– Это, как раз, нормально, у тебя тут всё на соплях держится. Маш, кого ты ночью ждала? Его? Какой он?
Невозможный, неповторимый, прекрасный. Алдариэль. Алдар. Дари. Моя любовь. Моя жизнь. Мой принц.
– Кто? Сосед? Ты его видела.
– Ольховская, слушай внимательно. Я тебе верю. Ты не чокнулась. С тобой произошло что-то такое, что бывает только в книжках. Я не устраиваю проверок твоей нормальности, я хочу узнать правду. Так доступно или повторить по слогам?
Доступно. Только я теперь не уверена, что мой рассказ не ляжет в историю болезни. Вот, как по заказу, телефон звонит. Иван Егорович с проверкой? Я ехидно улыбнулась Зинке. Та недовольно глянула на дисплей, недовольство сменилось удивлением, ответила она осторожно, без имени.
– Да. Нет. У неё. Нет. Она сама. Нет, их нет. Хорошо. Обязательно. Да, прямо сейчас. До свидания.
Какой познавательный разговор! Я закурила, взяла бокал и отсалютовала им подруге. Она странно на меня посмотрела, вынула бокал из руки и выплеснула вино в раковину, повторила ту же операцию со своим и остатками в бутылке. И что это было?
– Одевайся, мы уходим.
– Далеко?
– Пока к нам.
– Терникова, в чём дело?
– Знала бы, объяснила. Сказано здесь ничего не есть, не пить и, вообще, покинуть квартиру.
– Кем сказано-то?
Зинка не успела ответить, затрезвонил уже мой телефон. Тот же незнакомый номер. Настойчивый студент? Хотела сбросить, передумала из чистой вредности, пусть подруга понервничает пару минут, такая маленькая месть, могла бы своего собеседника сразу по имени назвать, а не заставлять меня гадать, кто это.
– Слушаю.
– Сделай так, как говорит Зина.
– Ребекка Ивановна? Это Вы?
В ответ – гудки. Э-э-э?
– Вопросы есть? У меня тоже есть. Давай, Ольховская, в темпе оделась и поскакали отсюда.
Спорить и расспрашивать я больше не стала. Бегом переоделась, сунула в карман телефон, сигареты и листик с подоконника. Зинка зачем-то сдёрнула с сушилки и кинула в пакет не досохшие вещи из Аршанса, вполне местные джинсы и моё таинственное платье. Такси уже ждало у подъезда. Когда она его вызвать-то успела? Десять минут – и мы у неё дома. Второй звонок настиг, стоило переступить порог Зинкиной комнаты.
– Расскажи Зинаиде всё, что сочтёшь нужным.
– Ребекка Ива…
Гудки. Ну уж нет! Я перезвонила сама. Прослушала: «Абонент вне зоны действия сети или временно недоступен». Попробовала с Зинкиного – результат тот же.
– Бесполезно, Маш. Со вчерашнего дня недоступна. Да, я ей звонила, просто спросить, когда точно вернётся. Что она тебе сказала?
– А тебе?
– Спросила, здесь ли ты, рядом мы или нет, состоялась ли свадьба, кто её отменил, близко ли твоя родня и не родня, а дальше знаешь, чтобы валили оттуда, и чтобы я тебя одну не оставляла.
– И чтобы ты забрала вещи?
– Нет, это я сама, на всякий случай. Теперь ты.
– Чтобы рассказала.
– Расскажешь?
– Да. Ой, Зин, ты просто не представляешь…
Представить Зинке ничего не удавалось ещё почти час. Пока вся её семья теперь уже в полном составе колебалась поздравлять меня или сочувствовать, кормила обедом и незаметно продолжала проводить медицинское обследование, но это только самое старшее поколение, зато в удвоенном количестве.
Наконец, мы героически отбились от всех и, забаррикадировавшись железным аргументом «у девочек свои секреты», засели на Зинкиной кровати.
*
– Ты вот так запросто трепалась с Божествами?
– Ага. А по ним не скажешь, кто они. Нет, для местных они сразу такие, что… Если сами не захотят казаться обычными.
– С тобой захотели?
– Нет, со мной они были, как с другом, как с сестрой, особенно Фаарр.
