Тот сразу подошёл ко мне.
– У тебя украли хлеб?
– Да забудь, – ответил я.
– Сколько у тебя было?
– Неважно! Забудем об этом!
– Сколько у тебя было? – повторил он вопрос.
– Два куска хлеба, – ответил я неохотно, потому что не хотел неприятностей.
– Есть что покурить?
Я пожал плечами.
Его спутник подмигнул мне и дал понять, что я не должен отказывать ему в сигарете. Я вырвал кусок бумаги из книги, свернул из него сигарету, набил её табаком из кармана и протянул заключённому.
– Спасибо, друг, – сказал он дружелюбно. Затем он встал с кровати и ушёл, не сказав ни слова.
Я смотрел ему вслед, как он властно шагал в сторону заключённых. Хотя заключённые не жили отдельно от рабочих, у них был свой угол, где стояли их кровати.
Началась суматоха и хаос распространился мгновенно. Я видел, как он заговорил с пожилым заключённым. Вскоре он схватил его за воротник левой рукой и стал избивать правой.
Это было ужасно. Я не мог смотреть и отвёл взгляд. Почему я вообще открыл рот? Эти два куска хлеба не стоили того, чтобы человек теперь страдал.
Он бы убил его, если бы охранники не разняли их. Заключённого посадили в карцер на десять дней. Он отсидел свой срок и вернулся, как ни в чём не бывало. У них были свои законы, которые они соблюдали в своей группе. Никто, ни один человек, не смел противостоять этим правилам, и этот инцидент вызвал большой резонанс, о котором ещё долго говорили.
Глава 17
Зимой 1943 года для меня и еще двадцати трудармейцев поступил приказ покинуть Азанку. Нас перевели в колхозы Галкина, Аверина и Бочкарёва. Эти три колхоза располагались неподалеку друг от друга, и нам предстояло установить там телеграфные столбы.
Наша задача заключалась в рытье ям для столбов, что оказалось чрезвычайно трудоемким занятием из-за промерзшей и твердой, как камень, земли.
На местах нам предоставляли жильё. Чаще всего неудобные помещения, и нам приходилось спать прямо на полу в колхозных конторах. Лишь изредка кто-то из местных жителей соглашался пустить нас в свои дома.
Вечерами после работы мы собирались вместе. Многие девушки из соседних колхозов присоединялись к нам. Большинство мужчин из деревень находились на фронте. Местные девушки поэтому особенно ценили наше общество.
– Кто-нибудь умеет играть на гармони? – спросила одна из девушек.
Некоторые мужчины действительно умели играть на музыкальных инструментах, но лишь наш бригадир, Алексей Рейнер, владел многими из них.
– Я умею, – отозвался Алексей. – Только какой в этом толк, если у нас нет инструментов.
– Не проблема. Мы достанем.
И действительно, девушки принесли различные музыкальные инструменты. Вместе с нами они устраивали танцевальные вечера. Кто-то играл в карты, кто-то слушал гармониста, кто-то пел трогательные баллады, а кто-то танцевал. Эти вечера наполняли нас радостью и беззаботностью, позволяя на мгновение забыть о войне.
Алексей был крепким парнем, на несколько лет старше меня и значительно образованнее большинства мужчин нашей колонны. Тем не менее, он оставался наивным в вопросах отношений с женщинами. Алексей страстно влюбился в девушку по имени Мария, и это увлечение полностью поглотило его. Мария, работавшая пастушкой в колхозе, была красива, что особенно привлекало Алексея.
Я видел, как вечером, после нескольких танцев, Алексей украдкой выходил с Марией. Он возвращался только на рассвете. Мужчины ждали его рассказа с нетерпением, всем было интересно, что же произошло между ними той ночью.
– Их кровать ужасно скрипела, – смеясь рассказывал Алексей. – В конце концов она сломалась. Она нас не выдержала.
– И всё-таки? – поддразнивали его мужики.
– В доме находилась её бабушка. Конечно, я не мог этого знать, но когда кровать рухнула, мой взгляд упал на печь. Я думал, что увидел самого дьявола. Это пугало смотрело мне прямо в глаза. Позже Мария объяснила, что её бабушка больна тифом. Поэтому её волосы коротко подстрижены и торчали во все стороны. Думаете, после этого что-то могло продолжиться? Настоящий кошмар! Я убежал так быстро, как только мог. Не думаю, что скоро снова туда вернусь.
Но он всё же вернулся. Мария заботилась о нём, ухаживала за ним и готовила ему еду. В итоге они стали неразлучны, как небо и земля.
И я тоже наконец нашёл того, кто проявил обо мне заботу. Я познакомился с учительницей, женщиной средних лет, воспитывающей маленькую дочь. Её муж находился на фронте, и ей нужен был кто-то, кто мог бы помочь по хозяйству. Я охотно помогал ей. У нас сложились дружеские отношения.
