Янь Лин рассмеялся:
– Хм… мне нравится, зови меня так всегда.
Открытый от удивления рот юноши постепенно превратился в несдержанную улыбку. Он тут же забыл обо всех приличиях и выпалил:
– Пожалуйста, научите меня вашему стилю цингуна!
– А-Линь… – мягко попытался увещевать его Мо Байхэ.
Но Янь Лин снова рассмеялся и положил руку на плечо своего шисюна, останавливая его.
– Я ведь уже предложил научить тебя и забирать слова назад не собираюсь.
Янь Цюлинь опять расплылся в улыбке. Он никогда и подумать не мог, что его шишу вернётся в школу и окажется не менее великим мастером, чем учитель и глава Чжоу. Так ещё и пообещает научить его просто феноменальному цингуну!
– Но сначала, думаю, стоит повидаться с дашисюном[20 - Самый старший соученик, первый ученик учителя.], – сказал Янь Лин.
– Да, верно, ты ведь ещё помнишь дорогу к Залу Собраний?
Янь Лин кивнул. Мо Байхэ повернулся к Янь Цюлиню:
– А-Линь, иди завтракать, мы подойдём позже.
Янь Цюлиню очень не хотелось расставаться с ними, потому что в его голове уже созрели примерно два десятка вопросов о цингуне к Янь Лину. Но всё же он взял себя в руки, учтиво поклонился и сказал:
– Да, учитель.
– Он очень необычный ребёнок, – проговорил Янь Лин, наблюдая, как Янь Цюлинь уходит. – Тебе повезло с учеником.
– Знаю, – ответил Мо Байхэ, и где-то в глубине его сердца дрогнула струна отцовской гордости.
– Ты ведь привёз его из Гуаньнэй? – они, не торопясь, направились к Залу Собраний.
– Да, в тот день, когда ты… упал, я добил тех, кто оставался из Хэйшуй, затем попытался отыскать тебя, бродил вдоль реки до самого вечера, но не нашёл даже обрывка одежды… – Мо Байхэ сделал паузу и тяжело вздохнул. – Уже поздно вечером я услышал тихий, едва заметный звук, как будто скулил маленький зверёк, и в лесу в куче опавших листьев нашёл его.
– Что ж, без горя не было бы и радости, – сказал Янь Лин. – Видимо, так было предначертано. Не упади я в реку, ты бы не пошёл меня искать и не наткнулся на малыша Цюлиня.
– А-Лин, – Мо Байхэ остановился. – Ты был ранен и отравлен ядом. Как ты смог выжить?
Янь Лин улыбнулся и потянул Мо Байхэ вперёд.
– Это и правда долгая история. Если вкратце, мне просто повезло. Причём дважды. Во-первых, воды реки оказались достаточно холодными, и это сдержало распространение яда. Он реагировал на холод. Во-вторых, когда меня унесло течением, на меня наткнулся один человек. Он жил в уединении в горах и по счастливому совпадению разбирался в ядах. Он понял, чем я был отравлен, но противоядия от этого яда изготовить не мог, однако сделал лекарство, способное сдерживать его распространение. Что касается телесных ран, они были крайне серьёзные, меридианы тоже были повреждены. На восстановление только физической формы у меня ушло четыре года, которые я провёл практически прикованным к постели. Затем ещё пять лет я пробыл в непрерывных медитациях, чтобы полностью восстановить свои меридианы и ци.
– Почему ты не вернулся на гору Хунфэн? Или хотя бы не написал? – непонимающе спросил Мо Байхэ.
– В первое время я почти не приходил в сознание. Когда очнулся, какое-то время ещё сохранялась спутанность мыслей, порой я забывал, кто я, где нахожусь, какой сейчас год. В голове всё смешалось. Старик поил меня отварами, которые хорошо помогали, но от них я постоянно спал. Когда стало лучше, оказалось, что мы настолько далеко забрались от мира, что никакой связи нет. Старик понятия не имел, что происходит в цзянху, я не знал, смог ли ты отбиться от Хэйшуй, не захватили ли они нашу школу. Я был слаб, чтобы отправиться сюда, писать побоялся. Если вдруг Хэйшуй всё же удалось осуществить задуманное, они бы наверняка пришли за мной, я не мог им противостоять, старик тем более. Старик сказал, что яд в моём теле имеет тюркскую природу происхождения. И, возможно, на землях тюрков я смогу найти ответ, как избавиться от него. Выйдя из медитации, я сразу направился туда. На тот момент прошло уже девять лет, я подумал, что даже если напишу письмо, вы сочтёте это чьим-то злым умыслом. Поэтому решил сначала выяснить как можно больше информации, а потом вернуться домой.