*
– Вот сука психическая! Из-за мужика устроить геноцид. А эльфы тоже хороши, всей толпой с одной бабой не справились.
– Зин, она не просто баба, у неё сила бешеная, она Младших запросто раскидала. Что они могли с ней сделать?
*
– Кошмар какой! Увидела, называется! А это был он? Алдар?
– Нет, Тайрин, Тайриниэль.
*
– Озвезденеть! Вот так прямо все, что было на нём, переходило на тебя? Маш, а чувствовала ты…
– То же, что и он.
– Больно?
– Очень. Но оно быстро проходило, когда разобрались, как.
– Но сразу-то больно! И оно тебе надо было? Он хоть того стоил?
– Он всего стоит. Это же Тайрин!
– Маш, а ты и сейчас так можешь?
– Не знаю.
– Если это деду с бабушкой показать… Нет, не надо, мы их не откачаем.
*
– Машка, этот Фаарр тебя чуть не задушил, а ты им восхищаешься? Ольховская, ты совсем дура?
– А перед этим я всех чуть не убила. Именно, потому что дура.
– Ну хоть можешь считать, что целовалась с…
– Терникова! Я с ним не целовалась! Искусственное дыхание – это не поцелуй, можешь у деда спросить.
– Но очень похоже.
*
– Весёлое платьице тебе Ребекка Ивановна подогнала. Слов нет.
– У меня тоже. Но огромное ей за него спасибо. Если бы не оно…
*
– И его никто-никто запомнить не мог? Прикольно! Машка, а это только в твоём Аршансе действует или здесь тоже?
– Не знаю. Давай проверим. «Когда в окне…» Ну как?
– Что как? Читай давай. Или сама уже забыла?
– Зин, я тебе его только что прочла.
– Египетский родственник! Ни слова не помню! Ольховская, нет, ты серьёзно? Не прикалываешься? Честно, прочитала?
– Честно-пречестно!
– Озвезденеть!
*
– Вот уроды! И никто не возмутился?
– С радостью поддержали. Зин, они туда толпами валили. Аж захлёбывались от восторга, когда… Это страшно, Зин, ты не представляешь, как это страшно. Я после Прощальной площади людей просто возненавидела. Вот ты можешь объяснить, какой кайф смотреть, как над кем-то издеваются?
– Ольховская, ты историю в школе мимо прошла? Типа здесь не было ни публичных казней, ни костров инквизиции…
– Да помню я. Только лишнее подтверждение, что люди везде одинаковы. Но на мой вопрос это не отвечает. Что за удовольствие в этом?
– Маш, не обобщай. Тебе это нравится? Нет. Мне тоже. Значит, уже не все одинаковы. Просто эти площади, что у нас, что у них, как лакмус, сразу всё дерьмо притягивают. А у дерьма и удовольствия дерьмовые.
– Хочется верить, что ты права. Но ведь из остальных тоже никто не попытался это остановить, помочь как-то…
– А ты в этом уверена? Вот просто всё про всех знаешь?
– Нет, конечно, но… Нет, Зин. Не всё и не про всех. Только не видела я других. Ой, нет, видела одну, Симарию, про неё дальше будет. И ещё… Это не сама видела, Шерин рассказывал, там девочка была, маленькая совсем.
– Шерин – это кто?
– Эльф. Про него тоже дальше. Ладно, давай по порядку.
*
– Ольховская, ты герой. Я серьёзно, без подколов.
– Ни фига я не герой, меня Младшие бы вытащили, так что никакого риска. Это остальные герои, они все реально рисковали.
*
– А вампир прикольный. Что ты в нём страшного нашла?
– Ты сейчас серьёзно?
– А что? Интересный же мужик. Кино любит.
– И кровь пьёт.
– Бывает. Ты на наших обычных посмотри, ещё те кровопийцы.
*
– Кто? Тот самый принц, из-за которого это всё? Он и есть твой…
– Да. Алдариэль. Алдар.
– Озвезденеть!
*
– Они все поняли, что ты втюрилась? Конспиратор из тебя, конечно…
– Сама знаю. Но я старалась.
– И от него реально все падали? Вот настолько необыкновенный?
– Ага.
