– Мама говорила маленьким мальчиком, наверное, чтобы придать больше эмоциональной окраски. Да и нельзя говорить ребёнок маленькому человечку. Слушай дальше, – он поцеловал Киру в плечо и продолжил. – Как и предрекал старец, пришла в их край великая беда. Назвали её «смертью», потому как не оставляла она ничего, кроме выжженной земли и пепла. И взмолился мужчина, захотел он защитить свой край и народ. Бросился на врага с мечом, но противник был хитёр и коварен, жёг пламенем «смерти» всех, кто приближался. Ударил враг по храброму мужчине, но «огонь» не испепелил его, а лишь помог силе, которой он был благословлён, раскрыться. Так расправил над миром крылья первый золотой Дракон – Король Всех Драконов, Защитник мира.
– Круто, – Кира почувствовала, как по телу побежали приятные мурашки.
– Это не конец, – произнёс Павел. – Не солгал старец, смог Дракон обратить чистых сердцем в других Драконов. И встало великое войско на борьбу со «смертью» и победило. Прогнало «смерть» со своих земель. И стало войско Драконов на стражу мира, и мир наполнился их чудесами. А первый Дракон обернулся снова человеком и продолжил жизнь свою в этом образе. Другие Драконы не приняли облик человеческий, ибо жизнь Дракона практически вечна, а жизнь человека быстротечна, остались они спящими в недрах мира, чтобы при новой угрозе проснуться и снова спасти мир. А мужчина прожил человеческую жизнь, завёл семью и умер старцем в окружении многочисленной семьи. Только говорят, что потомки его могут по-прежнему по воле своей превращаться в Драконов, а вместо крови у них течёт золото. Вот теперь конец.
– Отличная сказка, – прошептала Кира.
– А про Видящих есть сказки?
– Да…
Только и успела ответить Кира, как в комнату, ёжась от холода, вошла Алёна.
– Мы закончили, – сообщила она. – Как вы тут?
– Спим, – ответила Кира.
Алёна аккуратно наклонилась над Алисой, посмотрела в её спокойное личико и, посильнее натянув на друзей плед, прошла к креслу.
– Сейчас пойдёт тепло, – заверила она, поднимая под себя ноги. – Минут двадцать, и пойдём на стол накрывать.
Илья тоже вернулся в гостиную, он вытирал руки.
– Новогоднее приключение, – усмехнулся он. – Как мой лисёнок?
– Спит, – ответила Кира.
– Мы крестить её собираемся, – Илья подошёл к жене и сел на подлокотник кресла. – Пойдёте крёстными родителями?
– Куда ж мы денемся? – улыбнулся Павел.
– Оооо, – протянул Илья. – Ты уже за двоих решаешь.
– Ты слышал? – Алёна обратилась к мужу. – Он сказал МЫ.
Она картинно прижала руку к сердцу. Кира и Павел переглянулись и пожали плечами, от хохота их удерживала только маленькая Алиса, спящая на руках у Киры.
Когда в доме потеплело, Алёна забрала малышку и унесла её в комнату. Павел сбросил плед и освободил из своих объятий Киру. Потом девушки удалились на кухню, а мужчины принесли в гостиную большой стол, который подруги через час накрыли скатертью и поставили на него блюда с угощениями. Через полчаса наступит Новый год. Алёна периодически отлучалась, чтобы проверить малышку, но та мирно спала в своей кроватке.
– За уходящий год и всё, что он нам принёс, – Илья поднял бокал с шампанским. – Особенно за новых людей, которых он нам подарил. За мою храбрую жену, которая привела в мир нового человечка. И за вас, друзья. За то, что этот год свёл нас наконец-то вместе.
– За любовь, – Павел поднял свой бокал. – И пусть дальше будет только лучше.
Но лучше не будет. Кира перевела взгляд на Павла и на мгновение увидела полыхающие города и взмывающего в небо золотого Дракона. Она сморгнула видение, постаралась улыбнуться как можно лучезарнее. И лишь Павел уловил её смятение, промелькнувшее на лице.