Я стал для неё как сын, делился сахаром из своего пайка с её дочерью, а взамен она снабжала меня бумагой и карандашами. Так я мог писать письма домой.
Однажды вечером, вернувшись из гостеприимного дома учительницы в своё скромное жилье, я заметил, что Алексей был заметно взволнован.
– Я собираюсь жениться на ней, – возбуждённо потирая руки, произнёс он, ожидая моей реакции.
– Что ты хочешь этим сказать? Ты собираешься сделать ей предложение?
– Нет, нет, упаси Господь, – энергично покачал он головой, глаза его горели негодованием.
– Я не понимаю …
– Она … она требует, чтобы я на ней женился. Она меня вынуждает! Я вляпался по самые уши!
– В этом ты, пожалуй, прав, – ответил я с усмешкой. – Но это было предсказуемо, когда ты с ней лег в постель.
– Я просто хотел немного развлечься. Не думал, что это сразу приведёт к свадьбе!
– О, мой друг, такова жизнь. Никаких удовольствий без последствий!
– Ты знаешь, кто у неё родня?
– Нет, откуда мне знать?
– Ну, тогда тебя ждёт сюрприз! Это какие-то высокопоставленные люди! У них безграничная власть! Они меня сотрут в порошок, если я на ней не женюсь!
Я почувствовал глубокую жалость к Алексею. В какую же он влип историю! На его месте я бы не хотел оказаться.
– И что теперь? – осторожно спросил я.
– Что теперь? Другого выхода нет. Я на ней женюсь, иначе мне крышка!
Решение было принято. Бригадир решил жениться.
Мария взялась за подготовку к предстоящей свадьбе. Весь колхоз только об этом и говорил. Вскоре, однако, возникла проблема. Нам приказали вернуться в Азанку.
Однажды после работы я попросил у командира разрешения на выход. Он недовольно нахмурился.
Слухи о свадьбе распространялись с молниеносной скоростью. Командование тоже узнало, что один из их заключённых, Рейнер, собирается жениться на женщине из колхоза Бочкарёва. По закону он не имел на это права. В результате всем остальным заключённым запретили выход в это село.
– В Галкино и Аверино я тебя отпущу, – сказал он твёрдо, – но не в Бочкарёво.
Учительница, к которой я собирался, жила именно там.
– Я только рад этому, – честно признался Алексей. – Может, так мне удастся от неё избавиться.
Он надеялся напрасно, так как родные Марии быстро решили проблему. Они связались с офицерским штабом и добились разрешения на выход для Алексея. К сожалению, для меня и остальных заключённых этого не произошло.
Как бы Алексей ни пытался, предотвратить свадьбу он не смог. Всего через несколько недель состоялось его венчание с Марией, и я очень хотел присутствовать на церемонии.
Командир выписал мне пропуск до Аверино. Я планировал незаметно пробраться в Бочкарёво. Но на границе между Аверино и Бочкарёво стояли несколько вооружённых постов.
– Стой! – услышали мы команду.
Мы остановились.
– Покажите документы!
– Вот.
– У тебя нет разрешения идти дальше, – сказал пограничник мне. – Рейнер может идти, а ты нет. Возвращайся.
Я повернул назад и прошёл небольшое расстояние. Тем временем я наблюдал, как они посадили бригадира в машину и уехали с ним.
Пользуясь моментом, я тихо последовал за машиной и, оставшись незамеченным, добрался до колхоза. Встретившись с учительницей, мы вместе направились на свадьбу Рейнера, которая проходила в доме Марии.
Прежде чем войти в дом, я снял белую куртку заключённого и тщательно спрятал её, чтобы никто не обнаружил. Мне следовало быть особенно осторожным, так как на свадьбе присутствовало много военных – родня невесты. Они не должны были узнать, что я являлся мобилизованным на работу немцем и находился там без разрешения.
В гостиной стояли столы, расставленные в форме буквы П, за которыми разместились молодожёны и гости. Среди приглашённых колхозники, несколько лейтенантов и даже майор со стороны невесты.
Осторожно, с учительницей под руку, я вошёл в комнату. На заднем плане тихо играла балалайка. На праздничном столе стояли простые угощения: картофель в мундире, солёные огурцы, варёные бобы, свеженарезанный лук и хлеб. Хозяева угощали своих почётных гостей мутным самогоном. Смеясь, они чокались за здоровье молодожёнов и громко кричали: «Горько!»
Алексей и Мария встали со своих мест и поцеловались. Мария светилась от радости. Выражение лица Алексея, напротив, было весьма печальным. Он посмотрел на меня и улыбнулся, явно рад, что я всё же смог прийти на его свадьбу.
