский штаб. В помещении находилась старая мебель: стол,
сломанный стул, тюфяк в углу. Какое-то подобие полок, на которых стояли
вырезанные из дерева фигурки. Встать в полный рост тут получалось лишь в