Когда пробило полночь, друзья пошли на улицу запускать фейерверки. Люди ликовали, Земля совершила полный оборот вокруг Солнца и ушла на новый круг, жизнь продолжалась. Всё было хорошо. Но так ли это? Кира отбросила грустные мысли. Жить с вечным предчувствием беды, ждать её, не самая лучшая политика. Нужно жить здесь и сейчас, а если что-то случится, то тогда и придёт время расстраиваться и паниковать. А быть может, это случится ещё не скоро? Сколько лет пройдёт? Сколько десятилетий? А быть может, это лишь игра воображения? Да, пусть будет так. Пусть всё идёт своим чередом. Сейчас она счастлива, пусть это ощущение продлится как можно дольше.
Праздновать закончили в три часа ночи. Планы на новогоднюю ночь были исполнены: настольные игры сыграны, животы от смеха надорваны, порции любви и тепла получены. Павел и Кира удалились в комнату, они неспешно переоделись в пижамы, смущённо повернувшись спинами друг к другу.
– Я бы хотел спать не на диване, а с тобой, – заявил Павел. Алкоголь явно ударил ему в голову, и он набрался храбрости. – И ты должна мне сказку.
Между ними по-прежнему ничего не было, пару месяцев назад они договорились, что до тех пор, пока не будут уверены, что это на них не кольца влияют и что их совместное времяпрепровождение не попадает на нить, они оставят всё как есть.
Кира коротко кивнула и нырнула под одеяло. Павел последовал её примеру. Уже под одеялом он обнял её, притягивая к себе. Они лежали лицом друг к другу, Кира потёрлась носом о его нос и поцеловала.
– Нет-нет-нет, – остановил её Павел. – Сказка.
– Да, сказка, – прошептала Кира. – Она не такая интересная, как твоя. Чем-то напоминает…
Павел прижал палец к её губам.
– Нет-нет-нет, сказки так не рассказывают, не надо говорить, на что она похожа, просто расскажи.
– Хорошо, – согласилась Кира и начала свою сказку. – Жила-была принцесса. Она была очень красива и избалована. Больше всего на свете принцесса любила всё знать и всё контролировать, чтобы всё всегда было так, как она захочет. А ещё она не любила ждать. И поскольку капризы принцессы всегда выполнялись, она не знала огорчения. Приближался день её рождения, и все в замке были охвачены суетой. Принцесса взрослела, но её дурной характер не менялся. Однажды она гуляла в саду и встретила старого садовника. Он выкапывал старые увядшие розы, кусты были старые и безобразные. Принцесса брезгливо смотрела на розы. «Что поделаешь, всё в этом мире имеет срок: и красота, и жизнь, – сказал старый садовник, видя взгляд принцессы. – Все мы стареем и увядаем, как эти розы». «Не хочу постареть и увянуть», – грозно фыркнула принцесса. «Но так будет, все мы смертны», – ответил садовник. Принцесса разозлилась на него и вернулась в замок. Она велела уволить садовника и нанять молодого и красивого, чтобы не видеть увядания и старости рядом с собой. Перед своим уходом старый садовник прокрался в покои принцессы, она хотела закричать, но он протянул ей коробку. Несмотря на плохое поведение принцессы, он сделал ей подарок на день рождения. Но было условие – она должна была открыть его в день рождения и никак не раньше. Если она выполнит условие, то тогда её ждёт большая награда и желание исполнится. Но садовник не сказал, какое именно исполнится, а желаний у неё было много. Принцесса была соблазнена тем, что исполнится одно из её желаний, поэтому терпела несколько дней. Старый король очень сильно устал от капризов дочери. Он очень её любил, а старого садовника уважал и знал всю жизнь. Поэтому он не уволил его, а отправил в загородный замок, где принцесса не бывала. Садовник пожалел короля, измученного приготовлениями ко дню рождения принцессы, очень много было не сделано, а она требовала, чтобы всё было идеально. И тогда старый садовник посоветовал королю перевести в замке все часы назад на несколько часов, чтобы успеть с приготовлениями. Король последовал его совету, и часы во всём замке были переведены. А вот тут мама говорила: «Если ты думаешь, что принцессу специально проучили и она дотерпела, то ты ошибаешься». До дня рождения оставалось несколько часов. После ужина принцесса вернулась в свои покои и, достав коробку, решила её открыть сразу после полуночи, ведь тогда уже наступит день рождения и наконец-то она узнает, какое из её желаний исполнится. А их было так много, что она устала гадать и решила больше не ждать. Принцесса открыла коробку и нашла там живую розу и зеркало. Несмотря на то, что роза пролежала в коробке несколько дней, она не увяла и даже сохранила свой аромат. Принцесса достала из коробки зеркало и посмотрела в него. Сначала она видела отражение красивой молодой девушки, но потом оно стало меняться, и через минуту на принцессу смотрела сморщенная старуха с обвисшим лицом и седыми волосами, похожими на старую половую тряпку. Принцесса так сильно испугалась, что укололась о шип розы, которую держала в руке. Старуха в отражении засмеялась и скрипучим голосом сказала: «Все твои изъяны станут твоим проклятием. Ты будешь видеть всё и обо всех. Все беды мира предстанут перед твоим взором, но ты ничего не сможешь изменить и никому не сможешь помочь. Всё, что будет тебе дано, – видеть». Первое, что увидела принцесса, как отец выдает её замуж за старого короля соседней страны. Потом – войну и разрушенный город.