Мы весело проводили время на свадьбе: ели, пили, и в какой-то момент учительница пригласила меня на танец. Я чувствовал себя настолько свободно, что даже несколько раз прокружился с ней под вальс.
Поздно вечером, когда свадьба подошла к концу и все гости начали расходиться, конвоиры приказали Алексею возвращаться в лагерь. Они решительно встали перед ним, схватили за руки и попытались увести. Мария разрыдалась, не в силах поверить, что в её брачную ночь хотят забрать мужа.
Начался крик. Один из родственников Марии с трудом вывел её из комнаты. Остальные её влиятельные родственники были крайне возмущены, особенно майор.
– У нас есть договорённость! – возмутился он.
– Нам об этом ничего не известно, – ответил конвоир. – У нас есть приказ, и он гласит, что мы должны вернуть немца в рабочий лагерь до полуночи.
Разговор быстро закончился. Солдаты вывели Рейнера, втолкнули его в машину и увезли. Я вместе с учительницей незаметно покинул дом. Всё произошло так стремительно, что я оставил свою белую куртку заключённого в укрытии. Если бы выяснилось, что я такой же, как Алексей, меня бы неминуемо арестовали. Разница лишь в том, что у него было разрешение на выход, а у меня нет.
В доме учительницы мы терпеливо ждали, пока ситуация уляжется. Примерно через час она вернулась, чтобы забрать мою куртку.
– Будь осторожен, – попросила она, протягивая мне её.
Я кивнул и улыбнулся, надел тюремную робу и вышел в темноту. Мне нужно было обязательно вернуться в лагерь до полуночи.
Алексея поместили в ГУБ-охрану. Десять дней он провел под арестом. Его родным удалось добиться разрешения, чтобы он мог возвращаться домой к жене после работы. Мы все ему завидовали: уютный, теплый дом, свежеприготовленная еда и красивая молодая жена, ждущая его дома! Кто бы не нашел это прекрасным? Но Алексей был недоволен.
Прошло несколько месяцев, и теперь мы работали в лесах тайги, занимаясь лесозаготовками. С каждым днем недовольство Алексея все больше росло. Его жена оказалась крайне неряшливой в вопросах гигиены. Когда Алексей возвращался, мы обыскивали его волосы в поисках вшей и раздавливали их топорами на пнях. Это вызывало у нас неописуемый смех.
– Я не знаю, что делать, – ныл он в отчаянии. – Как мне от неё избавиться? Она цепляется за меня как клещ. Я не могу больше терпеть её общество. Она настолько неряшлива и грязна, что я не хочу больше жить с ней под одной крышей. Она такая замарашка! Просто невероятно! Я бы её оставил, если бы у меня была такая возможность.
– Недавно командиры искали музыканта для оркестра в Талде, – внезапно вспомнил я. – Нужен кто-то, кто может играть на любом инструменте. Ты ведь можешь! Ты же музыкант! Обратись к своему начальнику. Может, это твой шанс.
Алексей засветился от радости.
– Может быть, я так и сделаю.
Вскоре после этого Алексей обратился к командиру с просьбой рассмотреть его кандидатуру на объявленную вакансию. Командир, изучив его личное дело, посмотрел на него с недоверием.
– Хочешь переехать в Талду вместе с женой?
– Нет, – покачал головой Алексей. – Я хочу поехать один.
– А как же твоя жена?
– Она останется здесь.
Командир усмехнулся.
– Сообщить твоей жене?
– Ради Бога, не говорите ей ничего.
– Ну что ж, это твое дело. Готовься к отъезду, – сказал он, закрывая папку. – Твоя жена ничего не узнает от нас.
С широкой улыбкой на лице Алексей вышел из кабинета командира. Вечером он собрал свои вещи и бесследно исчез. Больше я его никогда не видел, но каждый раз вспоминал о нем, когда в зоне появлялась Мария, его жена.
Она родила от него ребенка и сначала часто приходила в лагерь, чтобы узнать, куда так внезапно исчез её муж. Алексей решил всё по-своему – он не давал о себе знать. Руководство лагеря тоже держало его местонахождение в тайне, не выдавая ни малейших подробностей бедной женщине, только повторяя: «Ушел с очередным этапом». Я тоже хранил молчание, хотя мне её было жаль.
Со временем она поняла, что нет смысла продолжать задавать вопросы о пропаже Алексея. Больше она не приходила.
Глава 18
Лето 1944 года
Летом меня отправили в Свердловскую область, в совхоз Куренёва, вместе с одиннадцатью другими молодыми парнями, для участия в сенокосе. Окрестности совхоза представляли собой сплошной лес, окружённый болотами и густыми зарослями тростника. Мы стояли по пояс в болотах, собирая тростник, из которого затем делали связки и перевозили их на склады совхоза.
К концу августа, когда сенокос был завершён, мы ежедневно отправлялись в леса собирать ягоды и другие лесные плоды.