– А-Лин… – Мо Байхэ покачал головой. Они как раз дошли до Зала Собраний.
Чжоу Сяньцянь как всегда уже с самого утра разбирался с делами. Он стоял у окна, читая письмо. В одной руке он держал чуть желтоватый лист, исписанный тушью, а в другой чашку с чаем. Внезапно совсем рядом с ним раздался голос:
– Неужели дашисюн по-прежнему пьёт этот ужасный чай!
Даже спустя сто лет Чжоу Сяньцянь не смог бы забыть этот голос, который каждый день говорил ему: «Дашисюн, твой жасминовый чай ужасен!», но каждый раз обладатель этого голоса, спускаясь с горы, приносил ему жасминовый чай. В одно мгновение чашка выскользнула из задрожавших пальцев, но тут же к ней молниеносно метнулся человек, поймав её и не пролив ни капли. Чжоу Сяньцянь поднял глаза. Перед ним, улыбаясь, стоял его второй шиди. Всё с теми же лукавыми глазами, с той же озорной улыбкой, только чуть более бледный, чуть более худой и чуть более взрослый.
– А-Лин… – не веря своим глазам прошептал Чжоу Сяньцянь.
– Твой чай, – Янь Лин протянул чашку.
Разумеется, на завтраке никто из них так и не появился. Янь Цюлинь сначала ждал, но потом обречённо вздохнул и направился в библиотеку изучать трактаты. По пути он встретил Мэн Фэна и Чжэн Чао.
– Янь-сюн! – просиял Мэн Фэн. По какой-то причине он воспринимал Янь Цюлиня чуть ли не собственным старшим братом и был страшно рад каждый раз, когда его видел. Янь Цюлиня это не напрягало, поэтому он быстро привык. – Мы искали тебя, но тебя нигде не было. Мы осмотрели почти всю гору, здесь всё такое красивое! И так много красных клёнов, просто с ума сойти! У нас в Фуюнь нет таких ярких красок, но тоже очень красиво. Обязательно как-нибудь приезжай к нам! Тебе точно понравится, я тебе всё-всё покажу!
Янь Цюлинь улыбнулся. Мэн Фэн всё продолжал тараторить, пока они шли к библиотеке. Когда поток информации закончил изливаться из Мэн Фэна, Чжэн Чао сказал, что они уходят после обеда и возвращаются в свою школу. Янь Цюлинь попрощался и пожелал им хорошей дороги, а затем направился в библиотеку. Покинул он её только за полдень. Обед в общем зале уже закончился, однако младшие ученики, которые дежурили там, знали, что Янь Цюлинь всегда занимается в библиотеке до самого обеда, поэтому оставляли ему несколько блюд и относили в его домик. Проходя мимо Зала Собраний, Янь Цюлинь посмотрел на двери. Они были закрыты. Судя по всему, воссоединившись после стольких лет разлуки, три нефрита Хунфэн никак не могли наговориться. Янь Цюлинь слегка вздохнул и направился к себе, чтобы пообедать.
Погружённый в свои мысли, Янь Цюлинь не заметил, как съел больше, чем следовало и почувствовал тяжесть. Заниматься цингуном теперь ему было бы тяжеловато, поэтому он решил остаться на какое-то время в комнате и поупражняться в каллиграфии. Кто же знал, что как только он разложит бумагу и кисти, в его окно ворвётся порыв ветра, который тут же разметал всю приготовленную бумагу по полу.
Янь Цюлинь и глазом моргнуть не успел, как за его спиной с лицом, полным отрешённости от бренного мира и невозмутимости, оказался Янь Лин. Как будто это не он только что влез в окно и устроил беспорядок!
