А вот гобой, и флейты, и кларнеты,
Фагот, труба, и заиграл рояль,
То музыка сердец, то тел Версаль[9].
Прикосновений реки и блаженство,
И поцелуи в солнечных лучах,
Они остались шлейфом на устах.
8
Они остались шлейфом на устах,
Двоим минуты сладкие, отрада.
В разлуке остаётся вся в цветах
Надежд на новь[10] лазурная шарада[11].
Лишалась блеска дева Гамаюн,
Возлюбленный ходил седою тенью.
До встречи их из серых дней табун,
Из длительных секунд гурты[12] мученья.
Что будет дальше, этого не знаем.
Одна лишь вера крепкая спасает,
Но, как мираж, однако, исчезает.
В обыденности, в суете сует,
Когда совсем уже не улыбались,
Мгновенья счастья вечностью сжигались.
9
Мгновенья счастья вечностью сжигались,
И Гамаюн рыдала что есть сил:
«Когда с тобой, мой милый, расставались,
Ты тоже где-то там с ума сходил».
И в этой муке жить ужасно сложно,
Пытаться надо, ждать, опять терпеть.
Быть может, поменять хоть что-то можно,
Чтоб крыльям Гамаюн не ослабеть?
Друг к другу снова будем мы стремиться,
«Моя», – ты скажешь. Я отвечу: «Мой» —
И встречу взор, измученный тоской.
Полёт за гранью, прямо в бесконечность
Был каждый раз, мы вновь когда встречались,
И в пропасть из объятий мы срывались.
10
И в пропасть из объятий мы срывались,
И исполняли там имперский марш[13],
В эмоциях взаимных забывались,
Изобразив неповторимый шарж[14].
Мы бисер чувств собрали в ожерелье,
Сияют камни, глаз не оторвать.
Сейчас у нас другое измеренье,
Не каждый мог такое испытать.
А наказанье это иль награда,
Решает сам, кто полюбил навек,
Но всё же он счастливый человек.
В бескрайнем океане ласк купаясь,
Богини Афродиты[15] ели мусс[16]
И в бездну шли из бархатистых чувств.
11
И в бездну шли из бархатистых чувств,
Завязывая узелки на память.
Любовь – главнейшее из всех искусств,
С благоухающим дымком от фимиама[17].
И, как Икар стремился выше к солнцу,
Бесстрашно любят сердце и душа.
Лишь на секунду Гамаюн очнётся,
Её мужчина скажет: «Хороша!»
В объятия свои укутав снова,
Лютует шторм, ярится ураган,
Могуч и страшен, как левиафан[18].
Была она почти как лань ручная,
За сказкою от мира отрекаясь
И в бесконечной нежности купаясь.
12
И в бесконечной нежности купаясь,
Два голубя, две жизни, две судьбы,
И мы друг другом томно упивались,
Остановиться вовсе не могли.
А как нам отказаться от лагуны,
От тёплого, крупинками, песка?
Влюблённых душ натянутые струны
Негромки и встревожены слегка.
Самозабвенно, не жалея силы,
Мы обнимались жарко вновь и вновь,
Кипела страсть, бурлила в нас любовь.
Смотрел в глаза, и я в твоих тонула,
В них аметистов искры загорались…
От неизбежности мы вновь сливались.
13
От неизбежности мы вновь сливались,
И снова ты хотел мной обладать.
А тени на стене перемещались,
Желая будто что-то доказать.
И по твоей руке моя скользила,
Прижались губы жаркие к губам.
Всю магию в себе освободила,
И мы плывём по Эроса[19] волнам.
– Я чувствую тебя, твои движенья.
– Ты – диво, что послали небеса,
Где раньше ты была, моя краса?
Вино, свеча, бокал, рахат-лукум,
Столбы торнадо в облаках из чувств,
Сердца стонали дико от безумств.
14
Сердца стонали дико от безумств,
Был соткан день из нежной карамели.
И ночь была мустангом, полным буйств.
А обуздать его мы не сумели.
Как горная река с большим уклоном,
Энергия зашкаливала в нас.
Гормон серотонин прошёл циклоном,
Дарил он эйфорию и экстаз.
– Лишь ты – желанный для меня мужчина.
За что люблю, сама не поняла,
Но счастлива, что я тебя нашла.
– Фантастика, ты женщина и птица,
Летишь от ласк, а мне шептать по нраву
Вулкан из главных слов, признаний лаву.
15
Вулкан из главных слов, признаний лаву
Шептали мы, не в силах устоять.
И маски нет, впредь снята балаклава,
Запреты стёрты, нам уж не смолчать.
И в бурной, сильной страсти до рассвета
Словам не утаиться в закромах.
И, больше не боясь дневного света,
Они остались шлейфом на устах.
Мгновенья счастья вечностью сжигались,
И в пропасть из объятий мы срывались,
И в бездну шли из бархатистых чувств.
И, в бесконечной нежности купаясь,
От неизбежности мы вновь сливались,
Сердца стонали дико от безумств.
Кинжал
Одиночество
Одиночество – великая вещь, но не тогда, когда ты один.
Плохо человеку одному,
Вот и ищет родственную душу
Носит тюбетейку иль чалму,
В поиске всегда – и в зной, и в стужу…
В мире много встреч, да всё вода,
Только раз огнём глаза сияют.
В радужный миг встречи оба два
Мысленно, как бабочки, порхают.
Плохо человеку одному:
Словно неприкаянный изгнанник,
Он сиротства тяжкую суму
Тащит, мироздания посланник.
Жар-птица
Влюбиться можно в красоту,
Но полюбить – лишь только душу.
Я шла по миру в паутине,
По очень сложным лабиринтам мглы.
Пока не встретились с тобою,
Родным мне было чувство пустоты.
Порывами любовь кружила,