Через несколько месяцев в страну пришла война. Город был разрушен. И ради мира отец выдал принцессу за старого короля соседней страны. Ей пришлось со всем смириться и стать послушной. Оказалось, знать всё – не так уж весело. Умерла она, оставив наследников своего дара. Умирая, она была похожа на ту самую сморщенную старуху из отражения в зеркале.
– Это грустная сказка, – констатировал Павел.
– Да, есть немного.
Павел обнял Киру ещё крепче.
– Я на следующей неделе лечу к родителям, – сообщила Кира. – Полетели со мной.
– Ммм, – протянул Павел, размышляя о чём-то своём. – Нет, – коротко ответил он. – Не в этот раз, дел слишком много.
– Как скажешь, – согласилась Кира, почувствовав укол разочарования и обиду.
– Зато мы узнаем, попадёт ли наша «шалость» на нить. Если нет, то мы наконец-то сдвинемся с мёртвой точки, – он легко чмокнул Киру в губы и потянулся к её правой руке. Он стащил с её пальца кольцо, снял с себя своё и положил их на тумбочку у постели, не отрываясь от Киры. – Я больше не могу, – признался он. – Ты нужна мне… Я так люблю тебя… Я могу?..
Его поцелуй стал более настойчивым, он запускал пальцы в её волосы, тем самым контролируя поцелуй и их близость.
– Да, – выдохнула она свой ответ прямо ему в губы.
Он принялся неспешно освобождать Киру от пижамы. Каждая клеточка тела отзывалась на его ласки. Он был нежен и внимателен, покрывал поцелуями её грудь, живот и бедра, она тихонько стонала от его прикосновений. Всё вокруг померкло и заполнилось колким электричеством. Его горячее дыхание обжигало кожу, и вот, наконец, он вошёл в неё, заполняя, словно она была до этого невообразимо пуста. Это было слишком естественно, слишком правильно. Каждое его движение было размеренным и наполненным наслаждением, он глубоко дышал, «смаковал» каждое мгновение, каждое прикосновение. Кира тихо постанывала, гладила его плечи, оставляла поцелуи на его губах и шее, и, когда они оба были близки к пику наслаждения, он внезапно спросил.
– Ты ведь понимаешь, к чему всё идёт?
Кира посмотрела расфокусированным взглядом в его глаза, полные нежности.
– Я ведь могу? – снова прошептал он.
Она не ответила, лишь слабо улыбнулась, на что он тоже улыбнулся и снова припал к её губам с глубоким сладким поцелуем, во время которого его тело содрогнулось, он сдавленно зарычал и излился в неё… Она вздрогнула, тихо ахнула, и её тело накрыла волна удовольствия.
Павел, тяжело дыша, прижался лбом к её ключице.
– Надеюсь, я тебя правильно понял, – произнёс он. – Однажды ведь у нас будут дети.
– И ты решил начать работать над этим сразу, – улыбнулась Кира, целуя его в щёку.
– А чего терпеть, если и так всё ясно, – отозвался Павел.
То, что они всё решили, было понятно по тому, как они смотрели друг на друга, как говорили друг с другом, как дурачились. Всё было наполнено особой связью, тем, что называлось «идеальная пара». Но о том, что Павел планировал своё будущее с Кирой и она с этим согласна, было произнесено вслух только сейчас.
– Люблю, – прошептал Павел, целуя плечо девушки.
– И я тебя, – тихо ответила она, не скрывая улыбки.