– Ма… мастер Янь? – опешил Янь Цюлинь.
– Я ведь просил называть меня шишу! – в руках Янь Лина откуда-то взялся веер, и он легонько стукнул им Янь Цюлиня по лбу.
Юноша опешил ещё больше. Когда он видел этого человека в доме Юй, тот излучал ауру благовоспитанности и холодного достоинства. Теперь же, хоть это достоинство в выражении лица никуда не делось, от благовоспитанности как будто не осталось и следа. Этот человек явно умел производить хорошее впечатление, но на деле, кажется, он был самым настоящим хулиганом!
Янь Цюлинь моргнул и быстро отошёл от шока:
– Шишу, почему вы здесь? Разве вы не были в Зале Собраний с учителем и шибо?
На губах Янь Лина мелькнула улыбка. Ему явно нравилось, когда Янь Цюлинь называл его шишу. Как будто у него вдруг появился почтительный племянник, который к тому же смотрел на него с благоговейным трепетом. Этот юноша очень приглянулся Янь Лину, и он даже не без удовольствия отметил некоторое сходство между собой и им. Мо Байхэ действительно достался отличный ученик. Но в глазах Янь Лина сквернули озорные огоньки. Он подумал, что этого ребёнка явно хорошо обучили основам боевых искусств, но, кажется, совершенно не позаботились о том, что он ведь ребёнок!
Глава 6
Они уже довольно долго шли в сторону западного склона горы. Он был весь заросший красными клёнами настолько плотно, что туда практически никто никогда не ходил. Этот склон никак не использовался, поэтому Янь Цюлинь не понимал, зачем Янь Лин ведёт его туда. В конце концов он всё же спросил:
– Шишу, для чего мы идём на западный склон?
– Ты ведь хотел изучить мой стиль цингуна?
– Да, но… тренировочная площадка ведь в другой стороне.
Янь Лин остановился и обернулся к Янь Цюлиню с лукавой улыбкой.
– Цюлинь, знаешь, чем отличается мастер от того, кто просто знает основы боевых искусств?
Янь Цюлинь немного подумал и ответил:
– Мастерством?
– Верно, а знаешь, как приобретается мастерство?
– В тренировках?
– Тренировки – это основа боевых искусств, но реальное мастерство можно приобрести лишь тогда, когда ты выходишь за границы своих базовых умений. Ни один мастер не стал мастером только потому, что усердно ходил на тренировочные площадки. Настоящее мастерство приобретается в реальном опыте. Когда ты столкнёшься с противником, ты можешь оказаться где угодно, в каких угодно условиях. У тебя не будет оборудованной тренировочной площадки, а потому ты должен уметь быстро адаптироваться к ситуации и использовать то, что тебя окружает, для победы.
– О… – Янь Цюлинь кивнул. Тем временем они уже вошли в кленовую рощу.
Здесь было множество оттенков красного: от бледно-оранжевого до кроваво-алого. Они перемешивались между собой, создавая невероятно живописную картину. Хоть Янь Цюлинь вырос на горе Хунфэн, каждый раз, попадая в заросли красных клёнов, он невольно восхищался этими простыми, но изящными деревьями.
Янь Цюлинь на секунду задержал взгляд на острых листьях, а Янь Лин уже испарился из поля зрения. Янь Цюлинь обернулся, мужчины нигде не было. Как вдруг юноша почувствовал поток ветра, направленный на него. Он моментально среагировал, взметнувшись вверх, с лёгкостью вскочил на ветку клёна и осмотрелся. Янь Лина не было видно. Справа снова возник воздушный поток, атака была стремительной, но Янь Цюлинь, используя цингун, снова перескочил на другую ветку, уходя от удара. Так повторилось ещё несколько раз, атаки становились всё чаще и чаще, и Янь Цюлиню приходилось носиться по макушкам клёнов, уворачиваясь от ударов. Это было гораздо тяжелее, чем на тренировочной площадке.
– А теперь усложним задачу, – послышался голос Янь Лина. – Ты должен перемещаться только по листьям, но при этом ни один лист не должен упасть. За каждый упавший лист будешь получать штрафной удар.
– Чего?! – запыхавшийся Янь Цюлинь и так уже с трудом скакал по веткам, а теперь надо только по листьям?
Чтобы перемещаться по невесомым листьям, сам человек должен стать легче воздуха. Но Янь Цюлинь уже был уставшим, ему было сложно, и теперь он очень хорошо ощущал собственный вес, какая там лёгкость!
– Сконцентрируйся на своей ци, почувствуй, как она течёт по меридианам, замедли этот поток, пусть он будет медленным, почти незаметным, – Янь Лин вдруг оказался рядом с Янь Цюлинем.
Он положил свою руку ему на спину и влил в него совсем немного собственной энергии, направив её по меридианам и заставив непрерывно, но крайне медленно циркулировать. В отличие от обычной практики контроля ци, эта была немного странной. Янь Лин намеренно замедлял течение ци, чтобы она не разливалась потоком как обычно, а медленно, равномерно струилась. Сначала Янь Цюлинь не понял, какой толк от столь медленного курсирования энергии, ведь обычно во время медитаций используется практика наполнения потока. Именно сила потока влияет на то, насколько мощной будет атака мастера. Поэтому учеников учат наполнять меридианы энергий и усиливать её течение для достижения более высокого уровня в боевых искусствах.
Но когда прошло совсем немного времени, Янь Цюлинь почувствовал, как усталость отступила, а тело словно стало легче. Казалось, даже окружающий мир замедлился. Вот лист на дереве, стоящем не менее чем в десяти чжанах[21 - Традиционная китайская мера длины, 1 чжан равен 3,3 м.] от него, медленно отделился от ветки и начал падать. Янь Цюлиню показалось, что он мог бы не спеша дойти до этого дерева, и лист ещё не успел бы даже сорваться вниз. Взмах крыльев бабочки, взлетающая с ветки птица – всё то, что обычно занимает несколько секунд, вдруг стало тянуться бесконечно долго. Янь Лин убрал руку со спины Янь Цюлиня, и весь мир пришёл в норму.
– Что это было? – с удивлением спросил Янь Цюлинь.
– Простая, но эффективная практика непрерывного медленного течения ци. Я потратил много лет на то, чтобы создать эту технику. Её не сможет использовать любой мастер, но твоя энергия по своему типу очень похожа на мою, так что, я думаю, у тебя всё получится. Если будешь регулярно практиковаться, позднее это будет происходить без твоего сознательного участия. Когда в твоих меридианах постоянно струится малый непрерывный поток ци, реакции обостряются, тело становится легче, что очень эффективно для цингуна. Начни с этого, а затем я научу тебя своему стилю. Чтобы постичь его, ты должен научиться постоянно поддерживать внутренний малый поток ци. Отдохнул?
– Да…
В лицо Янь Цюлиню тут же ударил воздух.
– И помни, чтобы не упало ни одного листа!
Янь Цюлинь не знал, сколько времени он скакал по кленовым листьям. Он успел получить уже не менее трёх десятков штрафных ударов, когда они оказались у подножия горы с западной стороны. Янь Лин наконец удовлетворённо заявил, что тренировка окончена. Янь Цюлинь чувствовал, как его ноги дрожат от постоянного напряжения. Хоть он и пытался контролировать течение ци, но научиться с первого раза было невозможно. Поток постоянно сбивался, становясь то слишком сильным, то практически иссякая. Юноша был очень утомлён, а теперь они ещё и оказались у подножия горы, значит придётся подниматься обратно.
– Спасибо за урок, шишу, – с трудом выговорил Янь Цюлинь, почтительно поклонившись Янь Лину.
Тот изящно раскрыл свой веер, обмахнувшись им пару раз. Одна его рука была заведена за спину. На одеждах не было ни одной складочки. Полы и широкие рукава халата по-прежнему мягко струились вниз, словно этот мужчина только вышел из своих покоев, а не бегал почти два больших часа[22 - Большой час ?? (sh?chеn) равняется двум общепринятым часам, два больших часа – 4 обычных часа.] по верхушкам деревьев, периодически отвешивая штрафные удары своему нерадивому шичжи[23 - Ученик соученика, «племянник по наставнику».]. Всем своим видом он источал благородство и достоинство. На его фоне потрёпанный и побитый Янь Цюлинь выглядел довольно жалко.