Глава 7. Мама
Киру мелко трясло, кольцо на пальце игриво поблёскивало в пламени свечей, но тем не менее её глаза были плотно закрыты, а сквозь пальцы струилась алая нить с нанизанными видениями. Её видениями. Она слишком волновалась, от этого тошнота подступала к горлу, потом откатывалась назад в желудок, а там скручивалась в тугой ком. Скоро, очень скоро. Чем быстрее закончится пряжа в её руках, тем скорее она узнает, попала ли её личная жизнь на нить. Когда пряжа закончилась, Кира нервно сглотнула, в горле пересохло, она с трудом подавила кашель.
– Интересно-интересно, – прошептала Старшая.
Киру снова пробила дрожь.
– Это видение, – продолжила Старшая. – Огонь повсюду, взлетающий в небо золотой Дракон. Интересно-интересно. Судя по домам и их развалинам – это современный мир, такой, каким мы его знаем сейчас и каким он останется на ближайшие пару-тройку десятилетий. Это так удивительно. Почему только ты это видишь? Вполне возможно, это может случиться в твоей стране, и ты увидишь это своими глазами, – словно заезженная пластинка повторяла Старшая. Кира шумно выдохнула. – Но нельзя также отрицать, что ты единственная, кто это видит. Если бы твои видения имели отношение к реальности, то, скорее всего, они бы посетили каждую из нас.
– Дракон, – прошептала Кира. – Я увидела это, когда смотрела на Павла.
– Ааа, парень из Ордена, довольно странно, что в этот раз мы не увидели о нём совершенно ничего, – ответила Старшая. – Словно ты защитила его от нашего взора. Как я понимаю, ваши отношения стали более близкими, раз ты так волнуешься. Не волнуйся, мы же не звери какие, чтобы запрещать встречаться с человеком, который тебе по сердцу. К тому же времена вражды с ними давно прошли.
«А я так могу?» – удивилась Кира, размышляя о том, как у неё получилось защитить воспоминания о Павле от «нити» и «взора» других Видящих, она ведь ничего особенного не делала.
– Я надеюсь, что ваше дитя унаследуют твой дар. Словом, я надеюсь, что это будет девочка, – почему-то сказала Старшая.
– До этого слишком далеко, – отозвалась Кира.
– Надеюсь, – прошептала Старшая. – Не думаю, что ты сможешь надолго оставлять дитя, чтобы присоединиться к нам. Ты и так бываешь у нас слишком редко.
Старшая была права. Если Кира посещала собрания Видящих раз в полгода, то другие это делали хотя бы раз в две недели. А вдруг что-то важное? Мать Киры вообще жила в Италии и могла навещать Старшую, что жила в их «храме», едва ли не ежедневно.
Вечером, когда тошнота прошла и дрожь в теле удалось унять, Кира набрала ванну и залезла понежиться в тёплой воде, просто выдохнуть и смыть этот тяжёлый день. Она удобно устроилась в ванне, погрузившись в воду, отклонилась на край и закрыла глаза. Подумать ей было о чём. Видящие откровенно сватали её за Павла, хотя он не делал предложения и к тому же отказался ехать с ней для знакомства с родителями. А ещё они говорили о ребёнке. Зачем? Кира коснулась пальцами своего живота. А что, если?.. Нет, она бы знала. Но отказаться от того, что ей нужно было рано или поздно родить и желательно девочку, чтобы передать свой дар, она не могла, это был её долг. Кира не хотела этого делать по необходимости. Страх заполнил ванную комнату и стал почти осязаем. А если с Павлом ничего не выйдет? Если всё это неправда? И, вернувшись, она обнаружит руины своей личной жизни?
От тяжёлых мыслей Киру отвлекла Мария, которая вошла в комнату и села на край ванны.
– Мам, что такое? – заворчала Кира.
– Поговорим? – спросила она.
– Ну раз это не может ждать, – выдохнула Кира.
– Милая, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Не ты первая и не ты последняя, кто через это проходит, – начала мать. – Такова сущность Видящих: когда мы испытываем самые сильные эмоции, нас посещают самые яркие видения. Всякая Видящая учится отделять видения от реальности рано или поздно. Я понимаю, что опоздала с этим разговором примерно лет на десять. Очень сильные эмоции вызывают у нас любимые люди, поэтому слишком тяжело отделить их от видений. Самые яркие и правдивые видения случались со мной, когда я была с твоим отцом. Мне потребовалось несколько лет, чтобы научиться отделять происходящее наяву от видений…
– Ты никогда не говорила мне об этом. – Кира внимательно смотрела на мать.
– Это весьма деликатная тема, и всему своё время, – Мария опустила взгляд. – Как всякая Видящая, ты должна уметь ждать.
– Уметь ждать? Тебе не кажется это странным. Сколько веков мы существуем, а у нас нет даже банального курса обучения? Не смешно ли? О, мы можем защищаться! Круто! А сказать об этом не судьба?
– Милая, отсутствие обучения – это тоже способ раскрыть твою силу. Всё, чему ты научишься сама, и всё, что ты откроешь в себе сама, говорит о твоём могуществе. Но я не об этом. А о том, что если ты не будешь показывать все свои видения, то их невозможно будет восстановить по прошествии лет. За пару лет, что я не показывала свои видения, они уже не подлежат восстановлению, их невозможно нанизать на нить. Я слишком сильно заблокировала их. Слишком оберегала. Я не говорила о них, потому как то, чего не видели Видящие в общей зале, реальностью не является. Я перестаралась, возможно, и другие тоже блокировали свои видения. Но кто в таком признается? И я не хочу, чтобы с тобой было также. Ты и сама знаешь, что на веру у нас ничего не принимают.
– Что ты видела, мама? Ты помнишь?
– Я помню свои видения. Я видела тебя взрослой, красивой и сильной, состоявшейся. Я всегда гордилась тобой и любила тебя, хотя заранее знала, что ты будешь моей гордостью. Но на тот момент и речи не было о том, чтобы завести ребёнка. Эти видения ничего не меняют, они лишь служат доказательством, что ты желанный ребёнок. Но также я видела рядом с тобой золотого Дракона, такого, как видишь ты. Огромного и величественного. Кира, что бы ни случилось, послушай мой материнский совет: когда придёт время, держи его крепче, изо всех сил, что у тебя есть, со всей своей любовью, что бы это ни значило. Обещай мне.
– Хорошо, мама, – отозвалась Кира.
Она слушала мать очень внимательно, догадываясь, что её видения были с родни её собственным. Словно они в этом мире владели одной большой тайной на двоих.
– Я не хотела, чтобы папа это слышал, так что прости меня, дочь, – Мария слабо улыбнулась.
– Мам, я ведь люблю тебя и верю тебе.
– Расскажи мне о Паше, – попросила Мария.
– Он, – Кира вытянула губы, потом шумно выдохнула и снова закрыла глаза, откидывая голову на край ванны. – Он забавный, внимательный, заботливый. Он словно из другого мира. Наверное, таких, как он, не осталось, хотя, может, мне просто не встречалось.
– Ты его любишь? – спросила Мария.
– Да, – коротко отозвалась Кира.
– А он тебя?
– Говорит, что любит, – ответила Кира.
– И ты веришь?
– Думаю, что да. Но всё равно страшно.
– Не бойся, твоё тебя никогда не покинет, а если покинет, значит не твоё.
– Это сложно, мам. Я думаю, что никогда не смогу больше никому доверять, если он меня бросит.
– Если бросит, то познакомится с гневом Видящей матери, – успокаивала дочь Мария. – Но я всё же надеюсь, что он приедет летом. И с предложением тянуть не будет.
– Мам, мы только полгода знакомы, – возразила Кира.
– Вполне достаточно, – улыбнулась Мария. – Не переживай, родная, всё будет хорошо. Я видела.
– Спасибо, мам.
После этого Мария покинула ванную. Кира наконец смогла расслабиться и даже провалилась в дрёму, день был действительно тяжёлый. Но и в полудрёме ей не удалось остановить поток мыслей. Под закрытыми веками она видела картинки прошлого: Старшую Видящую, которая грозила ей пальцем; улыбку Павла, когда он провожал её на самолёт; маму, когда та сидела в круге Видящих и встревоженно смотрела на Киру; Алёну и маленькую Алису у себя на руках. Слишком много всего случилось за последние полгода. Она даже не понимала, как всё закрутилось, и что это действительно происходит с ней. Кино, чёрно-белое кино, вот что ей казалось с ней происходит. Павел… Как так случилось, что он пришёл в её жизнь? Почему с ним так спокойно и безопасно? Потому что он бывший милиционер? Потому что он сейчас занимается охраной? Потому что он так внимателен к ней? А может, он лишь плод её воображения? Кира открыла сонные глаза и, вдохнув и задержав дыхание, нырнула под воду. Сонный морок спал. Всё реально.