– Вы действительно выбрали подходящее место, чтобы потренировать меня, – добавил Янь Цюлинь.
– А, да я просто хотел показать тайную тропу, по которой можно незаметно улизнуть с горы, – беспечно ответил Янь Лин, продолжая медленно обмахиваться веером.
– А? – Янь Цюлинь в недоумении открыл рот, но не нашёл ни одного подходящего слова.
– Пойдём пройдёмся, – сказал Янь Лин и неторопливо пошёл вперёд, Янь Цюлинь последовал за ним.
– Шишу, может, нам следует вернуться на гору? Нас уже довольно давно нет. Мне нельзя покидать гору самовольно.
– Но ты ведь со мной, разве нет?
– Да… Но шишу только сегодня вернулся после стольких лет отсутствия. Разве учитель и глава Чжоу не начнут беспокоиться, что вы вдруг пропали?
Янь Лин улыбнулся:
– Ты хороший ребёнок и достойный ученик. Не стоит беспокоиться из-за меня. Я вернулся, а значит я больше никуда не уйду, твои учитель и шибо знают это.
Какое-то время они шли в тишине. День клонился к закату. Заходящее солнце бросало оранжевые лучи на гору Хунфэн, отчего поросший клёнами склон казался ещё более красным. Янь Цюлинь вдруг вспомнил тот день в резиденции Юй. Перед его глазами снова встал образ маленькой девочки.
– Шишу, – позвал он Янь Лина, – тогда в доме Юй вы видели, как погиб господин Юй?
– Нет, увы, я опоздал на шаг и появился, когда всё уже случилось, почему ты спрашиваешь?
– Та девочка, которая убила его. Ей было не больше одиннадцати лет. Разве можно в столь юном возрасте владеть такой сильной техникой, как «Нить Судьбы»?
Янь Лин остановился и повернулся к Янь Цюлиню, пристально посмотрев на него.
– Как ты узнал, что это «Нить Судьбы»?
– Я не знал. Я увидел едва заметную нить прямо перед тем, как господин Юй был обезглавлен. А потом учитель и шибо уже объяснили мне, что это было.
– Ты увидел? – Янь Лин чуть приподнял бровь. Янь Цюлинь медленно кивнул.
Янь Лин смотрел на него ещё какое-то время, затем повернулся и продолжил идти вперёд.
– Вот и ответ на твой вопрос, – заговорил он. – Ты ведь тоже необычайно талантлив, разве нет? В твоём возрасте достичь такого уровня – небывалый успех. И пусть ты всё ещё уступаешь признанным мастерам цзянху, но ты во многом превосходишь своих ровесников и даже мастеров средней руки. Ты увидел «Нить Судьбы», что если я скажу тебе, что это случай один на миллион?
– Что шишу имеет в виду? – непонимающе спросил Янь Цюлинь.
– «Нить Судьбы» – это одна из техник скрытых убийств. И как ты сказал – довольно сложная. Однако на то они и техники скрытых убийств, чтобы быть неуловимыми для глаз. Мастера специально обучаются распознаванию этих техник, чтобы уметь вовремя заметить чьё-либо намерение совершить убийство, и то не у всех получается. Ты же увидел Нить Судьбы, не имея никакой подготовки. Судя по твоему возрасту, учитель ещё не должен был начать обучать тебя этому. Так как это получилось? Ответ лишь один – твои врождённые способности просто феноменальны. Такое встречается крайне редко. Возможно, та девочка наделена столь же уникальным талантом.
Янь Цюлинь не знал, что ответить. Вероятно, Янь Лин был прав в своих суждениях. Всё же он прожил и повидал куда больше и в праве судить о тех вещах, которые сам Янь Цюлинь ещё не до конца понимал.
– Шишу, вы сказали, что опоздали на шаг, вы знали, что в доме Юй случится беда?
Янь Лин улыбнулся:
– Нет, но предполагал, что смогу обнаружить там следы Сыюхуа.
– Вы ищете Сыюхуа?! – воскликнул Янь Цюлинь.
Янь Лин прижал палец к губам:
– Только никому не рассказывай.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом
